6
— Ты хочешь сказать, что не пойдешь на вечер памяти Саши? — спросила меня мама.
Она никогда ни на чем не настаивала, но я всегда чувствовал ее скрытое неодобрение. Мы ужинали, хотя было уже поздно. В тот день я опять вернулся домой на ночь глядя, что в очередной раз вызвало волну упреков.
— Послушай, ты можешь избегать мира, но рано или поздно тебе придется стать его частью.
Абстрактные заявления вроде этого были для нее редкостью.
— Я не вижу смысла в этой затее, — отозвался я, не чувствуя во рту вкуса пюре.
Она нахмурилась, глядя на меня поверх очков. Я смотрел в сторону.
— Сходи туда, Сергей. Это не самая плохая идея.
— Это необязательно.
— Да, тебя никто не заставляет. Но я считаю, что плохо не будет, если просто поприсутствуешь. Тебе что, все равно?
— А что это изменит для него? Как ты думаешь, — едко начал я, — он это почувствует? Ему это вообще важно?
— Тебе лишь бы спорить, — с досадой ответила мама и поднялась.
Собрав тарелки, она направилась к раковине. Я холодно следил за ее передвижениями, и враждебная струна между нами снова натянулась.
— Дело не в споре.
Резко обернувшись, она сердито вопросила:
— А что подумают люди, тебя не волнует?
— Послушай, просто не говори никому, что я — твой сын, и можешь дальше общаться с другими людьми.
— Сергей, это неприлично! — крикнула она мне в спину.
Я быстро прошел к себе и закрыл дверь. Хотелось оказаться на самом краю земли, где только звезды и ветер. Но вокруг только серые стены. В какой-то момент я осознал, что не понимаю, насколько они реальны.
Мне показалось, что те же стены и внутри меня.