Золотой Ворон

Жан
Лайла отложила разговор с Джереми до следующего утра, и Жан понял, почему, как только она затащила его в угол на кухне. Жан наблюдал, как все разумные мысли покидают сознание Джереми, пока Лайла рассказывала об особенностях породы и основных правилах ухода. Джереми кивал, соглашаясь со всем, что она говорила, но Жан не был уверен, что он вообще слушает. Он буквально весь искрился, бесконечно переминаясь с ноги на ногу.
Прошлой ночью Лайла изучила приюты по близости, поэтому она дала Джереми адрес ближайшего и сказала:
— Сегодня он открыт до одиннадцати. Пойдем после тренировки. — Да, — тут же согласился Джереми.
— А что ты скажешь родителям? — спросила Кэт.
Джереми не растерялся.
— Собрание группы затянулось допоздна из-за Экси.
То, что он мог так легко лгать только ради собаки, но не ради своих повседневных забот, немного раздражало, но Жан не стал вмешиваться. Он сделал то, что должен был, согласившись на это безумие, все остальное – их проблемы. По крайней мере, на это ему хотелось надеяться, но оставаться в стороне от этого решения было невозможно, когда дело касалось Джереми. К концу утренней тренировки все Троянцы знали, что Лайла и Джереми собираются завести собаку, и все «шлюшки» усердно работали над составлением списка подходящих кличек.
Если бы Джереми потерял концентрацию во время дневной тренировки, Жан мог бы хотя бы отчитать его, однако его капитан выкладывался на полную как и обычно. Он вышел из душа всего на две минуты позже Жана и беспокойно наматывал круги вокруг скамейки нападающих, пока не появились Кэт и Лайла.
Жан предполагал, что они сразу поедут в приют, но Джереми припарковался у Лофта. Выходя из машины, Лайла сказала:

— Возьми с собой Жана.
Жан уставился на нее.
— Нет. Это твой пес, не мой.
Лайла наклонилась, чтобы посмотреть на него.
— Формально это пес Джереми.
— Твой напарник – твоя проблема, — подхватила Кэт.
— Мальчику нельзя доверять. Отпусти его в приют одного, и он
наверняка вернется домой с десятком щенков. Спасибо тебе за твою жертву, Жан. Я сказала «спасибо» и «до скорого», — добавила она, когда Жан снова начал спорить.
Она бросила на него многозначительный взгляд и жестом показала на себя и Лайлу.
— Научись читать обстановку.
— У вас даже кровати еще нет, — пожаловался Жан.
— У меня есть лицо, на которое она может...
Лайла вытащила ее из машины прежде, чем она успела договорить, и
захлопнула дверь. Жан потер переносицу, до тех пор, пока ему не показалось, что может ее сломать, и медленно сосчитал до десяти. На цифре семь Джереми легонько толкнул его и сказал:
— Мы прогуляемся отсюда пешком. Пойдем, — с таким детским ликованием, что Жану пришлось выкинуть из головы обеих девочек.
Он вышел из машины, словно маршируя навстречу своей судьбе, и последовал за Джереми вглубь города.
Приют, который они искали, находился всего в десяти минутах ходьбы вверх по улице. Молодая женщина за стойкой регистрации задала Джереми ряд вопросов, которые Жан пропустил мимо ушей. Большинство из них звучали утомительно дотошно, хотя он полагал, что все это необходимо: какое животное он ищет, в какой дом он его привезет, сколько времени он сможет уделять его благополучию и так далее. Жан постарался отбросить свое нелицеприятное мнение по поводу всего этого решения и позволил своему взгляду блуждать.
В двух передних углах стояли клетки с птицами. За столом находилась клетка с десятком неуклюжих котят. По правде говоря, Жан не был уверен, с какой стороны в комнате сейчас больше шума. В комнате воняло освежителем воздуха, предположительно для того, чтобы скрыть запах, который создавали эти животные. Жан старался дышать как можно реже и размышлял, не стоит ли ему подождать снаружи, пока Джереми закончит. Он бросил взгляд в сторону Джереми как раз в тот момент, когда они наконец закончили, и тот с нехарактерной для него нервозностью жестом позвал его за собой.

