20
Все последующие дни Сэм и Селия с головой ушли в различные организационные дела, связанные с открытием в Англии научно-исследовательского института компании «Фелдинг-Рот».
Место уже было определено - Харлоу. Но работа эта, несмотря на ее необходимость, радости им не доставляла.
- Я встречался с еще несколькими кандидатами, но все они не идут ни в какое сравнение с Пит-Смитом. К сожалению, после знакомства с ним других я просто не воспринимаю, - заметил Сэм через неделю после их поездки в Кембридж.
Селия напомнила, что она снова встретится с Мартином в следующее воскресенье, в ответ на что он мрачно кивнул.
- Ты, конечно, постарайся сделать все возможное, но я особого оптимизма не испытываю. Этот парень слишком целеустремлен и предан своему делу, чтобы бросать слова на ветер. Как бы у вас ни повернулся разговор, - предупредил он Селию, - постарайся не затрагивать вопрос о деньгах; я имею в виду жалованье, которое мы готовы ему платить, если он перейдет в компанию. Он и без наших напоминаний знает, что оно значительно больше его нынешней зарплаты. Но если ты коснешься этой темы, он может подумать, будто его покупают. Еще, чего доброго, решит, что ты и я всего лишь очередная пара наглых американцев, убежденных, что все в этом мире можно купить за доллары.
- Но, Сэм, - возразила Селия, - ведь если он перейдет к нам на работу, рано или поздно все равно встанет вопрос о жалованье.
- Конечно, встанет. Но нельзя начинать разговор с денег, ибо не в них суть дела. Поверь мне, Селия, я знаю, насколько чувствительными могут быть люди такого типа. И если тебе покажется, что есть хоть малейшая надежда, что он изменит свое решение, постарайся обойтись без грубой прямолинейности, иначе все испортишь.
- Интересно знать, - спросила Селия, - какую сумму мы готовы ему платить?
Сэм задумался, потом ответил:
- Для начала мы платили бы ему в четыре или пять раз больше, чем он зарабатывает в Кембридже. Селия даже присвистнула:
- Я не подозревала, что разрыв настолько велик.
- Но ученые в университетах знают об этом. И, однако, предпочитают оставаться в академическом мире. Они считают, что в колледжах более подходящая среда для занятий наукой. Ты ведь помнишь, с каким отвращением говорил Мартин о «гнете» коммерческих соображений?
- Да, помню, - ответила Селия. - Но ведь ты спорил с ним и доказывал, что «гнет» этот не столь уж велик.
- Я призван отстаивать интересы нашей отрасли - в этом моя работа. Но если по-честному, сугубо между нами, должен признать, что все-таки прав Мартин.
- Я согласна с тобой по большинству вопросов, - ответила Селия. - Но что касается последнего, сомневаюсь.
Разговор этот, чувствовала Селия, оставлял у них обоих чувство неудовлетворенности. Она еще долго не могла успокоиться, вспоминая его, и решила, невзирая ни на что, попытаться составить «собственное мнение».
В субботу, накануне своей поездки в Кембридж, Селия позвонила домой. Она рассказала Эндрю, в частности, и о предстоящей завтра встрече с Мартином.
- Думаешь, он может изменить свое решение? - поинтересовался Эндрю.
- Мне кажется, что это возможно, - ответила Селия. - Наверное, все будет зависеть от обстоятельств. Но у меня нет ни малейшего представления, как они сложатся. Одно я знаю наверняка: во время нашего завтрашнего разговора я постараюсь сделать все возможное, чтобы «не наломать дров».
- Судя по тому, что ты мне рассказала, - продолжал Эндрю, - Пит-Смит - человек открытый.
- Да, весьма открытый.
- В таком случае я и тебе советую вести себя с ним так же. А если будешь хитрить, чего-то недоговаривать, только сама себе навредишь. И вообще, Селия, ходьба вокруг да около не твой стиль. Оставайся сама собой. И когда встанет вопрос - будь то о деньгах или какой-нибудь другой, - подходи к нему открыто.
- Эндрю, милый! - воскликнула Селия. - Что бы я без тебя делала?
- Надеюсь, ничего особенного, - ответил Эндрю.
И вот наступило воскресенье.
Селия, а она была одна в пустом купе первого класса для некурящих, откинулась головой на подушечку, висевшую на спинке дивана. Было раннее утро. Расслабившись, она решила еще раз все обдумать за тот час с небольшим, что занимала дорога из Лондона в Кембридж.
