19
Возможно, расстояние измеряется в масштабе световых лет. А может быть, до них рукой подать. — Лицо Пит-Смита вновь озарила улыбка. — Тут уж приходится идти на риск тем, кто предоставляет субсидию.
Метрдотель принес меню, и они прервали разговор, чтобы сделать заказ.
Когда с этим было покончено, Пит-Смит сказал:
— Надеюсь, вы посетите мою лабораторию. Там мне будет легче объяснить суть моей работы.
— Мы рассчитывали на такое приглашение, — ответил Сэм. — Давайте отправимся туда сразу после завтрака. Пока они ели, Селия спросила:
— Доктор, скажите, а каково ваше положение в Кембриджском университете?
— Мое официальное звание — лектор. Это примерно то же самое, что ассистент профессора в Америке. По существу, это означает, что мне предоставлена лаборатория в здании биохимического факультета, у меня есть лаборант, который мне помогает, и я волен заниматься исследовательской работой по собственному выбору. Волен, конечно, в том случае, если смогу заручиться финансовой поддержкой, — добавил он.
— Теперь что касается субсидии, — сказал Сэм. — Насколько я помню, речь шла о сумме в шестьдесят тысяч долларов.
— Да. Причем эти деньги распределяются на три года и фактически составляют минимум, без которого я не смогу приобрести необходимое оборудование и животных, оплачивать работу трех лаборантов и проводить эксперименты. На мои личные потребности практически ничего не остается, — криво усмехнувшись, добавил Пит-Смит.
— Как бы там ни было, а сумма немалая, не так ли?
— Да, именно так, — мрачно кивнул Пит-Смит. В действительности же все было совсем наоборот. И Сэм и Селия прекрасно знали, что шестьдесят тысяч долларов фактически составляли пустяк в сравнении с ежегодными затратами на научные исследования, осуществляемые крупными фармацевтическими компаниями, в том числе и «Фелдинг-Рот». Вопрос заключался в другом: действительно ли проект доктора Пит-Смита сулил настолько ощутимые коммерческие выгоды в будущем, чтобы оправдать подобное капиталовложение?
— У меня создалось впечатление, — заметила Селия, обращаясь к ученому, — что вы действительно полностью поглощены проблемой болезни Альцгеймера. У вас что, есть какая-то особая причина для такого интереса?
Молодой ученый не нашелся сразу что ответить. Затем, взглянув прямо в глаза Селии, сказал:
— Миссис Джордан, моей матери шестьдесят один год. Я ее единственный сын, поэтому неудивительно, что мы всегда были очень близки. Она уже четыре года страдает болезнью Альцгеймера, и ее состояние становится все более тяжелым. Мой отец делает все, что в его силах, ухаживая за ней, да и я сам навещаю ее каждый день. К несчастью, она не имеет ни малейшего представления, кто я такой.
Биохимический факультет Кембриджского университета, располагавшийся в трехэтажном кирпичном здании в стиле позднего английского Возрождения, выглядел уныло и довольно невзрачно.
Находился факультет на Теннискорт-роуд — скромной улице, где не было никаких теннисных кортов. Мартин Пит-Смит, который прибыл на их встречу на велосипеде — оказалось, это весьма распространенный способ передвижения в Кембридже, — энергично крутил педалями впереди, а Селия и Сэм следовали за ним в «ягуаре».
У входа на факультет, где они снова встретились, Пит-Смит заметил:
— Мне кажется, вас следует предупредить, чтобы вы потом не особенно удивлялись: условия, в которых мы здесь работаем, наилучшими не назовешь. Слишком много народу и слишком мало места, — вновь быстрая улыбка, — и постоянная нехватка средств. Многие, побывав у нас впервые, поражаются, как здесь вообще можно работать!
Несмотря на это предупреждение, несколько минут спустя Селия была прямо-таки шокирована. Улучив минуту, когда Пит-Смит оставил их наедине, она шепнула Сэму:
— Здесь просто ужасно — прямо как в темнице! Как можно в таких условиях чего-то добиться?
Лаборатория помещалась в подвале. Коридоры выглядели мрачно. Несколько примыкавших к ним маленьких комнат казались грязными, неубранными и были забиты старыми приборами. Наконец они оказались в лаборатории, не больше кухоньки в каком-нибудь маленьком доме. Пит-Смит сказал, что в его распоряжении есть еще одно такое же помещение, которое к тому же он делил с другим лектором, занимавшимся здесь собственными исследованиями.
Пока они разговаривали, через комнату то и дело приходил коллега Мартина со своим помощником, что затрудняло беседу.
