Молитва Босса

Шок бывает разным. От стадии отупения до чересчур сильного оживления. Шок дарит спасительные минуты, чтобы взять себя в руки и не упасть в грязь лицом. Он помогает проглотить обиду, унизительную правду и предательство за спиной. Шок очень полезная вещь, особенно если твой бывший любовник, который был категорически против брака, причём очень серьёзно, и не дай Бог, решил жениться на ребёнке. Мало того, сделал ей предложение в то самое время, пока ты ещё тешила себя нелепыми и пустыми надеждами, а он продолжал убеждать тебя в том, что ты единственная во всём мире, кого, скрипя зубами, хочет видеть в своей постели официально. Мда, шок — потрясающая реакция организма, чтобы пережить боль.

После такого потрясения наступает тишина. Нет, она наступила только для меня, потому что теперь всё встало на свои места. Лазарро, ищущий сотню причин, чтобы отказаться от своего слова и ни с того, ни с сего отправивший меня в изгнание. Лазарро, предавший все свои обещания, испугавшийся моего появления и поэтому требующий исчезнуть. Лазарро, не представляющий, что мне плевать на его свадьбу, но теперь знающий, на что я способна. Ноэль, злая и напуганная предстоящим браком со зверем, ненавидящая меня за то, что я, видимо, вовремя не подсуетилась и не спасла её, сейчас готова разрыдаться прямо за столом. Марта, слишком тихая и прячущая от меня свой взгляд. Единственный, кого, вообще, ничего не волнует, и кто продолжает плести интриги за моей спиной — красавчик, мать его, Карл. Вот ему весело. Ему очень весело нагло смотреть на Лазарро и всем своим видом показывать, что я больше не его. Ах да, ещё Сэл счастлив. Теперь я верю в их родство. Они точно из одной семьи и умеют делать вид, что ни черта ненормального не происходит. А ещё Изабелл из их компании. Она, вообще, не затыкается ни на минуту и рассказывает, сколько всего подготовили к свадьбе, ведь она сама участвовала вместе с Мартой в этой грёбаной подготовке. Подруга называется. Да к чёрту их. Всех к чёрту. Разве плохо, что Лазарро женится? Нет. Это прекрасно, так у нас точно не будет поводов, чтобы убить друг друга. Потрясающая новость. Сейчас сдохну от радости.

Конечно, больно. Конечно, неприятно. Конечно, обидно. И конечно, я всё ещё ревную. Мои чувства к нему не остыли, они статичны и живут внутри меня. Жаль, что Лазарро тоже об этом знает, но хотя бы ему будет весело бросать мне в лицо, что есть женщина лучше меня. Ой нет, за него это сделает Изабелл. Уж она-то оторвётся на мне. Она проедется по всей моей физиономии бульдозером несколько раз, чтобы меня наверняка задело и расплющило. Только вот позволю ли я им? Нет.

Поднимаюсь со стула, прерывая разговор Изабелл и Сэла о чёртовых цветочках на свадьбе, и улыбаюсь.

— Сэл, раз вечер подходит к концу, то я бы хотела финальным тостом выпить за любовь, — говорю, оглядывая всех. Марта хмурится и слабо качает головой. Ноэль скатывается по спинке стула и ненавидит меня. Лазарро тоже ненавидит меня, его пальцы крепко стискивают приборы, словно он сейчас набросится на меня и будет втыкать в меня всё подряд. Изабелл с отвращением делает вид, что меня не существует. Карл напрягается от моих слов, а вот Сэл сияет от радости.

— Если вы заметили, то сегодня в этой столовой каждый находится со своей парой. Ну, кроме Изабелл. Она у нас особый вид женщины с помощницей-рукой, — дарю ей улыбку.

— И разве это не прекрасно? Найти в этом жестоком мире, полном боли и разочарования, ещё одного человека, который всегда будет готов поддержать тебя в любой ситуации. Если ты будешь убивать, он поможет тебе. Если ты будешь страдать, он обнимет тебя, и станет легче. Если ты потеряешь смысл жизни, то найдёт тебя и напомнит, что это он. — Бросаю взгляд на Карла. Он смущается. Вау, чёртов актёр. Как будто я ему поверила.

