симфония тишины.

Сильванова, Елена Малисова. Симфония тишины. Глава 3. Смелее звучание прошлого.

      Февраль 2007 года.

За ужином, который они, как всегда, готовили вместе, Володя сообщил:
- Сегодня я встретил потенциального инвестора, но, к сожалению, он нам не подходит. Он специализируется на торговых центрах, а пригородное поселение - это не его профиль. Но идея ему понравилась. Он сказал, что, возможно, знает кого-то, кто смог бы профинансировать такой проект. Посмотрим, что из этого выйдет. А ты над чем сегодня работал?

- Над сериалом. Бесит. Продюсерская компания торопит, хотя до выхода ещë полно времени. Режиссер, похоже, высокого мнения о себе, но сюжет, мягко говоря, далëк от гениальности. Типичное развлечение для домохозяек. И саундтрек хотят такой же - сентиментальное нытьë.

- Зато интереснее, чем рекламный ролик, верно?

Юра поморщился.

- Всë это одно и тоже. Бессмысленная ерунда. Только отвлекает от действительно важного. У меня сейчас в голове две прекрасные мелодии. Но ч не могу посвятить им всë своë время.

- Почему нет? Брось всë и сосредоточься на своëм произведении. Моих денег нам на двоих хватит.

Юра вздохнул:

- Проблема не столько в деньгах, сколько в репутации. Произведение должно найти дорогу к своим слушателям, но как это сделать, если ты совершенно неизвестен как композитор?

- Ну ты преувеличиваешь. Ты же даже на гастролях был?

Юра отмахнулся:

- Это только благодаря связям Юргена. Да и музыка в основном была его. Кстати, мы сегодня созванивались. Юрген знает одного режиссёра, которому нужен композитор для театральной постановки.
" Мастер и Маргарита" Булгакова в современной интерпретации, ещë и с масштабным гастрольным туром по Германии. Он хочет, чтобы ч подал заявку.

- И ты будешь?

- Не знаю, у меня совсем нет опыта работы в театре. Да и Юрген говорит, что режиссëр помешан на Булгакове и очень упрямый. А ещë нужно всë сделать быстро. Я не уверен, что справлюсь.

- Думаю, тебе нужно быть увереннее в себе. Если ты будешь крутиться только в коммерческих кругах, о тебе никогда не узнают те, кто действительно важен, - настаивал Володя.

- В его словах был смысл. Было бы глупо упускать такую возможнось. В то же время Юра хотел сосредоточиться на своих собственных идеях, поработать над тяжёлой, мрачной мелодией или лëгкой, словно звучащей через колокольчики... Как только самые срочные заказы будут сданы, он собирался посвятить всë своë время этим мелодиям.

Юра вздохнул:

- Наверное, мне просто нужно рискнуть, да?

- Кто не рискует...

" Тогда я навсегда останусь тем, кто пишет дурацкую музыку для сериалов. "

Эта мысль не давала ему покоя всю ночь.

Даже когда на рассвете он открыл глаза, он ещë долго лежал, размышляя в тишине спальни.

Стоит ли ему действительно подать заявку? Он не ожидал, что у него получится. Но что, если всë-таки получится?

Тогда моя собственная работа надолго окажется в ящике стола.

Ему казалось, что он на пороге чего-то особенного: обе мелодии были как два семени, из которых могло вырасти настоящее произведение искусства. А что, если он потеряет интерес к ним и больше никогда не вернëтся? С другой стороны, участие в театральной постановке могло бы дать ему необходимую известность, и его собственная музыка наконец-то получила бы шанс быть услышанной.

Но если это провалится, никто больше не захочет ничего слушать от меня...

Измученный сомнениями, он повернулся к Володи и стал рассматривать его расслабленные черты лица. Сразу все сомнения были вытеснены другими мыслями. - тëплыми и знакомыми, как каждое утро, когда он просыпался рядом с Володей. Неужели я это сейчас просто вижу во сне? Нет, он действительно лежал рядом со своим Володей - взрослым, но одновременно вас тем же мальчиком из "Ласточки". Да, с тех пор прошло двадцать лет, но их любовь только становилась сильнее. Это тëплое, приятное чувство в груди заставило Юру вдруг осознать: он готов сделать всë, чтобы Володя мог им гордиться.

Юра встал и поднялся в свою мастерскую. Через полчаса он спустился обратно и объявил:
      - я подал заявку!Он подставил Володе щëку для поцелуя, но тут же ответил на него - в губы.
- Я горжусь тобой. Если они тебя не захотят, это их проблема. Они у пустят великолепного композитора.

В субботу Юра предложил поехать в город.

- На улице минус пять, - с сомнением заметил Володя.

- Мы можем просто покататься, где-нибудь поесть, зайти в торговый центр. Мне не помешает купить что-нибудь тëплое
- убедил его Юра.

В центре Харькова они пообедали в грузинском ресторане, а потом часами бесцельно катались по улицам.

На красный цвет Володя рассказывал об архитектурных особенностях окружающих домов, и это превращалось в увлекательную экскурсию по городу.

