симфония тишины.

-Что делают влюбленные в романе  после счастливого конца?- Спросил Юра у Володи, который только что вышел из спальни.

- Они ведут скучную семейную жизнь, -усмехнулся  Володя. -Любовь победила, и с этого момента они легко справляются с любыми трудностями. А почему ты спрашиваешь?

Юра пожал плечами.
- Нужно написать саундтрек для сериала, а я никак не могу сосредоточиться...

В последние дни его мысли блуждали где-то далеко. В голове Юры крутилась одна мелодия,  то яркая и мерцающая,  словно пение птиц, то тягучая и мрачная, как смола. Он сел за пианино, пальцы коснулись клавиш. Темная мелодия, словно струйка дыма,  поползла по белым стенам гостиной, смешиваясь с золотистым светом утреннего солнца.

Время словно замедлилось,  и Юра был бы рад остановить его хоть на мгновение. В зеркале прихожей он заметил, как Володя, продевая ремень в петли брюк, нахмурился.

- Это мне знакомо... - Сказал он обернувшись. - Ты ведь работал над этим в  Ораниенбурге, когда мы вернулись из Дахау?

Юра закрыл глаза. Володя оказался прав. Тогда, в ту страшную ночь,  в его голове впервые зазвучала эта мелодия. Он вспомнил сухие строки архивных документов, жуткую тишину, отражающуюся от холодных стен газовой камеры. Ужасы прошлого, что преследовали его там, до сих пор держали его в плену. Они проникли в самую глубину его души, словно ледяной поток, сковывая дыхание. Но эта мелодия  была его лекарством от страха.

Месяц за месяцем Юра слышал еë снова и снова, как заевший граммофон, который всегда начинал с начала. Но поймать мелодию, чтобы завершить еë, он не мог.

- Есть ещë одна часть, более светлая и лиричная, -Сказал Юра. - Только я пока не знаю, как их соединить. Хочешь послушать?

Володя посмотрел на часы, затем кивнул.  Музыка заполнила комнату,  касалась в свете солнца,  прорываясь сквозь ветвей сосны за окном. Взгляд Володи стал сосредоточенным, а между бровей появилась тонкая морщинка, которую Юра так любил.

Эта черточка на лбу появлялась каждое утро, когда Володя щурился,  протягивает руку к будильнику, или днëм,  когда погружался в расчëты и планы за ноутбуком. В последние дни  Володя работал из дома,  и Юра наслаждался этими тихими моментами. Но больше он любил эту морщинку ночью, когда мягкий свет ночника освещал лицо Володи, и их дыхания сливались в унисон.

- Это очень красиво, - сказал Володя, когда музыка стихла.  - Но действительно кажется, что это часть другого произведения.

Он ушëл в ванную бросив на ходу:
- Позже мне сыграешь ещë раз? Мне пора в офис.

Юра закрыл крышку пианино и последовал за ним. Вопрос остался висеть в воздухе.  Но его внимание отвлекла другая картина: Володя стоял перед зеркалом с телефоном в руке и незастëгнутой рубашкой.

Юра подошëл ближе,  поймал его руку и ухмыльнулся:
- Ты правда уходишь? Ещë полчасика...

Володя потянулся к поцелую, но в последний момент отстранился.
- Не могу. Эта чëртова работа зовëт.

- Это я так плохо влияю на тебя, или ты действительно устал? - Спросил Юра, доставая с  вешалки тëмно-синий галстук. Он перекинул его через шею поверх футболки и начал завязывать.

- Скорее, устал. Завтра новый проект, но по сути всë то же самое.

Юра перекинул готовый галстук Володи через голову и улыбнулся:

- Поймал!

- И что ты предлагаешь?

Володя пожал плечами.

- Городу всë равно нужно то, что мне не нравится: жилые комплексы и торговые центры.

- А как насчëт  новых шалашей? - Задумчиво предложил Юра.

- Для поселений продаются только лесные участки,  но я не хочу вырубать лес, -ответил Володя.

Юра посмотрел в окно, где виднелись руины старого пионерского лагеря.

- У тебя уже есть земля. Здесь. Можешь всë снести.

Они вышли в коридор, где Герда, радостно виляя хвостом, бросилась к Володи. Пëс вертелся у его ног, оставляя на идеально чëрных брюках светло-коричневую шерсть.  Володя вздохнул.

- Снести шалаш? Даже не думай! - воскликнул он. - Я не хочу уничтожать прошлое.

Юра, доставая щëтку из ящика,  привёл перед Володиными ногами.

- А что ты тогда хочешь делать?

Володя задумчиво посмотрел на него и серьëзно произнëс:

- Хочу ещë немного побыть с тобой. А работа... Я бы с радостью вдохнул новую жизнь в прошлое.

