2
Юлия отвела взгляд, но прежде успела заметить, как огонь полыхнул в глубине его голубых глаз. Глубоко вздохнув, она вздернула подбородок и сказала:
— Ну, хорошо. Вы очень любезны.
Рассеянно слушая экскурсовода, Даниил смотрел на блондинистую шевелюру отвернувшейся от него девушки. Красавица, думал он, любуется собором, а в это же время он, Даниил, любуется ею. Восхищенно осматривая здание, она совершенно не задумывалась о том, как хороша сама. Даня криво улыбнулся. Должно быть, она совсем сошла с ума, когда решила гулять одна по Парижу. Лакомый кусочек для всего мужского контингента, включая его самого, цинично подумал он.
Он окинул взглядом ее высокую стройную фигуру, отметив рельефную грудь, тонкую талию, узкие бедра, длинные ноги. Даже в скромной одежде незнакомка была великолепна. А как она будет смотреться в дорогом вечернем платье!.. Фантазия Дани бурно заработала.
И конечно же, ей пойдут драгоценности. Париж всегда славился хорошими ювелирами, но если бы довелось, он нашел бы для нее что-нибудь особенное.
Недавно кузен, Лео Макариос, говорил, что у него есть что-то исключительное из шкатулки покойной русской императрицы. Сапфиры или изумруды... Даня подумал, что и те, и другие прекрасно смотрелись бы на девушке. Он был бы просто счастлив, если бы красотка оказалась в его постели.
Внезапно жизнь наполнилась красками, став гораздо интереснее. Скука прошла.
Вытянув шею, Юля внимательно разглядывала красочную стеклянную розетку собора и с увлечением слушала объяснения, по технике изготовления цветного стекла в Средние века.
Однако ей так и хотелось скосить глаза в сторону не менее интересного предмета. Хотя искушение было велико, девушка заставила себя сдержаться. Ведь она приехала, чтобы насладиться Парижем.
Юля планировала эту поездку весной, после смерти дедушки, ушедшего всего через три года после скоропостижной кончины бабушки. Ей хотелось отвлечься от грустных мыслей.
Дедушка и бабушка фактически воспитали Юлю, так как ее родители погибли в автокатастрофе. С детства они были ей опорой и лучшими советчиками, хотя и баловали немало. Ради них она старалась вести себя хорошо, сдерживать рвущиеся наружу эмоции и бурные подростковые желания. И в результате избежала многих ошибок, которые совершают юные сорвиголовы.
Юлия отучилась в местном колледже и получила специальность библиотекаря. И все ради того, чтобы жить вместе с дедушкой и бабушкой в их уютном доме в курортном городке на юге Англии.
Юля работала в местной библиотеке и очень много читала о дальних странах и городах, хотя сама никогда раньше не путешествовала. Вечеринкам и дискотекам она предпочитала театр и концерты классической музыки.
Но любящие дедушка с бабушкой ушли от нее, и она осталась одна. Свобода обернулась грустью и чувством полного одиночества.
Юля накопила денег и приехала в Париж. Все было таким прекрасным, будоражащим ожидания, волнующим! Поездки на метро, попытки говорить на французском с настоящими французами... ведь не зря она изучала этот язык. Девушка с открытым от изумления ртом прошла по улицам Парижа к маленькому пансиону, разместившемуся в тихом переулке. Она решила, что обязательно посмотрит все, что сможет.
И начнет, конечно же, с собора Парижской Богоматери. Огромное сооружение возвышалось над Сеной, словно корабль.
Вот только кажется, что все мужчины Парижа будто сговорились по очереди приставать к ней. И что им от нее нужно? Она разозлилась. Почему они не могут оставить ее в покое? Ей они были ни капельки не интересны, просто она не знала, как от них избавиться. Поездка грозила закончиться плачевно.
Хорошо, что сейчас ее никто не трогает. Об этом позаботился мужчина, который теперь стоял рядом с ней. А он, слава богу, даже не пытался приставать.
Хотя, если бы он попытался, она не расценила бы это как приставание.
