81
Приняв решение, основатель военного форта на границе с Призрачной пустошью уверенно направился к стене, на которой столпились практически все обитатели Дарт'Сулай. Практически, потому как среди моря лиц не было родного сына.
Впрочем, Чонгук не спешил беспокоиться по этому поводу. Было у него предположение, где может быть Ыну . И назад не смотрел: знал, что дамай народа коари идёт следом. А стоило им оказаться у каменной преграды, призвал свою магию. Создал воздушный вихрь, который за пару мгновений поднял мужчин на нужную высоту.
Князь Чон первым шагнул на смотровую площадку. Благодарно кивнул маячившему за спиной Пранприи призраку, протянул руку самой девушке, и только после того, как она, вложив в неё свои пальцы, оказалась рядом, а его собственная рука обвилась вокруг тонкой женской талии, обратил свой взор на Ким Тэхена. Злющего, как те самые твари Пустоши, что раз за разом приходили под стены Дарт'Сулай и убивали её защитников.
Вот только Чонгуку было абсолютно плевать на гнев этого вампира. По своему личному мнению, он не считал, что совершил что-то настолько ужасное, чтобы заслужить в свой адрес поток столь негативных эмоций. А если правителю Эрстейна что-то не нравится, или он видит ситуацию иначе, то это исключительно его проблемы.
И тот не мог не прочесть это равнодушие на лице Чонгука. Все же дураком Светлейший не был. Просто не сумел бы забраться так высоко, будь он недалёкого ума. Что, собственно, и подтвердили дальнейшие слова Ким Тэхена:
— Я так понимаю, спрашивать о том, почему вы двое прекратили поединок, не имеет смысла? Конфликт улажен?
— Полностью, — подтвердил правитель народа коари, опередив Чонгука с ответом.
А потом удивил ещё больше, когда склонился в вежливом поклоне и обратился к Пранприи:
— Леди Чон, мне хотелось бы принести вам свои извинения. Я был неправ, пытаясь настоять на своём. Прошу, не держите на меня зла!
— Хорошо, дамай Чимин, — спокойно отозвалась в ответ девушка, однако основатель крепости отлично ощутил, как под его рукой напряглась спина огненноволосой красавицы. Не поверила в раскаяние коарийца, или дело было в Верховном Князе, от которого продолжали расходиться в разные стороны волны бешенства?
— Ну, прямо идиллия! — саркастически прокомментировал последний, скрещивая руки на груди. — И куда только делось ваше прежнее соперничество, князь Чон, дамай Чимин.
— Двое разумных мужчин всегда найдут способ договориться, Светлейший, — пожал плечами Чонгук, и ближе притянул к себе Прию.
Обстановка на смотровой площадке медленно, но верно накалялась, и ему не хотелось чтобы она нервничала.
— Это я вижу. Девушку уже делить не хотите. Похвально, похвально. Вот только, князь Чон, не спешите праздновать победу. Юная леди, которую вы столь собственнически обнимаете, законной парой вам не станет. По существующим в Эрстейне порядкам она несовершеннолетняя и после развода с младшим лордом Чон попадает под закон об опеке. Государственной опеке, потому как в нашей стране у неё нет ни одного законного представителя. А государство — это я! Я первое лицо Эрстейна, и не даю вам своего согласия на женитьбу на леди Лалисы Чон. Она должна будет вернуться вместе со мной в столицу: если, конечно, дорожит своей репутацией и не хочет остаться в Дарт'Сулай в незавидном статусе любовницы и персональной игрушки хозяина северных земель. Не боится стать объектом сплетен и пересудов в столичном высшем обществе, которые непременно возникнут, когда леди Манобан устанет жить в затворничестве в глуши и решит посетить Элисту.
На последних словах Ким Тэхен перевёл на Прию полный превосходства взгляд, и в душе Чонгука волной поднялся гнев. Чаша терпения мужчины оказалась переполнена, а кончики пальцев нестерпимо закололо от рвущейся на волю магии и желания показать зарвавшемуся вампиру, чем чревато оскорбление чужой возлюбленной.