- Можешь вдохнуть новую жизнь в шалаш,- с усмешкой предложил Юра.

- И погубить себя? Сегодня пионерские лагеря никому не нужны.

Надев пиджак и пальто, Володя вдруг преобразился: строгий взгляд и собранная осанка превратили его из домашнего Володи в Владимира Львовича -серьëзного и невероятно привлекательного генерального директора.

Юра проводил его до машины. В футболке, шортах и тапочках он дрожал на холоде.

- Иди обратно, замëрзнешь, - командным тоном сказал Володя, открывая машину.

- А мой прощальный поцелуй? - Возмутился Юра,  ухватив его за локоть.

Володя, слегка усмехнувшись, наклонился, и их губы встретились.

- Теперь можешь идти, директор, - с довольной улыбкой добавил Юра.

Когда машина скрылась за углом, Юра достал сигарету, Герда, тихо тявкнув, посмотрела на него осуждающе. Несмотря на холод, Юра не спешил возвращаться домой. Он стоял, глядя на руины лагеря,  покрытые снежным покровом, блестящим под солнцем всеми цветами радуги.

Но в его душе не было ни покоя, ни красоты.  Там бушевал шторм из неустойчивых мелодий.

- К делу, - напомнил он себе и пошëл внутрь.

Сев за пианино,  Юра провëл пальцами по клавишам, но инструмент звучал фальшиво. Он приложил усилия, чтобы восстановить гармонию хотя бы в собственных мыслях.

Как звучит жизнь влюблëнных после счастливого конца?

Спустя час, не найдя ответа, Юра переключился на рекламный заказ.  Ему нужно было создать мелодию "С остротой", которая, по описанию заказчика, звучала как из эротического фильма.

- Порно с остротой? -Пробормотал Юра, пытаясь сосредоточиться.

Но вместо этого его пальцы снова заиграли ту самую мелодию из Дахау. До самого вечера он метался между рекламным заказом и своей композицией, но не мог продвинуться ни на шаг.

Так и застал его Володя, вернувшись с работы. Сняв пиджак и галстук, он вернул себе домашний облик. - Идëм на ужин, -позвал он Юру.

- Мне нужно сочинить острое порно, - объявил Юра,  нарезая салат.

-Надеюсь, порно только для спальни? - Улыбнулся Володя.

- Я сыграю тебе позже, -отмахнулся Юра. - Хотя... Десяти минут хватит.

Подойдя к пианино, Юра положил руки на клавиши, но почувствовал тëплые объятия Володи. Его голос, мягкий и тëплый,  прошептал:

- Ты уже решил, как долго останешься у меня?

Юра закрыл глаза, чувствуя дыхание Володи на своей шее.

- У меня задания... - Ответил он неуверенно. Одно нужно сдать послезавтра,  а потом начнëтся другое,  более сложное. Честно, легче научить верблюда петь, чем играть на твоëм растроенном пианино. - Что за верблюд? - Засмеялся Володя.

- Ты что, никогда не слышал, как верблюд плачет?

- Ладно, ладно. Я его настрою.  Если хочешь, устроим тебе рабочий кабинет. Что тебе нужно чтобы хорошо сочинять?

- Ну, кое-что... Ты же знаешь мой кабинет в Ораниенбурге, -пробормотал Юра, переходя ко второй октаве.
- Оборудование дорогое. Да и я не собираюсь оставаться в Харькове навсегда...

- Сколько это " Не навсегда"?
- Снова спросил Володя.

Его объятие одновременно согревало и давило: оно было полным заботы и нежности, но требовало так много.

- Посмотрим. Подумай об этом завтра, ладно?

Юра сам не знал, как долго всë это продлится. Ему казалось, что он застрял между двумя полюсами, которые тянули его в разные стороны. Одна половина его сердца хотела остаться навсегда, не уходить от Володи. Другая мечтала вернуться домой и работать над музыкой в родных стенах. Но он не мог быть одновременно и в Харькове,  с любимым, и в Ораниенбурге, с музыкой.

Юра не мог решить, когда настало время уезжать. Смутное предчувствие, неопределëнная мысль, не дававшая покоя, вызывали почти физическую боль.

На грани сна он услышал голос, которому давно утратил лицо:

- Ну что, Юра, тебе нравится?

Это был голос его бабушки.  Перед его внутренним взором мерцали клавиши пианино: белые, чëрные, белые, чëрные.

- Ты станешь известным пианистом, как твой дедушка, - сказала она,  энергично ставя перед ним лист с нотами.

Краем глаза Юра заметил ткань еë платья: фиолетовую с серыми полосками. В следующее мгновение он оказался в другом уголке памяти: они с бабушкой за большим кухонным столом.  Юре было года четыре, а бабушка казалась теперь моложе.