— И вот эти сообщники так важны. Порой мы их недооцениваем, забываем поблагодарить за то, что они рядом, какими бы мы ни были. Это любовь. Любовь, которая связывает жизни клятвой крови защищать, беречь, молчать рядом. И сегодня я в полной мере ощутила себя в семье. Дома. Среди любимых людей. Терять можно очень часто, и это так больно. Терять — это не просто закрыть дверь и уйти. Терять — это опускать в землю. Это прощаться навсегда. Это бояться двигаться, ведь вдруг снова кого-то потеряем. А также есть сожаление о том, что не успели. Так, давайте, не забывать вовремя сказать нужные слова, поцеловать, обнять, извиниться, простить и жить. За сообщников в наших преступлениях. И пусть будут нарушены правила только ради любви. — Поднимаю бокал. Марта всхлипывает и поднимается со стула.

— Лавиния, господи, какие глубокие слова, за любовь! За нашу семью! За её нового члена! — восклицает Сэл и тоже подскакивает. Ладонь Карла скользит по моей талии, и я поворачиваюсь к нему.

— А тебя я убью позже. Я знаю, где ты живёшь, — шепчу ему на ухо. Он смеётся и чокается со мной бокалами.

— Я забыл сказать, что обожаю тебя. Обожаю эту безумную психопатку, живущую внутри тебя, Винни.

— И ты забыл, что эта психопатка сейчас крайне зла на тебя. Нам ещё домой ехать, так что вряд ли ты доедешь туда живым, — грожусь, пока Марта и Сэл признаются друг другу в любви.

— Тогда я сделаю всё, чтобы меня простили до того, как мы сядем в машину. — Карл подмигивает мне. Закатываю глаза и хмыкаю. Если он, действительно, считает, что я поведусь за все эти заигрывания, то сильно ошибается.

Единственные, кто даже не двинулся со своих мест и не выпил ни глотка шампанского, сидят по другую сторону стола. Ноэль, вообще, вскакивает и уходит, яростно крича отцу, что у неё неожиданно обнаружился рак мозгов.

Ужин заканчивается, и мы все встаём с наших мест. Сэл приглашает Лазарро провести с ним время за бокалом чего-нибудь покрепче, и это сигнал, что мы все свободны. Изабелл сразу же ретируется, оставляя нас троих. Отталкиваю Карла, и моя улыбка становится оскалом.

— Правда? Вы что, решили меня добить? — злобно шиплю.

— Он должен был тебе рассказать. Я предупреждала, чтобы не тянул, — недовольно говорит Марта.

— А я забыл...

— Карл, ты подставил меня. Ты просишь, чтобы я не делала этого с собой, а что сделал сам? Меня прилюдно проволокли по земле и плюнули мне в лицо. И дело даже не в том, что мы были вместе с ним, а в обычном уважении к человеку. Сначала я вижу их вдвоём на семейном ужине только для своих, а затем, вообще, узнаю, что Ноэль и Лазарро женятся. Да вы издеваетесь надо мной, — выплёскиваю весь свой гнев на обоих. Может быть, ещё и боль.

— Слушай, как я мог тебе об этом сказать, Винни?

— Словами не пробовал? Ты знаешь, что это такое. Не придуривайся, — фыркаю я.

— И как бы это выглядело? Я опасаюсь, что тебе будет хуже, понимаешь? Уж лучше так, чем вроде того как мы выбираем овощи в супермаркете, и я говорю, стоя рядом с кассой и предлагая помочь тебе донести пакеты: «А ещё, Винни, дела у нас совсем хреновые. Лазарь женится на моей сестре, которая в ужасе от этого и уже около двадцати раз пыталась бежать. Целый месяц сидела в ссылке, пыталась покончить с собой, перерезав себе вены, и боится этого ублюдка, а мы ничего не можем сделать. Ведь это так удобно для наших семей». Очень здорово бы это выглядело, да? — цедит Карл.

— Она что? — обескураженно шепчу и смотрю на Марту.

— Ты слышала, и это лишь малость. Ноэль боится и сильно. Мы узнали о предложении только в мае, когда Ноэль сбежала в первый раз, и её поймали. Сэл держал всё в секрете, потому что сам не знал, как сообщить нам об этом. Лазарь дал клятву жениться на Ноэль... хм, из-за тебя, Лавиния. — Марта опускается на диван и тяжело вздыхая, смотрит на меня.

— Почему из-за меня? При чём здесь, вообще, я? Он сделал ей предложение в марте...

— Думаю, это лишнее, — вставляет Карл.

— Скажи уже ей всю правду, а? Хватит. Если она не будет с тобой, то не будет. Она сама должна решить, — качая головой, устало произносит Марта.