И он бы, вероятно, так и сделал, если бы не... смех. Пранприя смеялась. А когда на ней скрестились взгляды всех присутствующих на смотровой площадке, с улыбкой произнесла:
— Ваши старания задеть меня словами про любовницу и игрушку равносильны попытке напугать ежа голым задом, Светлейший князь. Уж простите за грубое сравнение. И мнение столичной элиты о моей персоне, интересует меня не больше, чем то, какой будет погода на завтра в Массаре.
— То есть возвращаться со мной в столицу добровольно вы отказываетесь, леди Лалиса Манобан? Я правильно понимаю? — в голосе Верховного Князя зазвенел лёд.
— Совершенно верно.
— И поскольку вопрос с коари решился, а крепость Дарт'Сулай более не нуждается в помощи Короны, вы сами и ваша свита можете со спокойной душой отправляться домой, Светлейший князь, — Чонгук склонил голову в намёке на учтивый кивок, вот только холодный и жёсткий тон, каким он произнёс эти слова, дал понять всем участникам беседы, что вся эта вежливость не более чем формальность.
— Вот как? — прозвучало в ответ язвительное. — Гоните, значит, своего князя и повелителя? Что ж, я уеду. Но перед этим кое-что скажу.
Ким Тэхен на миг замолчал, а когда вновь открыл рот, его голос громом прокатился над крепостью:
— С этого самого момента и до тех пор, пока мной не будет принято иного решения, князь Чон Чонгук, как и все те, кто решит остаться служить в Дарт'Сулай под его началом, будут причислены к лицам, кому будет запрещён въезд в столицу Эрстейна. При попытке пересечь городские ворота эти вампиры и люди будут подвергнуты аресту и заключению под стражу. Думайте, лорды и господа! Мой отъезд и отъезд моей свиты состоится ровно через один оборот. Все, кто решит покинуть крепость, могут уехать с нами.
Закончив говорить, Верховный Князь Эрстейна резко развернулся и, провожаемый сторонними взглядами, направился прочь с крепостной стены.
Стало ли подобное его решение неожиданностью для Чонгука? Нет. Он знал, что миром с Ким Тэхеном разойтись не получится. И в том, что его свита пополнится стражами Дарт'Сулай, не желающими попасть в немилость Верховного, также не сомневался. Вопрос стоял только в том, сколько будет таких желающих уехать?
— И поделом! — прозвучало негромкое над ухом, заставив мужчину в удивлении вскинуть взгляд на ту, кто произнесла эти слова.
— Что? — вскинула брови Пранприя и улыбнулась. — Меньше народа — больше кислорода!
Чонгук рассмеялся и, притянув её к себе, крепко обнял. Какая разница, сколько воинов останется по итогу в крепости, если дорогая сердцу женщина рядом? Главное — они вместе, а с остальными трудностями можно будет справятся.
Лалиса Чон (Пранприя)
Время до отъезда Верховного Князя со свитой прошло... нервно. Крепость на этот срок превратилась в подобие разворошенного муравейника. А всё потому, что довольно многие из её обитателей прониклись словами Верховного Князя. Многие, но не все. Нашлись и те, кто пришли к истинному хозяину этих земель, чтобы присягнуть ему на верность.
Временно распрощавшись с дамаем Чимином, который отправился к своему войску, что расположилось под стенами Дарт'Сулай, мы с Чонгуком расположились за одним из столов в трапезном зале, куда по одному стали заходить слуги и стражи, решившие остаться жить и служить в крепости. Читали по бумажке написанную им клятву и расходились.
Появился, наконец, и Ыну , который, в отличие от остальных обитателей военного форта, не пошёл смотреть поединок отца и правителя народа коари.
— А зачем? — ответил вопросом на вопрос младший князь Чон, когда я спросила его об этом. — Я лично видел, на что он способен. Знал о его трепетном отношении к тебе, Лалиса, так что у желтоглазого и рогатого типа не было ни единого шанса победить. Поэтому я предпочёл не терять время даром и пошёл собирать свои вещи.
— Ты решил уехать, сын? — нахмурился Чонгук, посмотрев на того с тревогой.