- Я включаю музыку, сказала она властным тоном. - А ты рисуешь то, что слышишь.

На кухни звучали жалобные скрипки, низко гудел контрабас. Юра чувствовал, как вибрации проходят по телу, и взял карандаш.

Когда рисунок был готов, он протянул его бабушке. Она сердито посмотрел на  него:

- Что это за чепуха? Ты просто нарисовал моë платье.

- Фиолетовый - это контрабас, он тëмный и глубокий, - ответил Юра.
- А скрипки звучат печально и серо. Их много, как маленькие штрихи, и... Юра резко проснулся, уставившись в потолок. Сердце бешено колотилось, но он не мог вспомнить, что именно его так напугало.

Он огляделся. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь занавески, очерчивало мебель. Рядом мирно спал Володя. Юра прижался к нему, вдохнул знакомый запах, закрыл глаза... И снова увидел серые полоски на фиолетовом фоне.

Проснулся он ближе к десяти. Когда спустился на кухню, его встретил шум: в сковороде шипел бекон, кофеварка выпускала ароматные облака пара, нож с хрустом резал огурцы.

Не сказав ни слово, Юра сел за пианино.

- Не хочешь сначала перекусить? - Крикнул Володя, перекрывая шум воды.

- Легко тебе говорить, -отозвался Юра. - Во сне мне пришла идея, я сначала еë запишу.

- Ты не должен работать на голодный желудок.

Юра проиграл одни и те же  четыре аккорда снова и снова.

- Ты ведь сам каждое утро уходишь голодным...

- Сегодня я не бегал. У нас день отдыха.

- Ах да.

Пятый аккорд окончательно исчез, четвëртый тоже ускользнул. Юра быстро записал жалкие остатки мелодии в свою записную книжку и отправился на кухню.

Они решили, что в эту субботу просто ничего не будут делать. В планере Володи было записано: долго валяться в постели, устроить бранч, посмотреть фильмы. И главное - не работать. Последний пункт был жирно подчëрнкнут.

На столе, помимо бекона и свежего салата, лежали фрукты, сыр, булочки и тарелочки с вареньем.

Юра поставил джазовую пластинку, и они стали завтракать.

- Ты уже подумал, как долго останешься? - Спросил Володя, которому всегда нужен был чëткий план.
- Как насчëт того,чтобы остаться до весны, скажем, до апреля?

Глаза Володи весело блеснули. Он нежно провëл  рукой по руке Юры.

- Только... Сможешь ли ты здесь работать? У тебя ведь столько дел...

Это была правда.

Юра едва справлялся с работой. Конечно, ноутбук и пианино подходили для создания рекламных мелодий и простых композиций,  но для сложных саундтреков этого было недостаточно.

- Наверное, мне стоит что-то арендовать, -задумчиво проговорил Юра, откусывая булочку. 
- Ты знаешь какие-нибудь студии в Харькове? Ямог бы часть работы делать там, а часть здесь.

- Зачем так усложнять... -Володя поправил очки, достал ручку и блокнот.

- Итак, что тебе нужно, чтобы чувствовать себя здесь как дома? Это всего лишь вещи, их можно купить.

- Может, позже? - Юра не хотел терять сладость этих ленивых минут.

- Конечно. Но не стоит слишком затягивать.

Терпения Володи хватило ровно на сорок минут.

- Так что, ты бы предпочëл работать в гостиной или обустроить кабинет?

- Кабинет? - Юра удивлëнно поднял бровь.

- Да. Почему бы и нет? Студия для сочинения музыки. Пойдëм, посмотрим наверху.

Они поднялись по лестнице, обошли две небольшие комнаты и одну просторную с балконом.

- Здесь изначально планировались моя спальня и две гостевые комнаты, - пояснил Володя.
- Но теперь я сплю внизу, и даже Герда резко сюда поднимается.Можешь распоряжаться всем этажом.

Они остановились в комнате с балконом. Юра посмотрел на заснеженный двор и с лëгкой улыбкой обнял Володю за талию.

- У меня складывается впечатление, что ты пытаешься подкупить меня жилплощадью.

- Мы никогда не узнаем правду... Или тебе  всë-таки больше нравится гостиная?

Юра покачал головой.

- Нет-нет. Здесь очень даже ничего.

В гостиной его постоянно что-то отвлекало: вчера - манящие запахи из кухни, позавчера - настойчивое желание Герды получить свою порцию внимания, а то этого - сам Володя,  уютно дремавший на диване в соблазнительной форме. Как тут сосредоточиться на аккордах?

- Но обустроить рабочее место будет непросто, - задумался Юра.

- Это моя работа. Не забывай, создавать пространства, - моя специализация. К тому же... Мы теперь вместе. Я не могу переехать к тебе навсегда, как и ты ко мне. Но с кабинетом твит разъедное  расписание перестанет зависеть от заказов.