В следующем помещении, похоже, содержались в основном мелкие грызуны, и здесь запах подстилки и мокрых маленьких существ был более ощутим. Жан услышал собак задолго до того, как они миновали вторую комнату с кошками, и наконец они вошли в последнюю дверь. Одна стена была сплошь заставлена клетками, два ряда друг над другом. У другой стояли шкафы с документами и три металлических стола для осмотра и груминга. Ассистентка передала свои записи парню, наполнявшему миски кормом.
— Апартаменты студентов, — сказала она. — Маленькая порода, желательно в возрасте нескольких лет, чтобы ей требовалось меньше внимания, и она привыкла оставаться одна на несколько часов. Пол не важен, в остальном – стандартные требования.
Когда он кивнул, она улыбнулась Джереми.
— Кристиан порекомендует вам наиболее подходящих питомцев на основе ваших текущих требований и проведет вас через весь остальной процесс. Я все подготовлю, если вы решите продолжить.
— Спасибо, — сказал Джереми, уже обратив все свое внимание на клетки.
Она едва успела выйти из комнаты, как он уже просовывал пальцы сквозь решетку ближайшей из них.
— Привет, — сказал он мягким тоном, который Жан не узнал. — Привет, как дела? Да, я тоже тебя люблю, ты такая милая. Я бы взял тебя к себе домой, но ты для нас великовата, малышка. Да.
Жан перевел взгляд с него на работника, которого, казалось, ничуть не смущала эта глупость взрослого мужчины. Кристиан сравнивал записи своей коллеги с собственными данными и выписывал цифры в верхней части страницы. Это были номера клеток, подумал Жан, потому что Кристиан протянул Джереми руку и взял в руки свой планшет.
— Привет, я Кристиан, — сказал он. — Давай подыщем тебе нового лучшего друга.
— Джереми, — отозвался Джереми, пожимая его руку.
Кристиан посмотрел в сторону Жана, заметил, что тот держится далеко позади, и поманил Джереми за собой.
— Мы начнем с этого конца, — сказал он, и Джереми поспешил за ним.
Жан пошел в другую сторону, надеясь, что лай заглушит восхищенные разговоры Джереми с каждым из кандидатов. Его взгляд невольно устремился на клетки с множеством животных различного окраса и размера. Один пес рвал в клочья мягкую игрушку, завалив угол своей клетки кучей ватного пуха. Три щенка размером с кулак делили между собой пространство: двое лаяли друг на друга без всякой видимой причины, а третий безуспешно пытался перелезть

через решетку. К каждой клетке была прикреплена карточка с информацией о находившейся в ней собаке.
Наконец Жан добрался до дальнего угла и прислонился к стене, чтобы спокойно подождать. Он проверил телефон, увидел череду пропущенных сообщений от Рене и Коди и решил, что сейчас у него нет сил на разговоры. Он убрал телефон и поднял глаза, чтобы посмотреть, как далеко ушел Джереми, и при этом случайно встретился взглядом с собакой, сидящей напротив него.
На первый взгляд он подумал, что собака спит, настолько неподвижно она лежала на боку, но ее взгляд следил за его лицом с невозмутимым спокойствием. Жан ждал, пока собака отвернется, но ему первым наскучило играть в гляделки. Джереми оживленно беседовал с Кристианом, и Жан снова повернулся к собаке. Она все еще наблюдала за ним, и на этот раз ее хвост несколько раз стукнул то ли в знак предупреждения, то ли одобрения. Собака выглядела неухоженной: хвост и уши облезли, но везде была короткая шерсть, черно-белая, с коричневыми пятнами на морде и лапах.