Когда они ехали по улице Сумской, взгляд Юры остановился на оперном театре:
- Здание выглядит каким-то другим, словно уменьшилось и обветшало. Наверное, в детстве всë кажется больше в величественнее.

- Но оно всë ещë привлекает немало посетителей, - ответил Володя, указывая на лестницу под массивным навесом, который покоился на высоких колоннах. Там, среди граффити сидела группа подростков в чëрных куртках и пальто, в рваных джинсах, с длинными волосами и небрежными чëлками. Они пели под гитару и передавали друг другу банки с пивом.

- А я думал, что Берлин - это город свободы, - удивился Юра. - Как вижу, Харьков не отстаëт, в моë время альтернативщики прятались по тëмным углам, чтобы их не избили гопники, а сейчас они сидят в самом центре города на видном месте.

- их и сейчас иногда атакуют. Но если дело принимает серьëзный оборот, приезжает полиция.

- И откуда ты это всë знаешь?

- От Маши. Еë сын здесь тусуется.

- Невероятно, что у наших друзей уже такие взрослые дети...

Они проехали здание областной администрации, и теперь машина грохотала по брусчатке.

- Маша рано стала мамой. Дочке Иры и Жени всего десять лет.

- Это же твоя крестница, да? Ты скучаешь по ней?

- Конечно... Она была мне почти как дочь, - грустно ответил Володя. - Но, скорее всего, я еë больше никогда не увижу. Ира и Женя наверняка уже внушили ей, что я извращенец.

- Когда она подрастëт, им придëтся объяснить, почему еë любимый крëстный вдруг исчез из еë жизни. Оля всë поймëт и сама захочет с тобой связаться.

- Я уверен, что новое поколение не позволит диктовать им, кем быть и кого любить.

- Думаешь?

- Я уверен. Мир меняется, Володя. Может, эти изменения и не сразу заметны, но с исторической точки зрения они огромны. А в Харькове есть что-то вроде Моцштрассе в Берлине?

Володя рассмеялся:

- Да тебя фантазия уже далеко унесла! До такого нам ещë очень далеко. Есть пара гей-клубов и один парк...

   Интерес Юры проснулся.
   - Прекрасно. Поехали туда.
   - Может, лучше в торговый центр?
   - Этот парк так плох?
   - У меня о нм не самые яркие воспоминания...

Когда они приехали, Юра был почти разочарован. Кругом только молодые мамы, катящие коляски по заснеженным аллеям, и пожилой мужчина, сидящий на скамейке и курящий.

Единственным намëком на то, что тут происходило по ночам, была лежащая на земле листовка. На ней был изображëн туфель на шпильке и надпись
" Дикая поездка".

   Юра поднял еë:
   - Что это значит?
   - Так в народе называют гей-клуб Drive.
   - Реклама травести-шоу? Хм... Ни адреса, ни объяснений, только телефон. Если не знаешь, о чëм речь, не поймëшь.
   - В этом и смысл. Всë происходит тайно. Слишком опасно рекламировать такие вещи открыто.
   - Вот тебе и свобода... - Юра положил листовку в карман и спросил: - Почему у тебя такие плохие воспоминания о парке?

   Володя смущëнно посмотрел на Юру.
- Я был здесь несколько раз, чтобы встретить...ну, кого-то особенного. Но быстро понял, что это место не для меня.

- Этот  " Особенный кто-то" Уже здесь, - улыбнулся Юра и хотел взять Володю за руку, но тут почувствовал чей-то пристальный взгляд. Пожилой мужчина, куривший уже третью или четвëртую сигарету, смотрел на них с явным отвращением.

- Пойдëм отсюда, мне холодно. И мне не нравится как он на нас пялится.
- Может, он хочет с тобой познакомиться? - поддразнил его Володя.

На обратном пути они обсуждали планы на ужин. Володя предложил приготовить филе пангасиуса с бататом в духовке.- Экзотика какая! Тогда точно придëтся заехать в торговый центр.

Когда они свернули на Университетскую улицу, Володя притормозил у здания филармонии. Именно там он видел Юру дирижирующим прошлой осенью.

- Я бы так хотел заглянуть за кулисы. Обещай, что однажды устроишь для меня экскурсию.

- Не думаю, что когда-нибудь снова отправлюсь в турне.

- Очень на это надеюсь. Тогда я смогу официально сидеть в зале и подарить тебе огромный букет цветов.

Но всякий раз, когда Юра вспоминал тот концерт, перед глазами вставал уродливый синяк на плече Володи, который тот пытался скрыть в ночь их воссоединения. Его сердце мгновенно наполнялось жалостью и чувством вины. Как же одиночно и потерянно должен был чувствовать себя Володя все эти годы. Какой же должна была быть его душевная боль, если для еë утоления требовались физические страдания. Но теперь, когда они снова были вместе, Юра надеялся, что всë это осталось в прошлом.

Задумавшись, Юра смотрел на улицы Харькова, по которым они ехали.