- Это аргумент, - Признал Юра, взяв Володю за руку и подтянув его к окну. - Но здесь всë равно немного неуютно.

- Мне пока не удалось наполнить дом теплом, - признался Володя. - Может, это получится в тебя?

Когда Юра впервые увидел этот дом,  он был впечатлëн его светом и простором. Но в радостной суете встречи он не заметил, насколько пустым он казался.

Всë в доме Володи дышало минимализмом: антрацитовые и белые цвета, тëмное дерево, никаких мелочей, ни одной фотографии с тëплыми моментами. На стенах висели пустынные пейзажи: голые леса, серое море, каменистые тропы.

Юра вспомнил свой дом. Он был крепостью, наполненной воспоминаниями, теплом и уютом, источником сил.Там он чувствовал себя в безопасности, словно часть единого целого. И хотя самое красивое рабочее место у Володи не могло заменить этого, Юра понимал: вещи - лишь вещи.

- Ладно, попробуем, - наконец согласился он, не подозревая, что на ленивый день можно поставить крест.

Володя тут же взялся за планы, разрабатывая список задач на неделю.

- Тебе нужна мебель... - он вдруг выбежал в коридор.  - Пойдëм, хочу показать тебе кое-что!

- Юра лениво потянулся за ним.

- Вот. Володя указал на угол,  где громоздились коробки. - Здесь точно найдутся стол, стулья, несколько полок. Это всë я изначально хотел поставить наверху. Выбирай, что нужно, и скажи, чего не хватает.

Остаток дня они провели за составлением списков продуктов. На следующее утро Юра с трудом удержал Володю от походов по магазинам. Но настройщика для пианино, который согласился прийти в воскресенье, он уже успел организовать.

- Зачем? Всë равно, если инструмент поднимут наверх, его придëтся настраивать заново, - пожаловался Юра.

- Тогда мы просто вызовам настройщика ещë раз. Твоя работа не может ждать, пока мы закончим с рабочей комнатой, - возразил Володя.

По его подсчëтам, обустройство рабочего пространства займëт около двух недель. Чтобы не терять это время, Юра начал листать жëлтые страницы Харькова в поисках звукозаписывающих студий. Он выписывал адреса, а Володя отмечал их на карте.

- Мне стоит взглянуть на них завтра. Сможешь подбросить меня в город?

- Конечно. Если хочешь, поедем вместе. - Предложил Володя.

- Но разве тебе не надо работать?

- У меня только одна важная встреча в полдень.  Если подождëшь до этого времени, можем потом вместе пообедать и заодно заглянуть а мебельные магазины.

- Ты у меня просто супер! - Восхищëнно воскликнул Юра, чмокнув Володю. - Чем я только заслужил тебя...

- Поверь,  ты заслуживаешь куда большего, - с улыбкой ответил Володя, протягивая Юру к себе.

Всë оказалось проще и быстрее, чем они ожидали: уже вторая студия соответствовала всем требованиям Юры. Еë владелец, немногословный мужчина с длинными волосами, кожаной курткой и ковбойскими волосами,  предложил оборудование высочайшего качества.

Когда Володя припарковался на стоянке своей фирмы, Юра осторожно сказал:

- Твоим сотрудникам, наверное, не стоит меня видеть. Я лучше подожду в машине.

- Я не собираюсь тебя скрывать, - решительно сказал Володя. - Моих сотрудников не касается, кого я привожу в офис. Возможно, ты наш новый партнëр.

- Партнëр. - Звучит хорошо,  - улыбнулся Юра и открыл дверь пассажирского сиденья.

В вестибюле их миниатюрная  женщина с короткой стрижкой и ярко-красным брючным костюмом. Еë холодный голос показался Юра смутно знакомым. Возможно, она говорила с ним по телефону прошлой осенью, когда он искал Володю.

- Это Лера, моя ассистентка, - представил еë Володя. - А это мой друг, очень талантливый композитор.

- Юра. - Добавил он, протягивая Лере руку.

- Владимир Львович, наверное, хочет поручить написать мне вальс для ударной дрели, - пошутил Юра.

- Кажется, я что-то подобное видела в рекламе по телевизору, - вежливо улыбнулась Лера, а затем обратилась к Володи:

- Дмитрий Викторович снова опаздывает. Я напомнила ему о встрече, и он обещал поторопиться. Остальные уже в конференц-зале, они очень рады, что руководство заинтересовалось их видением будущего.

Володя показал Юра свой кабинет и сказал, что тот может чувствовать себя как дома. Затем он вышел, раздражëнно говоря по телефону:

- Дима, как мы может обсуждать будущее компании без заместителя директора?

Юра с интересом осмотрелся. Он узнал книжный шкаф, который видел во время звонков по Skype. На стенах висели грамоты, строительные чертежи и фотографии.