Лаборатория была тесно уставлена видавшими виды деревянными столами с газовыми горелками и электрическими розетками, причем последние казались смонтированными на живую нитку, что представлялось даже опасным, если учесть количество переходников и вилок. Вдоль стен стояли грубо сколоченные полки, битком набитые книгами, всевозможными бумагами и, по-видимому, вышедшим из употребления оборудованием. Селия обратила внимание на несколько старомодных реторт. Ей приходилось иметь дело с такими же девятнадцать лет назад, когда она сама занималась химией. Часть длинного стола была организована в некое подобие рабочего места. Рядом стояло жесткое виндзорское кресло. Картину дополняли несколько грязных кружек. На одном из столов стояло несколько проволочных клеток с крысами — всего их было штук двадцать.
Пол в лаборатории, видимо, давно не мыли. Узкие, располагавшиеся у притолоки окна были не чище. Сквозь них открывался вид на колеса и днища автомобилей, припаркованных снаружи. В общем, впечатление было удручающим.
— Знаешь, Селия, — сказал Сэм, — не стоит особенно унывать из-за внешнего вида. Не забывай, что здесь вершилась сама история науки. В этих комнатах работали и ходили по этим коридорам многие нобелевские лауреаты.
— Вот именно, — радостно подхватил Пит-Смит; он вернулся как раз вовремя, чтобы услышать последнее замечание Сэма.
Заметив, что Селия разглядывает старое оборудование, Мартин добавил:
— В университетских лабораториях мы никогда ничего не выбрасываем, миссис Джордан. Кто знает, что и когда может еще пригодиться. Нужда заставляет нас импровизировать и мастерить большую часть нашего оборудования из этого старья.
— То же самое происходит и в американских университетах, — заметил Сэм.
— Тем не менее, — ответил Пит-Смит, — все это наверняка резко контрастирует с лабораториями, которые вы привыкли видеть у себя в компании.
— Честно говоря, это так, — ответила Селия, зримо вообразив просторные, безупречно чистые, оборудованные всем необходимым лаборатории в помещении компании в Нью-Джерси.
— Вам нелишне будет знать. — сказал англичанин, — что мне приходится решать не только чисто научную проблему, но и преодолевать массу технических сложностей. Задача заключается в том, чтобы обнаружить передаточный механизм информации из нервных центров головного мозга в клетки, которые вырабатывают протеин и пептиды…
Разговор продолжался еще час. Сэм время от времени задавал Пит-Смиту вопросы, и Селия была поражена, насколько точно и детально он их формулировал.
Чем подробнее Пит-Смит рассказывал им о своих планах, тем больше они заражались его энтузиазмом и все более проникались к нему уважением — ясная, точная форма изложения свидетельствовала о четко организованном, упорядоченном мышлении молодого ученого.
— Попробуем подвести итог, — сказал Сэм. — Как бы вы, доктор, сформулировали конечную цель ваших исследований?
Прежде чем ответить, Пит-Смит задумался. Затем, тщательно подбирая слова, ответил:
— Моя цель — обнаружить содержащийся в тканях мозга пептид, способствующий усилению памяти у людей в молодости и перестающий со старостью вырабатываться человеческим организмом. Обнаружив и выделив такой пептид, мы должны научиться вырабатывать его. А тогда он сможет быть использован в качестве лечебного препарата с целью сведения до минимума потери памяти, забывчивости, а возможно, и для полного прекращения умственного старения.
Все это говорилось со спокойной уверенностью, без всякой внешней аффектации. Впечатление оказалось настолько сильным, что ни Сэм, ни Селия не были в состоянии прервать наступившее молчание. Невзирая на убожество окружающей обстановки, у Селии возникло чувство, что эти минуты она запомнит навсегда.
Первым заговорил Сэм:
— Доктор Пит-Смит, с этой минуты компания «Фелдинг-Рот» ассигнует на ваши исследования необходимую сумму.
— Вы хотите сказать?.. Значит, все так просто.., вы уверены? — Пит-Смит был явно озадачен.
Теперь наступила очередь Сэма улыбаться.
— Как президент фармацевтической компании «Фелдинг-Рот» я располагаю определенными полномочиями. И время от времени испытываю удовольствие, когда могу воспользоваться данной мне властью. У нас есть одно условие, обычное при подобных соглашениях, — добавил Сэм. — Нам бы хотелось быть постоянно в курсе дела по мере продвижения вашей работы и сразу же получить в руки результат, который может быть вами достигнут.
— Естественно, — кивнул Пит-Смит. — Это само собой разумеется.
Казалось, он еще не успел прийти в себя от удивления. Сэм протянул руку, и они обменялись рукопожатиями.