— В тебе нет ничего очаровательного, — сказал он собаке.
Хвост завилял сильнее, и Жан неохотно пересек комнату, чтобы получше изучить собаку. Он сказал по-французски:
— У него и без тебя много проблем, а времени на сон и так не хватает. Ты ненужное осложнение. Ему лучше подождать до окончания учебы.
Ее ухо выпрямилось, как будто собака могла его понимать. Это выглядело смешно и нелепо, и Жан просунул палец за решетку, чтобы прижать его обратно.
— Ты никого не обманешь, — сказал он, когда хвост серьезно стукнул по стенке клетки.
Наконец собака перевернулась на живот, и Жан убрал руку. Несколько мгновений собака наблюдала за ним, а затем свернулась калачиком и стала дергать задней лапой ухо, к которому он прикасался.
— Твоя нога грязнее, чем моя рука, — сказал Жан, но животное не успокоилось.
Ему было все равно и совершенно безразлично, но его взгляд остановился на информационной карточке, висевшей в нижнем углу. Размашистый почерк так сильно отталкивал, что он чуть было не ушел, но Жан поднес палец к первому слову и с трудом прочитал описание. Предположительно, шестилетняя дворняга, которую отдали, когда хозяин переехал в другой штат.
Жан с силой прижал к бумаге ноготь. — И твои родители тебя бросили.

Эта мысль была слишком болезненной, чтобы зацикливаться на ней, поэтому он бросил на собаку скучающий взгляд. Это существо когда-нибудь моргало? Может, оно идеально совпадало по времени с ним самим, и поэтому он всегда пропускал момент, когда пес моргает. Жан смотрел на него, не желая проигрывать животному, которое можно легко засунуть в рюкзак. Он проиграл, но только потому, что собака ударила лапой по его руке через решетку и заставила его отпрянуть от неожиданности.
— О, это Рекс, — донесся голос Кристиана через несколько клеток. — Он не очень дружелюбный.
— Я тоже, — ответил Жан.
— Он не кусается, — поспешил сказать Кристиан. — Он просто немного подавлен, я думаю. Прошлый хозяин отдал его пару месяцев назад. Он не был приучен к клетке, поэтому плохо приспосабливается к жизни в питомнике, а людей, похоже, отпугивает его возраст. Все хотят милого щенка, верно? Если бы он немного воспрял духом, у него было бы больше шансов выбраться отсюда.
Он беспомощно пожал плечами, а затем вновь обратил все свое внимание на Джереми. Джереми в данный момент сидел перед конурой, вцепившись обеими руками в решетку. Жан не был уверен, какую собаку он сейчас разглядывает, но он выглядел таким радостным, что Жан не мог долго смотреть на него.
У Джереми заканчивались варианты, и скоро ему придется принимать решение, выделять ли одно из этих животных среди других. Жан оглянулся на Рекса, который уцепился когтями за решетку. Подушечки его лап были черными и теплыми на ощупь, и он позволил Жану отцепить свою лапу без протеста. Максимум, что он сделал, – это фыркнул у входа в свою клетку, и Жан нехотя поднес руку туда, где пес мог ее понюхать. Рекс обнюхивал с таким энтузиазмом, что Жан почувствовал себя грязным, а потом горячий и влажный собачий язык заставил его снова отдернуть руку.
— Рекс, ты сказал? — начал Джереми прямо ему в ухо, и Жан чуть не подпрыгнул от неожиданности. Взгляд широко раскрытых глаз, который Джереми бросил на него в ответ на эту реакцию, заставил Жана нахмуриться и отвести взгляд.
Кристиан с неослабевающим терпением повторил историю Рекса, но Джереми не сводил с Жана глаз. Жан отказывался встречаться с ним взглядом и изобразил пристальный интерес к карточке на соседней клетке. Наконец Джереми сжалился над ним и протянул руку, чтобы Рекс понюхал.