На одном изображении его взгляд остановился: это был дом, как у Володи, но в виде бунгало - уютный и идеально вписанный в хвойный лес. Прекрасный загородный дом.

Раздался стук в дверь, и показалась голова Леры.

- Могу вам что-то принести?  Чай, кофе?

- Нет, ничего не нужно, спасибо.

- Владимир Львович передаëт, что задержаться немного.

- Так много людей, которые хотят представить свою туманную перспективу будущего?

- Говорят именно так, - улыбнулась Лера. - Осталась только хрустальный шар.

И вдруг Юре пришла в голову идея, как можно объединить будущее и прошлое.

- Лера, у вас наверняка есть портфолио с проектами, которое вы могли бы мне показать...

- Конечно, с удовольствием. - Ответила она.

Через пять минут они уже сидели на диване и перелистывали большую папку. Ассистентка с энтузиазмом объясняла преимущества полосчатых и столбчатых фундаментов, затем рассказывала о финских и канадских строительных лесах.

Юра внимательно слушал, но почти ничего не понимал. Когда Лера увлечëнно объясняла, почему они используют исключительно балки камерной сушки, в кабинет вошëл Володя.

Он бросил недовольный взгляд на Леру, затем на Юру, которыы выглядел немного ошарашенным, и улыбнулся:

- Вижу, вы уже познакомились...

В два часа дня они сидели в небольшом Китайском ресторане рядом с Ботаническим садом. Едва официант принял их заказ, как Володя раскрыл свой планировщик.

- Думаю, нам стоит начать с крупных предметов мебели... - начал он, листая страницы.

- Давай сначала поговорим о твоей работе,- перебил его Юра. - Почему ты не хочешь восстановить ласточку? Ты говоришь, что пионерские лагеря никому не нужны, но почему бы не сделать из не загородный комплекс? Ты сам говорил, что для этого нужно вырубать лес, но Лера объяснила мне,что столбчатых фундаменты можно поставить где угодно, даже в джунглях.

- Она, видимо, слегка, преувеличила, - возразил Володя, слегка улыбнувшись. - Всë не так просто, как кажется...

- А ещë, - не унимался Юра, решительно настроенный развить тему, - я видел ваши проекты. Они просто потрясающие!Там как минимум пять вариантов,  которые идеально подошли бы для загородного комплекса и прекрасно вписались бы в природу.

Володя отложил планировщик и посмотрел на него.

- Юра, я понимаю, что это звучит нелогично... Может быть, даже странно, - тихо сказал он. - Но ласточка важна для меня. Именно такая, какая она есть. Я не хочу еë менять.

- Но она уже разрушается! - Воскликнул Юра. - Она медленно уходит под землю, прямо сейчас. И теперь, благодаря твоему дому, я тоже вижу это каждый день из окна своего кабинета.

- Тогда пусть время разрушит еë. Но не я, - отрезал Володя.

Юра на секунду задумался,но тут же продолжил:

- Давай сделаем это вместе. Ты так много говоришь о медленном угасании ласточки, но, кажется, забываешь о жизни. Ещë не всë потеряно, Володя. Мы можем вернуть туда хоть что-то.

Володя молчал. Он медленно дошёл свой суп, и, когда они выходили из ресторана, вдруг спросил:

- И что ты предлагаешь вместо того,чтобы идти за покупками?

- Мы могли бы съездить в
"Ласточку" И представить, как выглядели бы здесь наши дома, - предложил Юра, доставая из кармана записку. Он начал перечислять: ФК-40, ФК-60...

К его удивлению, Володя кивнул в знак согласия.

Лес был холодным и мокрым. Тонкий слой снега едва прикрывал землю,  местами уже проступали тëмные пятна сырости. Юра и Володя шли по старой аллее пионерских героев, время от времени проваливаясь в грязь.

- Предстать, например, на месте этой развалюхи современный ресторан, - сказал Юра, указывая на старую столовую.

- Представь лучше, что здесь понадобиться снос до фундамента, - угрюмо ответил Володя. - Даже сирень, у которой ты меня в первый раз поцеловал, будет выкопана и выброшена на свалку.

В его голосе слышалась такая грусть, что Юра почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

- Давай посмотрим, что стало с этим кустом, - предложил он,  беря Володю за руку.

Они добрели до трансформаторной будки, где когда-то рос пышный куст сирени. Теперь на его месте были лишь мëртвые, ломкие ветви.

- Видишь? Природа уже приняла решение за тебя, - вздохнул Юра. - Не беда. Значит, будет новый куст сирени. Новые дома, новые дорожки. Всë будет новым,  а мы останемся старыми.

Он провëл рукой над остатками старой больницы:

- Представь, здесь бы мог стоять двухэтажный дом с твоими любимыми панорамными окнами.