Эта встреча с Мартином, на первый взгляд чисто личная, могла оказаться решающей как для компании, так и для нее самой. «Только бы не испортить все глупой прямолинейностью», - вспомнила она предупреждение Сэма.
Ритмичное постукивание колес о рельсы навевало дремоту, и дорога пролетела быстро. Когда поезд снизил скорость и медленно вполз в Кембридж, Мартин Пит-Смит уже стоял на платформе. Он приветствовал ее широкой, радостной улыбкой.
По пути с вокзала Селия взяла его под руку.
- Куда мы направляемся?
- Что, если мы сначала немного покатаемся, потом я проведу вас по территории нескольких колледжей, а закончим пикником?
- Звучит весьма заманчиво.
- Может быть, у вас есть еще какие-нибудь пожелания? Хотите посмотреть что-нибудь еще в Кембридже? Селия на какой-то миг задумалась, потом сказала:
- Да, одно желание у меня есть.
- Какое именно?
- Я хотела бы повидать вашу маму. Мартин был озадачен. Повернувшись к Селии и глядя ей в глаза, он сказал:
- Я могу вас отвезти в дом к моим родителям сразу после поездки по городу. Если вы, конечно, действительно этого хотите.
- Да, - ответила Селия, - именно этого я хочу.
Скромный домик с террасами находился в районе, именуемом Кайт. Поставив машину, Мартин подошел к двери дома и открыл ее ключом. Войдя в маленькую, плохо освещенную прихожую, он крикнул:
- Отец! Это я! И со мной гость.
Раздался звук шаркающих шагов, дверь отворилась, и на пороге появился пожилой мужчина в линялом свитере и мешковатых вельветовых брюках. Когда он подошел ближе, Селия была поражена сходством между отцом и сыном. У старшего Пит-Смита была та же крепкая, тяжеловатая фигура, что и у сына, то же обветренное лицо с квадратным подбородком, правда, морщин было больше, и, даже когда он поздоровался с Селией, на его лице появилась чуть застенчивая быстрая улыбка, прямо как у Мартина.
Но когда он заговорил, сходство пропало. Его речь изобиловала грубоватыми интонациями провинциального просторечия.
- Рад буду знакомству, - сказал он Селии. - Не знал, что ты пожалуешь, сынок. Только-только твою маманю одел. Сегодня она вовсе плоховата, - пожаловался он Мартину.
- Мы ненадолго, - ответил Мартин и добавил, обращаясь к Селии:
- Эта болезнь - тяжкое бремя для моего отца. Так чаще всего и бывает - от нее больше страдают члены семьи, чем сам больной.
Они перешли в скромную, довольно невыразительно обставленную гостиную.
- Как насчет чашечки? - спросил Селию Пит-Смит-старший.
- Имеется в виду чай, - пояснил Мартин.
- Спасибо. Чаю выпью с удовольствием, - поблагодарила Селия. - В горле пересохло после нашей экскурсии.
Пит-Смит-старший скрылся в крохотной кухне, а сам Мартин тем временем опустился на корточки перед седой женщиной, сидевшей в продавленном кресле с обивкой в цветочек. Она не пошевелилась с тех пор, как они вошли в гостиную. Мартин обнял мать и нежно поцеловал ее.
А ведь она была красивой в молодые годы, подумала Селия, и даже сейчас в ее поблекших чертах чувствовалась привлекательность. Ее волосы были аккуратно причесаны. Одета она была в простое бежевое платье. Наряд дополняла нитка бус. Казалось, что мать Мартина не осталась безразличной к поцелую сына, на губах появилось даже некое подобие улыбки, и все-таки она его явно не узнала - Мама, это я, Мартин. Твой сын, - тихим голосом проговорил Мартин. - А эта дама - Селия Джордан. Она из Америки. Я ей показывал Кембридж. Ей у нас понравилось.
- Здравствуйте, миссис Пит-Смит, - сказала Селия. - Очень вам признательна за возможность посетить ваш дом.
Казалось, в глазах седовласой женщины на какой-то миг зажегся огонек понимания, родившийся ценой мучительных усилий.
- Нет, это только так кажется, - сказал Мартин. - Боюсь, что она полностью лишилась памяти. Но все-таки это моя мать, и с ней я могу позволить себе быть просто человеком, а не ученым. Вот и пытаюсь пробиться, словно сквозь стену...
- Я вас понимаю, - сказала Селия и, чуть запнувшись, спросила:
- Скажите, Мартин, а вы не думаете, что в случае успеха, если вам удалось бы в скором времени сделать важное открытие, то, может быть, появится...