Перевожу напряжённый взгляд на Карла. Он кривится и цокает, не желая мне ничего открывать.

— Ладно. В общем, из-за тебя убили Пабло. Марта знает и не винит тебя. Никто из нас не винил тебя, как и отец. Но в день похорон, когда отец решил предупредить Лазаря об опасности, Лазарь последовал нашим правилам, хотя этого никто не требовал. А в правилах сказано, что если по вине члена другой семьи случайно убивают кого-то, то Босс должен возместить потерю. Ты попала в эту ситуацию. По твоей вине убили Пабло, и это называется «жизнь за жизнь». То есть Лазарю нужно было отдать кого-то такого же значимого, каким был Пабло для нас, а это родственник отца, ведь был убит его сын. Кровный родственник. Восполнение потери. И он предложил жениться на Ноэль, произвести на свет наследника, а потом мирно разойтись, точнее, жить порознь, как живёт Сэл со своей официальной женой. Вот так.

У меня всё настолько сильно сжимается в груди, что становится сложно дышать. Падаю рядом с Мартой, испытав шок в очередной раз за этот вечер.

— Сэл не мог отказаться, потому что были свидетели. Лазарь сделал всё по правилам, так что даже отменить ничего нельзя. Он начал настаивать на свадьбе в конце апреля. Понятное дело, почему он поступил так. Вышел из госпиталя, всё стабилизировалось, и он решительно вернулся к насилию над другими. Мы тянули как могли, но больше уже невозможно. Мы старались уберечь Ноэль, а она ни в какую. Это приказ нашего Босса, идти против него нельзя. У Ноэль были срыв за срывом, и тогда в игру вступил Лазарь. Поговорив с ней, убедил её в том, что это только формальность, и она должна понимать всю значимость данного союза. Он пообещал, что не тронет её и пальцем, только один раз в брачную ночь. Необходимо доказать, что брак стал официальным. Это правила. Ноэль немного успокоилась, хотя она не готова к этому шагу. Да и сам Лазарь не готов. Всё это просто вынужденная мера, которую он сам сделал реальностью. Никто его об этом не просил. Сэлу пришлось смириться и искать в этом что-то хорошее. Мы надеемся, что в этой ситуации тоже удастся нанять суррогатную мать и дать совету наследника Ромарисов, если за одну ночь Ноэль не забеременеет. Это серьёзный ход, потому что две сильные семьи станут одним целым. Это никому из них невыгодно, но мы станем мощнее. Я... не знаю, что делать. Да ничего уже и не сделать, только наблюдать и помогать Ноэль, — печально делится Марта.

— Поэтому она меня ненавидит. Ноэль знает, по какой причине её использовали для возмещения «убытков» вашей семье. Господи, — шепчу, хватаясь за голову и не понимая, как мне теперь, вообще, ко всему относиться. Моё сердце ноет. Его вновь дерёт. Оно скулит. Истекает кровью. Боже мой...

— Винни, уже ничего не изменить. Долг должен быть выплачен Лазарем. И он не успокоится, пока не отдаст его. Каким бы ублюдком Лазарь ни был, но он всегда следует правилам. Он чтит их...

— О-о-о, да заткнись, Карл. Он просто снова наказывает себя. Доказывает, что брак — это дерьмо, и он не создан для него. Лазарь эгоист, и прежде, чем подумать обо всех, он делает ход конём, поставив каждого в такое положение, от которого волосы встают дыбом. Мало того, он врал Лавинии насчёт своего желания сделать её своей любовницей. Он был ублюдком и будет таким всегда. Его ничто не изменит, кроме смерти. И мне жаль, что он не сдох. Жаль и даже не стыдно за свои слова. Лазарь ломает чужие жизни. Лавинии жизнь сломал, превратив её в убийцу, и даже выбора не дал. Он сломает жизнь Ноэль, и она тоже превратится в суку, которая его ненавидит. Так что нет, я несчастлива в этой грёбаной семье, и тебе не советую, Лавиния, к нам вступать. Ты спрашивала моё мнение, так вот оно отрицательное. Я врала тебе, чтобы не ранить. Но с меня хватит. Ты не принадлежишь нам. Ты его Белоснежка, и так будет всегда. И если ты умна, умеешь прощать и быть достойной женщиной, то Лазарь законченный сукин сын, и всё, чего он заслужил это смерти. Нет, не стыдно. Хочу, чтобы его убили до того, как он превратит в ад жизнь ещё одной дорогой мне женщины. — Марта резко поднимается и быстро уходит, с яростью сбрасывая что-то со стола на пол. Я даже дёргаюсь от грохота. Потрясённая словами и признаниями Марты, чувствую себя так гадко.