— Привет, мальчик. Как ты? О, у тебя действительно такие грустные глаза, — обращаясь к Кристиану, он спросил: — Мы можем посмотреть его?

— Ты итак на него смотришь, — ответил Жан.
Кристиан отодвинул засов и распахнул дверь. Джереми протянул Рексу руку, подождал, пока пес обнюхает ее, и протянул другую, когда Рексу надоела первая.
— Привет, — повторил он. — Можно я тебя поглажу? Можно я тебя обниму? Хорошо? Он подождал, как будто думал, что зверь ответит, затем осторожно обхватил его руками.
— О, о, о, — начал он, вынимая пса из клетки и прижимая Рекса к груди, как младенца. Пес тут же положил голову Джереми на плечо и издал недовольный всхлип. Джереми закрыл глаза, услышав этот звук, и поцеловал собаку в лопатки.
«Тук-тук» прошелестел хвост, прежде чем Рекс аккуратно прижал его к своим ногам. Джереми с минуту покачивался из стороны в сторону, выглядя таким расслабленным и умиротворенным, каким Жан ни разу не видел его за последние месяцы.
— Ты хочешь подержать его?
— Нет, — немедленно отрезал Жан. — Ни за что.
— Он не это имел в виду, — заверил Джереми Рекса, еще раз поцеловав
его в плечи. Он открыл глаза и повернулся к Кристиану. — Он такой милый и, похоже, подходит по размеру для нашей квартиры. Он соответствует остальным требованиям?
Кристиан постучал пальцем по верху своей страницы, где номер Рекса был последним в списке. Это был один из двух, над которыми стоял вопросительный знак.
— Он приучен к дому, кастрирован и имеет все прививки, — сказал он. — Единственное, чего мы не можем гарантировать, это то, сможет ли он оставаться один в квартире. Возможно, у него возникнут некоторые проблемы, связанные с тем, что его бросили. Он не волнуется, когда мы оставляем комнату без присмотра, и мы не заметили никаких признаков беспокойства на камерах ночного наблюдения, но это больше «наверное, все в порядке», чем «да, он справится».
Джереми серьезно задумался, прежде чем повернуться к Жану.
— Что думаешь?
— Это не мне решать.
— Это твоя квартира, — напомнил ему Джереми. — Если ты хочешь
продолжить поиски, мы продолжим.
— Мне все равно, — сказал Жан. Это вызвало у Рекса еще один усталый
вздох. Жан искоса взглянул на него, без особого интереса размышляя,

понимают ли собаки английский, и добавил, — Это дурацкое имя. Оно не такое плохое, как предыдущее, но все равно непростительно. Он не динозавр.
— Мы можем поменять его, — сказал Джереми, изучая лицо Жана так, словно оно было одной из загадок Вселенной. — Возможно, ему потребуется немного времени, чтобы привыкнуть к новому имени, особенно если ему шесть лет. Вот, подержи его секунду.
— Опусти его на землю. У него есть целых четыре лапы, на которые он может опереться, — напомнил Жан, но Джереми уже преодолел небольшое расстояние между ними.
Переложить Рекса со своей груди на грудь Жана было несложно, и, если бы Жан не ухватился, псу пришлось бы упасть с достаточно большой высоты на очень твердый пол. Джереми проигнорировал его невнятные жалобы в пользу того, чтобы поправить положение рук Жана, и отступил только тогда, когда Рекс, казалось, был в безопасности. Пес не обратил внимания на неодобрение Жана и вместо этого прижался мокрым носом к его подбородку. Жан наклонил голову в сторону, заработав недовольное фырканье, прежде чем Рекс затих.
Джереми еще минуту изучал собаку, затем сказал:
— Он уснул.
— Он притворяется, — сказал Жан.
— Ты ему нравишься, — сказал довольный Джереми. — Мы хотим этого,
— обратился он к Кристиану.
— Мы не хотим, — поправил его Жан, но оба мужчины проигнорировали
его.
