Глава 15: Он виноват
(Александр)
Иногда счастье приходит очень тихо.
Без громких слов, без обещаний.
Просто — когда ты приходишь в палату, а тебя встречает не только взгляд, но и улыбка.
Она снова улыбалась мне.
— Ты опять? — шепчет, но уже без колючек.
— Как видишь, — усмехаюсь. — Проверяю твою реакцию на розы.
— Пока что ни одна не завяла, — отвечает она, кивая на вазу.
— Значит, у нас есть время, — говорю тихо.
Она отводит взгляд. Но её щеки розовеют.
Мы сидим вместе. Она пишет. Я читаю.
Она снова пишет. Глава за главой, фраза за фразой.
И я впервые за долгое время вижу, как её глаза светятся.
Как она возвращается к жизни.
Она даже попросила кофе.
Слишком сладкий. Слишком крепкий.
Но я сбегал сам. Потому что если это делает её счастливой — я готов носить кофе хоть каждый час.
Она положила голову мне на плечо.
И не убрала её.
— Ты знаешь, что ты странный?
— Часто слышу.
— Ты добрый.
— Это хуже?
— Нет. Это страшнее.
Я не стал спрашивать, почему страшнее.
Потому что я знал.
Когда у тебя забирают надежду, страшно снова к ней прикасаться.
-Мне нужно по делам, любимая - сказал я и ушел к себе в кабинет.
Когда я оставался один — всё рушилось.
День — это она.
Ночь — это мысли.
Я врач. Я знаю, что означают её анализы.
Я знаю, какие прогнозы.
Я знаю, что будет дальше, если... если не случится чудо.
Но я не могу принять это.
Не хочу.
Я смотрю на неё и думаю: а вдруг всё неправда?
А вдруг мы ошиблись?
А вдруг есть что-то, чего мы не заметили?
Я провожу ночи в базе данных, в статьях, в консилиумах.
Я ищу.
Я должен найти.
Но даже если нет...
Даже если не найдётся —
я хочу, чтобы эти дни были не о боли. А о жизни. О ней.
Она заслуживает не страха. А счастья.
Я буду её счастьем. Пока могу.
Пока она здесь.
Она заснула, уткнувшись в свою рукопись.
Я аккуратно забрал у неё ноутбук, накрыл её пледом и остался рядом.
Иногда она говорила во сне.
Иногда называла моё имя.
И я понимал — я уже не просто врач.
Я — часть её мира.
(Аделина)
Я не знала, как назвать это.
Любовь?
Вера?
Жизнь, которая вдруг снова начала прорастать во мне?
Я просто знала, что когда он рядом — мне легче.
Не физически.
Не с точки зрения диагноза.
А душой.
Я писала. Он читал. Мы молчали.
И этого было достаточно.
Я боялась говорить о чувствах.
Как будто слова могут всё разрушить.
Но я знала: он чувствует то же.
Поздний вечер. Коридор.
Я вышел из отделения. Нужно было пройтись, подышать, подумать.
И тут она.
София.
— Мы можем поговорить? — голос спокойный, почти доброжелательный.
— Уйди,пожалуйста
— Это связанно с твоей подружкой
Она подошла ближе.
Глаза её были тяжёлые, губы напряжены.
— Мы знаем, Александр.
— Что именно? — я поднял брови.
Она приблизилась почти вплотную.
— Олег Владимирович Побединский.
— Отец Аделины. И?..
Она смотрела прямо в глаза.
— Твой отец виноват в его смерти.