— Поздравляю, и пусть вам сопутствует удача! Спустя полчаса на биохимическом факультете наступило время чая. По приглашению Мартина — а теперь они называли друг друга по имени — все трое поднялись этажом выше в фойе, где стояли столики на колесах с чаем и бисквитами. Пробравшись сквозь толпу сотрудников факультета, Мартин сумел найти свободный уголок для своих гостей.
— Здесь всегда так людно? — спросила Селия.
— Обычно так. — Казалось, ее вопрос развеселил Мартина. — Здесь собираются почти все. Только за чаем мы и встречаемся друг с другом.
— У меня создается впечатление, — заметил Сэм, — что у вас на факультете вообще мало возможности уединиться.
— Временами это мешает, — пожал плечами Мартин. — Но ко всему можно привыкнуть.
— Но разве столь уж необходимо к этому привыкать? — удивился Сэм и, не получив ответа на свой вопрос, понизив голос так, чтобы его не услышали стоящие рядом, добавил:
— Я вот о чем подумал, Мартин: почему бы вам не заниматься той же работой, что и сейчас, но только в отличных условиях, не испытывая недостатка в техническом оборудовании и помощи?
Слегка улыбнувшись, Мартин спросил:
— В отличных условиях? Где именно?
— Вы наверняка уже поняли, — сказал Сэм, — что я предлагаю вам покинуть Кембриджский университет и перейти к нам, в «Фелдинг-Рот». Это сулит вам ряд преимуществ, и, кроме того, работать предстоит в Англии, где мы планируем…
— Извините! — перебил его Мартин. Ученый, казалось, был озабочен, — Могу я вам задать один вопрос?
— Конечно.
— Это — обязательное условие, при котором ваша компания согласна предоставить субсидию?
— Вовсе нет, — ответил Сэм. — Субсидию вы уже получили, она ничем не обусловлена, кроме нашей с вами договоренности.
— Спасибо. А то я уж было заволновался. — На лице Пит-Смита вновь заиграла широкая мальчишеская улыбка. — Не хочу быть резким, но думаю, что это сэкономит всем нам время, если я вам кое-что скажу. Я университетский ученый и намерен таковым оставаться и впредь. Не буду перечислять все причины, но главная из них — свобода. Под этим я подразумеваю право проводить исследования в той области, которая меня интересует вне каких-либо коммерческих интересов.
— У нас вы ее получите… — начал было Сэм, но Мартин прервал его жестом руки.
— У вас мне придется считаться с коммерческими соображениями. Разве не так, если по-честному?
— М-да, время от времени с ними приходится считаться, — признался Сэм. — Что ни говори, а мы связаны с бизнесом.
— Вот именно. Здесь же подобных соображений не существует. Лишь чистая наука, стремление к познанию. Именно в этом направлении мне бы хотелось двигаться и дальше.
Когда они вышли на улицу и подошли к взятому напрокат «ягуару», Мартин сказал Сэму:
— Спасибо вам за все, в том числе и за предложенную работу. И вам, Селия, тоже спасибо. Но я останусь в Кембридже, который, если не считать этого здания, — тут он оглянулся и скривил гримасу, — прекрасен.
Усевшись рядом с Сэмом в машину и опустив стекло, Селия сказала Мартину:
— Кембридж действительно прекрасен. Как бы хотелось остаться здесь подольше.
— Эй, подождите! — оживился Мартин. — Сколько вы еще будете в Англии?
— Думаю, еще две недели, — ответила Селия.
— В таком случае почему бы не приехать еще на денек? Добираться к нам несложно. А я буду рад познакомить вас с городом поближе.
— Очень вам признательна, — ответила Селия. Пока Сэм заводил мотор, они условились, что Селия приедет через десять дней, в воскресенье.
По пути в Лондон Селия и Сэм сидели в машине молча, каждый думал о своем. Но когда они выбрались из Кембриджа и помчались по автостраде А-10 на юг, Селия тихо спросила:
— Скажи, ведь он тебе нужен? Ты хочешь, чтобы он возглавил наш институт?
— Конечно, хочу, — с нескрываемым огорчением ответил Сэм. — Этот парень — человек выдающийся, может быть, даже гениальный. Он самая яркая фигура из всех, кого я здесь видел. Но, Селия, — вот ведь проклятие! — нам его заполучить не удастся. Он полностью предан «чистой науке» и останется верен ей навсегда. Ты сама слышала, что он сказал, и ничто не заставит его изменить свое решение. Это факт!
— Как раз над этим-то я и ломаю голову, — задумчиво ответила Селия. — Посмотрим, так ли это