Кристиан пролистал стопку бумаг до последнего листа, чтобы дать
Джереми краткий отчет о состоянии здоровья Рекса, по обследованиям в приюте. Жан не обращал на это внимание, остро ощущая медленное дыхание у горла, и еще больше ощущая, как маленькая грудная клетка вздымается и опускается у его ключиц. Это нормально – так отчетливо чувствовать ребра у собаки? Кристиан назвал его подавленным; но, возможно, он был в состоянии, когда удовлетворял лишь минимум своих потребностей для выживания. Бывают ли у собак вообще депрессии? Жан почти ничего не знал о животных. Он чуть было не спросил, но решил, что не стоит создавать впечатление, будто ему не все равно. Возможно, Рене знала больше об этом, но он не думал, что сможет достать свой телефон, не разбудив животное.
— Отлично, — сказал Джереми, когда Кристиан закончил. — Звучит здорово.
— Тогда давайте перейдем к делу, — сказал Кристиан. — Одри позаботится об этом.

Жан, несомненно, разбудил бы собаку, если бы пошевелился, но, по крайней мере, тогда Рекс ходил бы самостоятельно. Но Рекс был неподвижен. Слепое доверие, несмотря на их незнакомство, было ошеломляющим, почти оскорбительным. Неужели у этого существа совсем нет инстинкта самосохранения? В чем-то таком маленьком и хрупком должно быть немного больше здравого смысла. Жан был уверен, что носил мешки с сахаром, которые весили больше. Он передвинул руку, пока его пальцы снова не уперлись в грудную клетку собаки. Так он мог чувствовать биение сердца Рекса, тихое, как гул.
— О, Рекс? — с несдержанным удивлением произнесла Одри, когда увидела их. Она поспешно попыталась оправдаться восторженным восклицанием: — Потрясающе. Кристиан показывал медицинскую карту? Хорошо. Тогда мне нужно заполнить пару формуляров, а потом решить вопрос с оплатой.
Джереми протянул свою банковскую карточку, и Жан заметил, что его улыбка на мгновение перестала ощущаться искренней.
— Могу я получить квитанцию об оплате? Спасибо, — возможно, Жану это просто почудилось, потому что Джереми принялся заполнять бланки с нескрываемым энтузиазмом. Единственное, на чем он запнулся, – это их адрес. Он наполовину написал старый адрес, прежде чем понял, что делает, и поморщившись зачеркнул его.
Одри проверила бланк на лицевой и оборотной сторонах, чтобы убедиться, что Джереми ничего не пропустил, затем вернула ему карточку вместе с квитанцией. Джереми сунул их в бумажник, а Одри сняла с крючка под своим столом многоразовый пакет. Она по очереди высыпала его содержимое на стол перед ними: простой черный поводок и ошейник в тон, плотный рулон чего-то пластикового и несколько пакетиков с собачьим кормом на пробу.
— Подарочек для твоего нового лучшего друга, — сказала Одри, складывая еду в зеленый пластиковый пакет. — Очевидно, что нужно будет закупиться едой для пса, если вы еще этого не сделали, но, по крайней мере, так вы сможете повременить с этим. Можете забрать Рекса домой и получше познакомиться с ним, не беспокоясь о том, что он будет есть сегодня вечером. Так же вы можете выбрать ему игрушку, — сказала она, указывая на полку на стене позади нее.
— Акула, — сразу же сказал Джереми, и она потянулась за ней. Джереми положил ее в сумку, которую Одри передала ему, и, наконец, Джереми соизволил забрать Рекса у Жана. Он осыпал собаку извинениями и опустил

Рекса на землю. Пес шумно встряхнулся всем телом, когда Джереми защелкнул ошейник, но впервые тот выглядел хотя бы немного энергичным.
