Потомки солнца: Признание Сичжина

2.

Отвесные склоны гор; широко раскинувшиеся малахитовые луга; изумрудное море; необъятное небо; зеленые лесистые холмы; деревни, пострадавшие от обстрелов; незаживающие шрамы войны на оштукатуренных стенах зданий; пастельно-розоватые крыши; колонны, возвышающиеся подобно останкам древнегреческого храма; полуразрушенная церковь в португальском стиле, где теперь расположились воинские казармы, – наверху развевается флаг Республики Корея; тренировочная площадка, усыпанная полевыми цветами, по которой бегут строем двадцать с лишним молодых бойцов, обнаженных по пояс, – все это открылось взгляду Сичжина, взобравшегося на холм неподалеку от места, где расквартировался его отряд. В пейзаже причудливо переплетались девятнадцатое и восемнадцатое столетия, но совершенно отсутствовал двадцать первый век. Тем не менее Сичжину здесь нравилось. Тут не было четких линий, но, словно на картине Клода Моне, гармонично смешивались цвета и свет, и это трогало загрубевшую душу капитана. Возможно, он даже слишком прикипел сердцем к этим местам. Восемь месяцев оказались ничтожно малым сроком для того, чтобы перестать думать о неудавшейся любви, но более чем достаточным для того, чтобы оказаться очарованным красотой местной природы.

Сичжин, сидевший на нагретом полуденным солнцем камне, достал блокнот и проверил расписание. Похоже, им предстоял спокойный день: на сегодня не было запланировано ни разминирований, ни тренировок. Он поднялся, подумав, что часов в пять стоит съездить с Тэёном к месту строительства электростанции в демилитаризованной зоне Урука. Вдруг что-то загрохотало так, что показалось, лопнут барабанные перепонки. Это не было похоже на стихийное бедствие. Сичжин стал бегом спускаться с холма, одновременно пытаясь рассмотреть, что происходит.

– Главный пост, я Большой босс, прием. Доложите обстановку, – на ходу отправил он сообщение сержанту Иму.

– Я Пикколо, прием. Без происшествий. Подозреваем аварию на горной дороге, – поступил ответ сержанта.

Горная дорога была очень узкой и незаасфальтированной, на ней нередко случались аварии. Не было предусмотрено и защитных ограждений: малейшая ошибка водителя могла привести к тому, что автомобиль сорвется вниз.

В этот раз перевернулся огромный грузовик ООН. Прежде всего следовало проверить, есть ли выжившие. Сичжин и Тэён стали спускаться к грузовику, а солдатам велели наблюдать за территорией.

Уткнувшийся лицом в руль мужчина в форме гуманитарного подразделения ООН был мертв – Тэён проверил его пульс и отрицательно покачал головой. Внезапно послышалось движение с другой стороны машины. По знаку Сичжина Тэён осторожно направился к источнику звука. Сичжин продолжал осматривать кабину. Он не мог понять, что именно его тревожит, но что-то было не так. На предплечье погибшего водителя Сичжин увидел татуировку Иностранного легиона.

– Стой! Руки вверх! – приказал Тэён по-английски.

Быстро забрав ключи от фургона грузовика, Сичжин поспешил на помощь.

– Не стреляйте! Не стреляйте! ООН! – кричал коротко стриженный мужчина, указывая пальцем на логотип ООН на своей футболке.

По сигналу Сичжина Тэён приблизился к мужчине и проверил, есть ли у него оружие. Тот был безоружен. Он дружески улыбался, демонстрируя белоснежные зубы, однако Сичжина не оставляло тревожное чувство. Сказав, что сильно ударился головой, и продолжая болтать, мужчина шаг за шагом стал медленно приближаться к кабине со стороны водителя. Не спускавший с него глаз Сичжин бросил Тэёну ключи от фургона.

Тэён отправился проверять груз, а Сичжин осторожно подошел к кабине. Он увидел, как выживший в аварии лихорадочно шарит по полу, пытаясь отыскать ключи. Поняв, что их забрали, мужчина резко засунул руку под сиденье и вытащил пистолет. Сичжин среагировал моментально: прикладом винтовки выбил пистолет, прижал незнакомца к кабине и скрутил ему руки за спиной. Сотрудники гуманитарного подразделения ООН никогда не имели оружия.

Солдаты, охранявшие территорию, спустились и увели с собой задержанного.

– Капитан! – позвал Тэён.

Сичжин поспешил к старшему сержанту. В коробках гуманитарной помощи ООН, заполнявших фургон грузовика, были спрятаны автоматы Калашникова и другое оружие. Сичжин и Тэён помрачнели. Скорее всего, схваченный ими мужчина и погибший водитель грузовика были членами банды, нелегально торговавшей оружием с Северным Уруком. Документы и машина ООН были лишь маскировкой.

Военные действия между Севером и Югом закончились, но не прекращалась борьба с наводнившими страну преступными группировками. Бандитам удавалось обходить наблюдение ООН, и они наживались на торговле оружием, наркотиками, алмазами, человеческими органами. Настоящие чудовища в человечьем обличье. Преступники шли на всевозможные уловки, чтобы пересечь границу. В этот раз они выдавали себя за сотрудников ООН.

– Придется писать рапорт, – вздохнул Тэён.

– У них там, должно быть, бумажные Гималаи, – в тон ему ответил Сичжин и представил, что вместо сияющего солнца за ними сверху пристально наблюдает подполковник Пак.

Прибыв в штаб «Тхэбэка», Сичжин отправился прямиком в кабинет командующего миротворческим батальоном.

– …подозреваемый в причастности к деятельности преступной группировки и труп его предполагаемого сообщника переданы полиции. У меня все, – закончил Сичжин свой доклад.

– Ты ведь понимаешь, что речь не о торговцах игрушечными пистолетами из местной лавочки? Никто не знает, с кем они могут быть связаны и какие у них покровители. Группе «Альфа», конечно, страх неведом, но и для преступников не существует ни страха, ни закона. Они же торговцы оружием, другими словами, торговцы смертью. Лучше вообще не сталкиваться. Ты и сам мог бы сообразить. Нам с тобой осталось пробыть здесь совсем недолго. Как вернемся, получим продвижение по службе, так что не ввязывайся в то, во что можно не ввязываться, понял меня?

– Так точно!

– Жду детального письменного рапорта.

– Есть!

– И возьми вот это. Срочный перевод из твоего отряда. Один человек, – передал подполковник бумагу Сичжину.

Это был приказ по личному составу.

Пробежав документ глазами, Сичжин нахмурился:

– Старший сержант Со Тэён?

– Перевод в войска специального назначения. Приказ командующего.

На документе стояли печать и подпись генерал-лейтенанта Юна. Прекрасно зная историю Тэёна и Мёнчжу, капитан испытывал смешанные чувства. Как солдат он уважал генерал-лейтенанта, но как человек считал его отношение к Тэёну несправедливым.