-..Возможность вылечить ее? - подхватил вопрос Мартин и тут же решительно его опроверг:
- Нет, это исключено. Ничто не способно оживить мертвые клетки мозга. На этот счет у меня нет никаких иллюзий.
Поднявшись на ноги, он с грустью посмотрел на свою мать.
- Может быть, кому-нибудь и суждено дождаться помощи в недалеком будущем. Тем, у кого болезнь не зашла так далеко.
- Вы твердо верите в успех?
- Я убежден, что ответы на некоторые вопросы будут получены если не мной, то кем-нибудь другим.
- Но ведь вам хотелось бы этого добиться самому?
- Любому ученому хочется быть первым и совершить открытие. Такова человеческая натура. Но, - тут он снова взглянул на мать, - куда важнее открыть саму причину возникновения болезни, а уж кто именно это сделает - не важно.
- Так, значит, возможно, что это открытие сделает кто-то другой, а не вы? - продолжала настаивать Селия.
- Да, - ответил Мартин, - в науке такое всегда может случиться.
Тут из кухни появился Пит-Смит-старший. Он нес поднос с чайником, чашками, блюдцами и кувшинчиком молока.
Когда он опустил поднос, Мартин обнял отца за плеча.
- Отец делает за маму буквально все: одевает, кормит ее, причесывает, ну и все остальное. Знаете, Селия, в нашей жизни всякое случалось: одно время мы не были самыми близкими друзьями. Но теперь все обстоит иначе.
- Это точно. Временами, бывало, так схватимся, аж жарко, - подтвердил отец Мартина. - Хотите молока в чай? - спросил он Селию.
- Да, пожалуйста.
- Было времечко, - сказал Пит-Смит-старший, - когда я гроша ломаного не дал бы за ихние с мамашей хлопоты с учением. Я хотел, чтоб он стал рабочим, ну, как я. Но мать настояла на своем. Все получилось по-ихнему, а парень он у нас что надо. За дом платит, и вообще забот мы с ним не знаем.
- Взглянув на Мартина, он добавил:
- Да и там, в колледже, у него дела идут неплохо.
- Да, совсем неплохо, - подтвердила Селия.
- Я вам не мешаю разговорами? - спросила Селия. Она сидела, удобно откинувшись на мягком сиденье, на корме лодки. После чаепития у родителей Мартина прошло часа два.
- Что вы, вовсе нет! - Тут Мартин, который стоял в плоскодонке, оттолкнулся длинным шестом о мелкое дно, и неуклюжая посудина легко заскользила вверх по течению. За что бы он ни взялся, все у него получается ладно, - подумала Селия, вот и плоскодонкой он управляет мастерски, а это мало кому удается, если судить по другим лодкам, попадавшимся им по пути: те то и дело вихляли из стороны в сторону.
Мартин взял плоскодонку напрокат на кембриджской лодочной станции, и теперь они направлялись в Грандчестер, расположенный в трех милях к югу, на пикник вместо второго завтрака.
- Это дело сугубо личное, - сказала Селия, - и, может быть, об этом не очень удобно спрашивать. Но меня поразила разница между вами и вашим отцом. Например, ваша манера речи - я имею в виду не просто грамматику...
- Я вас понимаю, - ответил Мартин. - Когда моя мать могла разговаривать, до того как она потеряла дар речи, она говорила совсем как отец. Бернард Шоу в «Пигмалионе» назвал такую речь «вопиющим оскорблением английского языка».
- Я помню это по «Моей прекрасной леди», - сказала Селия. - Но вам-то как удалось избежать этого?
- Этим я тоже обязан матери. Но сначала мне бы хотелось объяснить одну особенность, необходимую для понимания этой страны. В Англии манера речи всегда была классовым барьером, определявшим социальное положение людей. И, что бы вам ни говорили, это положение сохраняется и поныне.
- Даже в научном мире, среди ученых?
- Даже среди них. Может быть, особенно среди них. Мартин несколько раз оттолкнулся шестом и лишь потом сказал:
- Моя мать понимала значение этого барьера. Именно поэтому, когда я был еще совсем маленьким мальчиком, она купила радио и заставляла меня просиживать перед ним часами, слушая, как говорят дикторы. «Ты будешь разговаривать, как они, - говорила мне мать. - Так что давай старайся подражать им. Мне и твоему папаше начинать уже поздно, а тебе в самый раз».