— Он знает, что идет домой, — сказала Одри, когда он начал по- настоящему вилять хвостом. По ее голосу было слышно, что она вот-вот расплачется, и она присела на корточки, чтобы напоследок погладить собаку. Обращаясь к Джереми, она добавила: — Дай нам знать, если тебе что-нибудь понадобится. Наши контакты напечатаны на пакете, — она указала на логотип подарочного пакета, который вручила им, а затем пошла открывать дверь. Рекс опередил Джереми на улице, двигаясь целеустремленно, наконец-то почувствовав свободу.
— Я же говорил, что он сам может ходить, — сказал Жан, выходя вслед за Джереми.
Джереми улыбался до ушей, совершенно не обеспокоенный тем, что Жан отказывается разделять его настроение.
— Он определенно может, — бодро согласился он. — Посмотри, как он идет! Какой хороший мальчик. Смотри, он знает, что мы говорим о нем, — сказал он, потому что в этот момент Рекс повернулся, чтобы посмотреть на них обоих. Джереми наклонился к нему, чтобы почесать и похвалить.
— Ты хороший мальчик, правда! Хочешь пойти домой? Да? Подожди момента, когда познакомишься с Лайлой и Кэт. Они тебя полюбят.
Он был так счастлив, что Жан оставил все недовольство на потом.
Дорога заняла всего десять минут, а обратный путь – в два раза дольше. Жан был уверен, что Рекс останавливался, чтобы обнюхать каждую трещинку на тротуаре и каждую засохшую жвачку. Как собака умудрилась помочиться шесть раз, Жану было невдомек, но Джереми только рассмеялся, когда Жан заявил:
— Это однозначно ненормально.
Может, и так, но, если это животное попробует помочиться в квартире, Жан тут же вернет его в приют.
Они были уже почти дома, когда телефон Джереми разорвал воздух тем ужасным рингтоном, который означал, что звонит его семья. Джереми не удивился звонку, но передал поводок Жану, чтобы у него самого была возможность ответить.
— Привет, мам. Да, это был я. Однокурсник опаздывает на ужин, поэтому я ненадолго отлучился из кампуса. Хотел купить Лайле в подарок на новоселье что-нибудь для ее новой квартиры, — Джереми взглянул на Рекса, но не стал уточнять. — Да, это единоразово. Все остальное она получит после того, как ее страховая компания выпишет чек. Извини, да, ты права, я должен

был сначала предупредить Лесли. Хорошо. Да, я дам тебе знать, прежде чем отправлюсь домой вечером.
Жан подумывал вернуть поводок, но Джереми был занят тем, что сжимал телефон между ладонями. Вместо этого он спросил:
— Лесли?
— Бухгалтер моей матери, — сказал Джереми. — Она следит за нашим с Брайсоном совместным счетом, и ей приходит оповещение, если я превышаю определенный денежный порог при любой покупке, — Джереми проверил телефон на наличие повреждений и убрал его в карман. — Мне все равно придется предоставить чек на проверку, и это станет началом нового неприятного диалога, но это проблема будущего меня.
— Джереми.
— Это не мои деньги, — сказал Джереми. — Не я устанавливаю правила. Выражение его лица говорило о том, что это еще не все, но времени у
них было в обрез. Жан отложил этот вопрос, чтобы поднять эту тему позже, и впустил их в дом. Рекс легко поднялся по лестнице на второй этаж, несмотря на свой небольшой размер. Джереми освободил его от поводка, пока Жан открывал дверь, и ободряюще почесал щенка, когда тот выпрямился.
— Вот так, — сказал он, когда Жан придержал для них дверь. — Добро пожаловать домой! Что думаешь об этом месте?
К тому времени как Жан закрыл за ними дверь, обе девушки вышли из спальни. Лайла ударилась коленями о пол так резко, что Жан подумал, что на них появятся синяки.
— О-о-о, — сказала она, протягивая руки и умиляясь. Рекс с минуту смотрел на нее как на камень, а потом принялся обнюхивать ее ладонь. — О, он идеален. Привет. Привет, ты идеален, — Лайла обняла его. — Как его зовут?