- А здесь, вместо спортивной площадки, будет небольшой дом. С сауной. Может, даже все дома будут с сауной.

Вместо ответа Володя двинулся в сторону бывшего барака пятой группы. Когда они подошли к старому Карусель и заметили следы на снегу, Юра удивлëнно приподнял бровь.

- Здесь иногда собираются подростки, - объяснил Володя. - Местные жители давно просят, чтобы я оградил эту территорию.

- Ещë один повод навести порядок, - заметил Юра. - Эта земля сейчас всего лишь свалка и старые воспоминания. А с твоего молчаливого согласия тут уже шатается пьяные подростки. Наверное, это они разобрали пианино на части и разрисовали памятник Портнову граффити. Если бы Ольга Леонидовна знала,что здесь творится с государственной собственностью, она бы тебя на части разорвала!

- Что ты так на неë взъелся? - Засмеялся Володя. - Ты заставляешь меня вспоминать власть этой ведьмы!

- Мы уже переходит к угрозам?

Володя шутливо вытянул лицо.

- Ладно, значит,  нужно что-то делать. Но ты ведь уезжаешь, оставляешь меня со всей этой стройкой...

Его дыхание зависло облачком в морозном воздухе. Юра приблизился к нему, молча.

- А это всë деньги. Большие деньги, - продолжил Володя. - Сносить, вывозить, новую дорогу прокладывать... Инвестора искать надо.

Как будто уже подсчитывая расходы, Володя нахмурился, и между его бровями снова пролегла тонкая ямочка. Юра осторожно коснулся его лица и прошептал:

Тогда найди одного.

- Завтра сразу же пошлю кого-нибудь для измерений, - отозвался Володя.
- Тогда тут конец всякому спокойствию.

Юра кивнул и улыбнулся:

- нужно хорошо использовать последние спокойные часы.

- Что ты предлагаешь?

- Наверстать упущенное. Я хочу обнимать и целовать тебя в каждом уголке этого проклятого лагеря, везде, где мне приходилось сдерживаться. Наконец-то я могу делать, что хочу, и никто не помешает. Даже ты!

И они поцеловались. Сначала на поле одуванчиков, где сейчас лежал снег, а когда-то стояли подсолнухи. Потом у трансформаторной будки, где впервые обнялись.

- Если ты меня снова оттолкнëшь... - Прошептал Юра.

- Никогда...

Они остановились на заснеженной площади у памятника Портнову.

- Здесь! - Скомандовал Юра перед флагштоком и, глядя Володи в глаза, прошептал ему в губы: - Закрой глаза и представь то время. Каникулы закончились, автобус уехал, и я уехал с ним. Ты приходишь сюда, опускаешь флаг, чтобы отнести его в прачечную... И когда ты поворачиваешься, я вдруг стою перед тобой. Я вернулся и набрасываюсь на тебя.

- А за нами стоит Леонидовна и получает инфаркт?

-Точно!

Лестница у театрального зала заскрипела, пока они поднимались. Дверь, давно державшаяся на одном ригеле, с грохотом сорвалась и окончательно упала.

Юра мягко подтолкнул Володю к зрительскому креслу и устроился у него на коленях. Их поцелуи становились всë более страстными. Когда холодные руки Володи скользкий под его свитер,  Юра прошептал:

- Ностальгия ностальгией, но нам уже не восемнадцать... Мы ещë что-нибудь подхватим.

Володя, смеясь, отстранился:

- Хорошо, тогда поехали домой.

Они оставили старый театр и аллею пионеров-героев посади, вышли через ворота лагеря и сели в машину.

В прихожей они сняли куртки и, всë ещë в тесном объятии, прошли в спальню. Юра толкнул Володю на кровать и наклонился над ним. В следующие несколько часов они забыли о строительстве " Ласточки".

Только после полуночи, когда Юра, усталый и счастливый, Сесил руку с кровати, чтобы погладить шею Герды, Володя снова взял свой планер и сел за него.

- Ты всë ещë сомневаешься? - Тихо спросил Юра, следы за ним взглядом.
- Да... Отозвался Володя, глядя в окно. Снаружи всë поглотила тьма: сад, плакучая ива, лагерь.

Юра подтянулся ближе и прошептал:

- Давай перестанем жить в прошлом. Отпусти. Я не там, дорогой, я здесь. И ты тоже здесь, со мной.

Володя обернулся, мягко растянулся рядом, уткнувшись головой в грудь Юры. Тот обнял его,  выключил свет и уже начал засыпать,  когда услышал шëпот Володи.

- Я отпускаю.