Поднимаю взгляд на Карла.

— Самое страшное, что я ни о чём не знала. Ни о чём, Карл. Я снова была в неведении, пока он проворачивал свои дела у меня за спиной. Как же это больно. Ошибка на ошибке. Это когда-нибудь закончится? Я избавлюсь от него, скажи? — с горечью в голосе спрашиваю его.

— Винни, я не знаю, что сказать тебе, но не чувствуй себя виноватой. Это Лазарю нужно было, не нам. Он ведёт какую-то очередную игру, используя для этого мою сестру. Она ему на хрен не сдалась. Но он не остановится, пока не добьётся своего. Я...

Дёргаю плечами, сбрасывая его руки.

— Я хочу немного пройтись. Подожди меня здесь. Я... должна побыть одна. Мне нужно подумать, — бросаю я и направляюсь к выходу в сад.

Выскакиваю на прохладный воздух и иду. Быстро. Не оглядываясь. Обхватываю себя за плечи. Я в ужасе от новостей. И ладно бы только свадьба, но все ниточки ведут ко мне. Только ко мне. Я изначальная проблема каждого. Господи, лучше бы не возвращалась. Поступила, как законченная эгоистка. Я даже не думала, что принесу с собой. Но откуда я знала? Откуда я могла предугадать такие последствия, если Лазарро никогда не ставил меня в курс происходящего? Никогда не говорил мне правду, а всё скрывал. Нет, лгать во благо — глупость. Это выливается в отвратительные и жестокие последствия.

Неожиданно у меня волосы встают дыбом. Кожа покрывается мурашками, и до моего носа доносится тонкий аромат сигарет. Твою ж мать.

— Ты теперь будешь преследовать меня, Лазарро? — не поворачиваясь, произношу я.

— Я в трёх метрах был, когда ты меня засекла. Ты на всех так реагируешь, Белоснежка? Или я особенный?

Я слышу усмешку в его голосе, но она не помогает мне чувствовать себя лучше. Наоборот, я хочу избавиться от влечения к нему. Избавиться от вины и навязчивых мыслей.

— Не повышай свой авторитет за счёт меня. Я научилась выживать сама. Без тебя. Хорошего вечера. — Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Лазарро хватает меня за запястье.

— Не смей, — рычу, вырывая свою руку, и поднимаю на него злой взгляд. — Не смей прикасаться ко мне и даже приближаться. Хватит. Оставь меня в покое. Я не зову тебя. Не жду тебя. Поэтому отвали. Я ещё вчера тебе всё сказала. Научись тоже слышать предупреждения, а не считать, что тебя пытаются соблазнить.

Он усмехается, выдыхая дым.

— А то что? Что ты, — Лазарро окидывает меня ехидным взглядом, — можешь сделать мне?

— Я ничего тебе не буду делать. Я просто не буду тебя замечать. Таков план. Жить дальше, тем более у тебя на носу свадьба. Занимайся ей, а меня...

— Вот оно что, ты ревнуешь, как и раньше. А я считал, что ты счастлива с Карлом, — со смехом перебивает меня. Глубоко вздыхаю, борясь с желанием врезать ему по самодовольной физиономии.

— Ты что, оглох? Я не ревную и не думаю о тебе. Я больше не живу тобой...

— Любишь. Ты призналась, что всё ещё любишь меня. А это накладывает некоторые особенности на поведение женщины, — замечает он.

— Господи, ты тупой. Просто самый тупой мужчина на этой планете по пониманию женщин. Тебе говорят: «Отвали». Тебе уже орут: «Любовь не принадлежит тебе, и она никак не влияет на происходящее». Чего ты хочешь добиться своим постоянным появлением рядом со мной? Это меня злит, Лазарро. Я не заигрываю с тобой. Я хочу жить. Дай мне, чёрт возьми, жить и живи сам подальше от меня, — произношу и делаю шаг в сторону дома, но он преграждает мне путь.

— Что ещё? — с яростью цежу.

— Так ты с Карлом? Сэл сказал, что у вас всё серьёзно, и вы планируете пожениться. Это так? — требовательно спрашивает Лазарро и немного наклоняется ко мне.