— Это Рекс, — сказал Джереми.
— Как Ти-Рекс? — спросила Кэт.
Жан указал на нее, но посмотрел на Джереми.
— Я же говорил тебе.
Джереми рассмеялся и сел рядом с Лайлой. Он взял одну из лап Рекса
между двумя пальцами, чтобы покачать ее вверх-вниз. Рекс не отстранился, но в знак молчаливого протеста ткнулся носом в руку Джереми.
— Ну что ж, посмотрим, какой список составили шлюшки.
Жан сел напротив них, и Рекс тут же вывернулся из объятий Лайлы, чтобы занять его колени. Жан хмуро посмотрел на него.
— Я тебя не приглашал.
Лайла должна была бы обидеться, что ее бросили, но она улыбнулась. — Ты ему нравишься.

— Это была любовь с первого взгляда, — произнес Джереми, не отрываясь от телефона. — Он не приучен к лотку, но зато приучен к дому и чипирован. В приюте у его предыдущего владельца осталась заполненная медицинская карта, так что с этим у нас проблем не возникнет. И у нас есть это.
Он достал вместо телефона игрушку-акулу, и Рекс решил, что это важнее, чем Жан. Джереми помахал ею над головой, а затем швырнул через всю комнату, и пес с неожиданной скоростью бросился в погоню. Жан прислушался к коротким щелчкам ногтей о твердый пол, когда Рекс пустился в погоню, а затем подтянул ногу к груди, чтобы не стоять на коленях. Еще громче раздавалось непрерывное щебетание и звон телефонов его друзей, когда в групповом чате сыпались ответы на сообщение Джереми.
Варианты нового имени появились быстро, и все трое читали их вслух по мере поступления. Они начинались с чего-то простого и безобидного по типу Пэтч и Фидо, и постепенно становились все более нелепыми, например месье Боувоу. От язвительного взгляда, которым Жан наградил их после этого, Кэт чуть не расплакалась от смеха, сам Жан же мужественно пытался остановить это безумие.
Тихий писк телефона заставил его обеспокоиться, что он попал в какофонию, но это было сообщение от Рене. Тренировка Лисов была тяжелой, и спустя несколько часов они все еще продолжали. Нил был раздражен тем, что его отстранили от игры, а постоянное неуважение первокурсников подливало масла в огонь. Старшекурсники делали ставки на то, кто распустит руки первым – Нил или некто по имени Джек. Жан же был уверен, что это будет Кевин.
«Соберитесь» ответил Жан. «Троянцы хотят видеть вас в финале».
«Мы сделаем все возможное!» написала она, а затем добавила:
«Как там дела?»
Жан без дела постукивал по клавишам, но потом решил ответить:
«Сложно». Напротив него в дюйме на полу болтался Рекс, застыв с акулой, зажатой в челюстях, а Джереми истошно хохотал. Жан сфотографировал их и отправил фотографию с сообщением:
«Горе довело их до безумия, но я не думаю, что мы в силах помочь».
«Он красавчик» ответила Рене. Жан уже наполовину напечатал категорический отказ, когда она добавила:
«И собачка тоже симпатичная».
Жан в недоумении уставился на свои сообщения, не желая вчитываться в них, но и не в силах истолковать их иначе. Он стер семь отрывистых ответов, прежде чем остановился на одном:

«Скажи Кевину, чтобы он не вмешивался.»
Жан почти слышал ее «О, Жан». После паузы она добавила:
«Я не спрашиваю Кевина о тебе. Эндрю сразу догадался о Джереми, и
три пятых части от всех сообщений, которые ты присылал мне за последний месяц, были о нем» это было явным преувеличением, но Жан отказался проверять сообщения, чтобы опровергать слова Рене.
«Мне было любопытно, но я никогда не считала нужным спрашивать». «Нечего спрашивать» написал Жан. «Это против правил».