Следующие две недели Юра жил в бешеном ритме, разрываясь между обустройством офиса, и своими композициями. Утром он уезжал в студию,  после обеда выбирал мебель и обои, а вечером дома принимал грузчиков и раздавал указания. Как только за ними закрывалась дверь, он садился за ноутбук или за пианино и продолжал работать, пока Володя не возвращался из офиса.

Жизнь Юры давно не была такой расписанной. Он чувствовал себя истощëнным, но выкладывался на полную, чтобы успевать в сроки. Как только один заказ был сдан, уже появлялся следующий.

В тот вечер Юра заварил себе крепкий кофе и настолько увлëкся работой, что даже не заметил, как Володя вернулся домой.

- Не слишком ли поздно для кофе?

- Поверь, я так устал, что десяти литров не хватит, - ответил Юра, устало улыбаясь.

- Бедняжка, - с сочувствием произнëс Володя, погладил его по голове.

- Скоро вас закончится. Пианино уже наверху?

- Да, - кивнул Юра. - Обои высохли, мебель доставили сегодня. Теперь все завалено коробками - не пройти. Завтра суббота, будем расставлять.

- Прости, что ты всё один делаешь. Я всегда стараюсь уйти пораньше, но постоянно что-то мешает.

- Ничего, я понимаю. Есть новости по " Ласточке? "

- Нет, ничего нового. А у тебя? Рабочие нормально себя ведут?

- Да. Только они смотрят на меня, как на экзотическое животное.

- Почему?

- Наверное, из раздражает мой акцент.  У меня есть акцент? - Юра подал плечами и отмахнулся. - Столько лет живу в Германии, и меня это уже не удивляет.

- Давай закажем пиццу и посмотрим фильм.

- Я могу что-нибудь приготовить...

- Володя, твоë жареное куриное мясо просто потрясающее, честно. Но мне нужен сыр.

- Ладно, получишь свою пиццу.

- а рюмочку рома?

- и рюмочку рома, - кивнул Володя.

- Прекрасно! Дай мне еще полчаса с моей музыкой, а потом я буду полностью твой.

Следующие два часа они провели на диване с пиццей, наблюдая за тем, как напряжëнные отношения героев фильма с с каждой минутой разваливаются. К финалу они оба пришли к одному выводу: фильм не понравился.

- Это что, психотриллер? - Пробурчал Володя, в включая телевизор. - Скорее трагедия. Что хотел сказать нам автор? Что нет надежды и ничто не вечно? Зачем такие фильмы снимают? Чтобы люди врали в депрессию?

Юра мрачно улыбнулся и сказал:

- Иногда мне кажется, что все хорошее в моей жизни существует только для того, чтобы я в какой-то момент это потерял. Или уничтожил. Просто так, случайно.

Володя нахмурился и, внимательно посмотрев на него, спросил:

- Вот что этот фильм делает с людьми. Хочешь поговорить об этом?

- Ну, мои последние настоящие отношения были так давно, что я уже забыл, как это - не быть одному, - Признался Володя. -  Зато я точно помню, сколько сил и энергии они отнимали. И какую пустоту оставила разлука.

- Боишься, что я могу тебя ранить?

Юра боялся совсем другого: того момента, когда чувства угасают, а на их место приходит тупое безразличие. Но вместо правды он ответил:

- Мне кажется, я никогда не научился правильно строить отношения.

- А я, наверное, ещё меньше, чем ты, - усмехнулся Володя. - История со Счётом и мой промах с Игорем вряд ли можно назвать настоящими отношениями. Может, нам нужно учиться этому вместе?

- Пожалуй, нужно, - Юра улыбнулся. - А завтра я выберу фильм.

Но на следующий день о фильмах и расслаблении не могло быть и речи. Всë утро и день они упаковали коробки, расставляли мебель, подключали технику. К полуночи,  уставшие и голодные, они успели лишь поужинать, после чего Юра буквально рухнул в постель.

На следующее утро он первым делом побежал наверх, чтобы полюбоваться результатами их работы. Володя поднялся следом, неся две чашки кофе.

- Ну, доволен? - Спросил он.

- Да, - Юра сделал глоток и  оглядел комнату. - Совсем не так, как у меня дома, но очень красиво. Это было не ложью. Даже если он ещё не привык к такому пространству.

- Теперь я наконец-то могу ходить по комнате туда-сюда, как безумный гений, вынашивающий свой следующий шедевр! - Воскликнул Юра. - Добавим еще немного цвета: яркое одеяло для дивана, картину над столом...

- Может, сразу поедем за покупками?

- Только не сегодня, - Юра улыбнулся и потянулся. - Я бы с радостью привело весь день в кровати, но, к сожалению, мне нужно компонировать.

- А вечером отпразднуем твою новую рабочую комнату? - Предложил Володя. - Я хотел пригласить тебя на ужин, но, если ты хочешь остаться дома,могу что-нибудь на гриле приготовить. И бутылку рома взять.