   Вдруг он воскликнул:
- Эй, остановись! Здесь моя музыкальная школа, а прямо напротив - театр.

Володя притормозил перед Муссури-театром - точнее, тем, что от него осталось. Юра ошеломлëнно смотрел на строительный забор, покрытый плакатами и исписанный граффити. За ним виднелось разрушенное здание театра: обветшавшая охристая фасада осыпалась, из окон торчали деревянные балки, обломки лепнины лежали на земле, а купол полностью обрушился.

- Как жаль... - с грустью произнëс Юра. - Я всегда восхищался этим зданием, когда скучал на уроках сольфеджио. Мне казалось, что я путешественник во времени, читаю Маяковскому его стихи и слушаю, как Высоцкий поëт под гитару. Я представлял, как всë здесь выглядело раньше: цирковые представления, оперы, сотни зрителей в огромном зале...

   Володя тяжело вздохнул:
   - Ну а теперь это место для бездомных и сомнительных личностей. По новостям постоянно сообщают то о полицейских рейдах, то о том, как пожарные тушат костëр, разожëнный на сцене.

Юра покачал головой, не в силах понять, и перевëл взгляд на здание напротив - свою старую школу. Оно выглядело значительно лучше: город его отреставрировал, фасад заново покрасили, а старые деревянные окна заменили на современные пластиковые.

   Может быть, за этими окнами, в его, старом классе, сейчас сидит мальчик, такой же, каким был он сам когда-то, и пишет диктант по музыке. Может быть, его тоже зовут Юра.

- Историческое место, - сказал Юра, разглядывая школьное здание.

- Да, для меня тоже. Именно здесь я познакомился со Светой, - ответил Володя. - Я часто ждал еë во дворе, когда мы договаривались о встречах. Почти совершил самую большую ошибку в своей жизни.

- И женился на ней? - Усмехнулся Юра. - Тогда бы меня точно ударило молнией, я бы материализовался перед алтарëм и громко заявил протест.

   Володя рассмеялся и спросил:

   - Хочешь войти?

- Конечно, нет. Десять лет мучений пять раз в неделю мне хватило.

- Тебя заставляли играть на пианино, а теперь оказывается, что и вся школьная жизнь была для тебя мучением? Как ты вообще стал композитором?

Вопрос Володи был с оттенком иронии, но Юра ответил Серьëзно:

- Иногда я сам себя об этом спрашиваю. Я люблю музыку всем сердцем, но методы преподавания тогда... Знаешь, как бабушка наказывала меня, когда я не хотел заниматься? Она заставляла меня снова и снова писать одну фразу: " Если я не буду заниматься, я никогда не стану великим пианистом, как мой дедушка. "

Для неë существовало только " великий" или
" ничего". Сочувствия у неë вообще не было, а под конец жизни она окончательно потеряла разум.

Володя нахмурился, но Юра успокоил его:

- Давай поговорим о чëм-то хорошем. Закрой глаза и представь, что ты ждëшь здесь Свету, а вместо неë я выхожу.

- Как это ты выходишь? Ты же в Германии...

- Да не важно! Может, я забрал какие-то документы или хочу на минуту покончить с моим старым учителем музыки. В любом случае, я вдруг оказываюсь перед тобой - молодым и красивым...- И я стою перед жестоким выбором, потому-что вот-вот выйдет Света. Я пытаюсь построить новую жизнь, а ты, наверное, здесь только на один день...

- Так ты выбираешь Свету и оставляешь меня под дождëм?

- Конечно, нет. Конечно я иду к тебе. И тогда начинается длинный сложный день, в конце которого я кого-то предаю.

- Я тоже. У меня же есть Йонас.

- Этот снова, - возмущается Володя. - Теперь он снова врывается в наши фантазии.

   Юра смеëтся:

- С этого момента больше не было ни Йонасов, ни Свет. Я бы никогда тебя не отпустил. Я уже один раз попался на твоë желание измениться, стать нормальным, создать семью, и что из этого вышло? - Он положил руку на колено Володи.

Тот улыбнулся, посмотрел Юре в глаза и завëл двигатель.

- Ладно, поехали за покупками...

- Я как-то устал, давай лучше поедем домой.

Школьное здание пробудили детские воспоминания, которые ворвались даже в его сны.

Когда он просыпался от своих беспорядочных видений - иногда он видел своего учителя, иногда своего деда, а иногда - фиолетовое платье бабушки, - он замечал, что и Володя беспокойно спал.

Когда Юра снова проснулся, он почувствовал взгляд на себе. - Не даю тебе спать?  - спросил тот.

- Нет, всë в порядке, не обращай внимания, - шëпотом ответил Володя. - Я просто прекратил принимать, снотворное.

- Я не знал. - пробормотал Юра, повернулся на бок и снова уснул.

Что-то коснулось Юры в спину. - Может всë таки возмëшь половинку? - спросил он сонно. - Ты ведь почти не спишь...

- Я уже одну принял. - Юра кивнул. " Странная ночь".
- Володя поцеловал его в лоб. - А теперь спи.