— Да, я с Карлом и счастлива с ним. А насчёт догадок Сэла это не его дело. Если мы оба придём к тому, что готовы связать свои жизни навсегда, то сделаем это. Но это не касается ни тебя, ни Сэла. Это касается только нас с Карлом. Ещё что-то? — холодно отвечаю я.

— Не боишься, что он тебе глотку перережет, когда ты будешь имитировать оргазм?

— Очень по-взрослому, Лазарро. Как ты опустился. Но отвечу, потому что ты не отвалишь, пока не убедишься в том, что я по тебе не страдаю. Я не боюсь трахаться с Карлом. В моей жизни уже был один мужчина, который боялся причинить мне боль, и я справилась с ним. Второй мужчина не станет проблемой. Я умею лечить страхи мужчин, если захочу...

— Мои не вылечила.

— Правильно заметил. Я не хотела. А вот Карл для меня важен. И я буду бороться за него.

— Когда-то то же самое ты говорила обо мне. Так что здесь могу только посочувствовать Карлу. Предаёшь одного, предашь и другого. Ты не умеешь хранить верность, Белоснежка. Точнее, не будешь верной ему, пока жив я.

Меня так сильно оскорбляют его слова, что внутри всё дерёт от обиды.

— Выходит, ты ни черта так и не узнал меня. Не навязывай мне свои минусы, они твои, а я свои плюсы сохранила. Тебе не удалось уничтожить их во мне. А что касается тебя, Босс, — с отвращением выплёвываю последние слова, оглядывая его с ног до головы, и останавливаюсь на глазах, кипящих от адреналина. Только вот мне это больше неинтересно. Абсолютно неинтересно. Моё сердце больше не стучит в груди громко и часто. Оно стучит чуть чаще, чем когда я сплю, но это ничего не значит. Ничего.

—... то я рада тому, что ты жив. И запомни уже, что ты не единственный мужчина на планете. Есть куда лучше тебя и куда хуже. Но ты не единственный, так что свою уверенность засунь в задницу и иди своей дорогой, а я пойду своей. Свали с неё. — Толкаю его в плечо, но моих сил всё равно не хватает, чтобы сдвинуть эту глыбу.

Он прыскает от смеха из-за моих усилий. Сдуваю прядь волос и гордо приподнимаю подбородок.

— Ничего, я могу и обойти дерьмо, чтобы снова в него не вляпаться. Мне несложно, — фыркнув, обхожу Лазарро и направляюсь к дому.

— Не разбей ему сердце, Белоснежка, — летит мне в спину.

Эти слова заставляют меня остановиться. Я бы и хотела плюнуть на них, забыть об этом чёртовом вечере, но привычки так быстро не забываются.

— Что? — спрашивая, бросаю на Лазарро недоуменный взгляд.

Он приближается ко мне, и его глаза больше не сверкают. Они угасли. В них даже не отражаются огни уличного освещения, словно его выключили. Словно и жизнь в нём выключили.

— Говорю, не разбей ему сердце. Постарайся этого не делать. Не каждый умеет жить с ним вот таким разломанным на части. Ты преуспела в этом. Ты взяла от меня всё самое лучшее и преобразовала в женскую силу, а против неё нет никакого оружия. — Его ладонь проходит по моей щеке, а дым от сигареты бьёт в лицо. Его слабый намёк на улыбку переворачивает всё внутри меня. Вот теперь моё сердце дребезжит и бьётся слишком часто о грудную клетку. Колени бьёт мелкой дрожью, пока мы смотрим друг другу в глаза.

— Я был твоим первым подопытным. Осколки причиняют боль, Белоснежка. Её невозможно унять. Иногда ты подрываешься ночью, и пот скатывается по твоему телу от этой боли. Ты можешь вести переговоры, заниматься обычными делами, а она приходит и ломает твои кости. Бьёт по ним. Выкручивает руки. Ты перестаёшь дышать от приступа, пока он не ослабевает. Но ты знаешь, что боль нагрянет снова, когда ты будешь совсем не готов. Такая боль рождает страх. Она как грёбаный счётчик оставшихся дней. Дней в одиночестве и боли. Не разбивай больше ничьих сердец, Белоснежка. Это самое опасное оружие, которое у тебя есть.

У меня перехватывает дыхание, и нет сил, чтобы вздохнуть.

Лазарро наклоняется и целует меня в лоб. А потом, словно ничего особенного не сказал, уходит. Он растворяется в ночи, забирая с собой всю уверенность в том, что я смогу жить дальше.