Юра, не скрывая улыбки, поцеловал его в щëку:

- Ты лучший!

Через пару часов,устав сидеть за пианино,Юра вышел на балкон. Рекламный Джин для шоколада никак не удавался, и работа выматывает его до предела. Лëгкая, бодрая мелодия постоянно прерывалась мрачным мотивом из Дахау.  Эта тяжëлая музыка будто насмехалась над ним, стоило лишь чуть потерять концентрацию:

" Ты тратишь свои силы на ерунду, когда тебя ждëт нечто великое. "

- Я знаю, не мучай меня, - прошептал Юра, обращаясь к невидимому укору. - Дай мне немного времени,пока я не закончу работу...

Он прикупил сигарету и перевод взгляд на сад. Володя стоял у гриля, раздувая угли, а Герда с невинным видом подкрадывалась к миске с мясом.

- Осторожно, вот на три часа! - Крикнул Юра с улыбкой.

- Герда, вон! - Скомандовал Володя, подняв голову. - Всë одно и тоже с ней... Юра, надень что-нибудь, ещë простудишься!

- Я уже иду! - Соврал он.

Вдыхая последние затяжки, его взгляд задержался на голом флагштоке вдали. Искры, вырвавшиеся из гриля, поднимались в воздух, напоминая ему другое пламя - огромное кострище, чьи языки огня, казалось, касались звездного небе. В памяти всплыла следующая ночь: двое мальчишек под ивой, рыдая, поклялись однажды снова встретиться.

Он снова взглянул на Володю. Тот поддался уговорам: Герда с удовольствием грызла кость. Юра улыбнулся. Могли ли те двое мальчишек представить,что спустя двадцать лет они вновь будут вместе, здесь, в этом месте? Старше, немного потрëпанные жизнью,но всë ещë связанные любовью.

Чистое счастье заставило сердце Юры биться быстрее.  Он даже не заметил, как снова оказался у рояля. Его пальцы заиграли нежную мелодию, прозрачную и ясную, словно безоблачное небо. Она никак не подходила ни к мрачному мотиву из Дахау, ни к заказу из Дахау, ни к заказу на рекламу, но была идеальна для флейтовой партии, которая недавно пришла ему в голову.

Записав ноты в тетрадь, Юра задумался. О чем эта мелодия? О воплощëнной надежде? И пока он снова и снова проигрывал эту мимолëтную, но удивительно живую композицию, внезапно понял: больше он не хочет работать. Ни минуты.

Решив, что заказ может подождать до завтра, он быстро оделся и вышел в сад. Подойдя к Володе, Юра обнял его сзади и уткнулся носом в его волосы.

- Уже готово? - Удивлëнно спросил Володя.

- Нет, у меня что-то не получается продвинуться, - Ответил Юра, проводя рукой по волосам. - Но ничего. Лучше я проведу это время с тобой. Ведь прощание скоро наступит...

Володя повернулся к нему, осторожно взял его лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза.

- У нас ещë целых шесть недель, - сказал он тихо. - Когда привыкнешь к новой обстановке, всë наладиться. Работа пойдëт как по маслу.

- Возможно, если бы я не отвлекался постоянно... - Юра втянул носом воздух и вдруг улыбнулся. - Кстати, как вкусно пахнет!

- Голоден?

- Очень.

Юра потянулся к нему, чтобы поцеловать, но их прервала Герда: пëс с голодным взглядом вцепился в мясо на гриле, заставив обоих рассмеяться.

- Таймер прозвенел. Надо перевернуть мясо, - сказал Володя, легко коснувшись губами его лба, прежде чем вернуться к грилю. Затем он обернулся и бросил через плечо:

- Я всегда мечтал жить за этим высоким забором с кем-то, кого действительно люблю. Но даже в самых смелых местах я не мог представить, что этим кем-то окажешься ты.

Юра на мгновение задумался, затем спросил:

- Ты всë ещë вынужден скрываться?

- Возможно, я изменился, но необходимость скрываться осталась, - ответил Володя. Его голос стал тише. - За забором реальность, и она опасна.

- Ты прав, - согласился Юра. - Но если сравнить с реальностью двадцати лет назад... Всë же что-то меняется. Медленно, но уверенно.

Володя ничего не ответил. Юра открыл бутылку вина и вдруг замер. Мысль о Йонасе неожиданно всплыла в сознании, принеся с собой тревожный вопрос " Когда то я был также уверен, как сейчас, что наши отношения будут вечными. А чем всë закончилось?"

Они подняли бокалы и Володя произнëс тост:

- Хоть ты и не сможешь остаться здесь навсегда, я хочу, чтобы ты чувствовал себя не гостем, а полноправным членом этой семьи, Юра. Ты должен знать: этот дом - тоже твой дом.