«Против чьих правил?» спросила Рене.
Голос Стюарта тут же всплыл в памяти: «Мертвый ребенок?»
Жан чуть не швырнул телефон через всю комнату. От грызущих мыслей его отвлек вес тела, опустившегося на его ногу, и он нахмурился, глядя на зверя. Рекс то сползал по его бедру, то снова пытался найти точку опоры. Кэт потянулась и похлопала Жана по бедру, пока тот наконец снова не сел, скрестив ноги. Он бросил на нее неодобрительный взгляд, когда пес с ворчанием устроился у него на коленях.
— Не поощряй его, — сказал Жан.
— Ты ему нравишься, — сказала Кэт, не раскаиваясь. — Не правда ли, Бармаглот?
Жан уставился на нее в недоумении и только пробубнил:
— Барм...?
На этот раз Кэт произнесла:
— «Бармаглот». Из «Алисы в стране чудес»? Я когда-то выучила все
стихотворение наизусть, но тебе не стоит его слушать. Это получепуха, — пояснила она, прежде чем Жан успел обидеться. — Выдуманные слова и тому подобное. Но оно запоминающееся, поэтому и прижилось, как назойливая рекламная частушка. Думаю, все, кто говорят на английском, помнят ее. Джереми склонился над собакой и, сцепив руки, как когти, сказал:
— Остерегайся Бармаглота, сын мой! Челюсти, которые кусают, когти, которые ловят. Что-то, что-то, сникерс-сникерс. Каллух, каллух! — Он рассмеялся и бросил:
— Это все, что я знаю, извини.
Собака с дикими глазами смотрела на него, и Джереми наклонился, чтобы поцеловать ее в мохнатый лоб. Жан отшатнулся от него так быстро, что Бармаглот покатился по полу, и Джереми потребовалось лишь мгновение, чтобы осознать, что он натворил. Он подхватил испуганного щенка, но не сводил глаз с пустого лица Жана.
— Прости, — сказал он, напрягшись от беспокойства. — Прости, это было...

Жан вырвал Бармаглота из его не сопротивляющихся рук, чтобы создать между ними баррикаду. Джереми послушно сел на пятки, чтобы освободить место, и Жан заставил себя посмотреть на Кэт. Он едва слышал свой собственный голос за биением сердца.
— Повтори это нелепое имя. Может, во второй раз оно перестанет казаться таким глупым.
Кэт посмотрела на них.
— Бармаглот, — она подождала, пока он повторит это, показала ему два больших пальца вверх и испортила все, сказав:
— Точнее, Бармаглот Моро.
Он не расслышал ее.
— Эта штука – не Моро.
Джереми слабо улыбнулся.
— Я бы не хотел называть его Нокс или Уилшир.
— Альварес, — сказал Жан, но Кэт отмахнулась от него. — Дермотт. — Он тебя выбрал, — сказала Кэт. — Прими отцовство.
Это было глупо и необдуманно, и они все успеют пожалеть об этом, когда семестр и сезон заберут все их время, но Жан вздохнул, принимая поражение. Когда он повернулся к Джереми, его плечи все еще были напряжены, а в глазах читались сожаление и раскаяние. Жан не знал, как исправить ситуацию, поэтому протянул собаку в знак примирения.
— Если он собирается стать Моро, ему придется выучить французский. Джереми серьезно кивнул.
— Я принимаю эти условия.
Джереми поставил Бармаглота возле плюшевой акулы. Пес тут же
подхватил ее и так энергично встряхнул, что та упала, а Джереми разразился безостановочным хохотом. Жан снова подтянул колено к груди, довольствуясь тем, что наблюдал за происходящим, пока его мысли были заполнены тьмой.
«Против чьих правил?» спросила Рене, и голос Нила беззаботно ответил: «Правила изменились».
Не для меня, предупредил себя Жан, но на один миг, только на миг, он позволил себе притвориться.