В ее голове возникла озорная мысль, которую Юля тщетно старалась подавить. Где-то она читала, что нежелательное внимание перестает быть таковым, если человек, его оказывающий, приятен. Немного цинично, но это правда!
А мужчина, стоящий рядом, действительно хорош! Однако не стоит о нем думать, одернула она себя. Ведь он всего лишь предложил охранять ее от надоедливых парней. Обычная любезность соотечественника.
Он наполовину англичанин, а вторая половина?
Юля из-под ресниц украдкой посмотрела на него. Он задумчиво разглядывал алтарь и ее взгляда не заметил. Она была этому рада, ведь иначе она почувствовала бы неловкость...
Хотя скоро все закончится, они вежливо распрощаются, и он уйдет.
И она никогда больше его не увидит.
— Все, экскурсия закончилась?
Девушка сняла наушники, отключила плеер и кивнула в ответ на вопрос Даниила.
— Какое прекрасное место! — Ее глаза сияли. — Мне очень понравилась роспись плафонов в капелле. Но что я вам рассказываю, вы же видели все это много раз!
Смутившись, она замолчала и принялась сосредоточенно запихивать в футляр приборчик аудиогида.
— Я нечасто здесь бываю. Кстати, давно хотел подняться в башню. Вы не желаете?
Видно было, что она заколебалась.
— Ну да, конечно, я тоже хотела подняться туда.
Ее голос прозвучал неуверенно, а Даня почувствовал, как в душе разливается теплая волна. Теперь все внимание красавицы переключилось на него. К этому он ее и подводил.
— Хорошо, — мягко произнес он. — Так чего же мы ждем?
Она, повинуясь его жесту, двинулась вперед. Они вышли на улицу.
— Вот сюда, пожалуйста. — Он указал в сторону западного крыла.
— Э-э-э... — Девушка слегка растерялась. Даниил улыбнулся. Это была простая вежливая улыбка, без каких бы то ни было намеков.
Конечно же, он добился своего. Она успокоилась.
Перед входом в башню, как и ожидал Даня, стояла небольшая очередь. Он поставил девушку в конце и сам встал за ней.
— Это недолго, — заверил он, снова посылая ей вежливую улыбку. — Подождите минутку.
Он достал из кармана сотовый телефон, краешком глаза заметив стоявших неподалеку телохранителей. Когда Таки ответил на звонок, Даня быстро приказал ему по-гречески отменить деловой обед, принести соответствующие извинения месье Дюбуа и передать, что он сам ему все объяснит и договорится о встрече в другое время.
Кладя телефон в карман, он поймал вопросительный взгляд девушки.
— Я говорил на греческом, — объяснил он.
— А я-то все думала о вашей второй половине! — воскликнула она.
На этот раз его улыбка была уже другой, в глазах появился веселый блеск.
— Отец грек, а мама англичанка.
— Вы вовсе не похожи на англичанина. А в какой части Греции вы живете?
Он мысленно вспомнил свои многочисленные особняки — и в Греции, и в Англии. Ни в одном из них он не чувствовал себя дома. Особенно после бурного бракоразводного процесса матери и отца. Вот почему он ответил уклончиво:
— В двадцатых годах прошлого века мой прадедушка обосновался в Афинах. А вот я, можно сказать, перекати-поле... Смотрите, очередь двинулась.
Он был рад сменить тему, ведь понятие «дом» для него было ничего не значащим словом.
— Еще кофе?
Юля отказалась:
— Нет, спасибо. — Потом, поколебавшись немного, добавила: — Мне действительно уже пора.
Они сидели на террасе ресторана на маленькой площади неподалеку от собора Парижской Богоматери. Она была словно во сне, даже не помнила, как прошел ужин.
Даниил Милохин — вот как его зовут. Он представился наверху, в башне.
Нельзя было позволять ему брать ее под руку, когда они спускались вниз, нельзя было соглашаться идти с ним в ресторан. Но почему-то Юля не могла отказать.
— За Париж и за то, чтобы он доставил вам радость. — Даня поднял свой бокал, и в его взгляде она увидела то, от чего мурашки побежали по спине. Однако, приглядевшись, решила, что ошиблась. Он был просто любезен...