— Да, — твёрдый кивок. — Но я обязательно вернусь.
— Уверен, что это разумно? Я сам теперь в немилости у Светлейшего, и он вполне может попытаться отыграться в ответ на тебе.
— Может, — усмехнулся Ыну . — И наверняка попытается. Но вряд ли это будет что-то серьёзное. Думаю, худшее, что мне светит, это ссылка к людям. В Массар. Но я этого не боюсь. Наоборот. Буду рад пожить какое-то время в другом государстве и посмотреть, как там живут. Получу интересный опыт.
— Новый опыт — это хорошо, — вдохнул сидящий рядом со мной вампир. — Хотя я рассчитывал, что ты останешься и поможешь здесь. Эту землю ждут большие перемены.
— Помогу, — последовал ещё один кивок в ответ. — Но сначала мне нужно наведаться в столицу и закончить там все свои дела. Закрыть дом и рассчитать прислугу. А потом вернусь. Ну, если, конечно, Светлейший не подсуетится и не подкинет мне проблем. А вот вам двоим надо поторопиться и заключить брак. Мало ли что может случиться. Тебя, Лалиса, банально выкрасть могут и пиши пропало. Где ты, отец, её тогда искать будешь? И как вернёшь, если прав на неё никаких не имеешь?
Услышанное меня напугало. Как-то не подумала, что подобное может случиться. И, похоже, не только я. Сидящий рядом мужчина также ощутимо напрягся. Его рука незамедлительно накрыла мою, словно то, о чём говорил его сын, могло случиться прямо сейчас.
— То-то же! — хмыкнул последний, заметив этот жест. — Это вы двое честные да правильные, а наш Верховный Князь таков, что для достижения своей цели может пойти своим путём.
* * *
Разговор с Ыну оставил на душе тягостное чувство. А ещё породил страх. И до того момента, как Верховный Князь вместе со всеми желающими покинуть крепость не оказались за воротами, основатель Дарт'Сулай ни на минуту не оставлял меня одну.
Да чего там... Он даже вместе со мной отправился в комнату, когда я решила, что хорошего помаленьку и решила сменить красивое платье на привычный брючный костюм. Так что провожать отбывающего Ким Тэхена, свита которого увеличилась вдвое, вышла уже в удобной одежде. Встала рядом с Чонгуком, положив ладонь на его согнутый локоть и тем самым подтверждая, что мы действительно пара, а позади нас расположились те, кто, несмотря на угрозы Верховного Князя, решил остаться в крепости.
А среди них, к моему немалому удивлению, оказались и капитан Ким, и несдержанный на язык Намджун Вайерд с сотоварищами. И если поступок первого я ещё как-то могла объяснить. Догадывалась, что его желание остаться связано с Джису, которая не просто обшивала весь гарнизон, но и явно испытывала к нему трепетные чувства, то насчёт молодых вампиров не могла ничего сказать. Что их тут держало?
От мыслей о последних меня отвлёк Верховный Князь, который, легко взлетев в седло, подъехал к нам с Чонгуком.
— Очень жаль, что вы выбрали путь вражды, князь Чон, — глядя сверху вниз, надменно произнёс венценосный вампир. — Ни одна женщина не стоит того, чтобы рушить из-за неё свою жизнь. А вы делаете именно это, вцепившись в человеческую девчонку с выгоревшим магическим даром, словно в величайшую драгоценность.
— У нас с вами разные понятия о драгоценностях, Светлейший князь, — в ответном тоне хозяина северных земель прозвучал даже не холод, лед. — Некоторые, к сожалению, настолько слепы, что не способны разглядеть сокровище, даже если оно будет находиться у них прямо перед носом. Ну, да кто я такой, чтобы судить их за это. Лёгкой вам дороги, Верховный Князь.
Тот ничего не сказал на слова основателя Дарт'Сулай. Молча полоснул по нему яростным взглядом и дёрнул за поводья своего жеребца, разворачивая в противоположную сторону. Ударил животное пятками в бока и поскакал к большому отряду, где были не только конные, но и несколько телег, которые пригнали из ближайшей деревни, потому как не для всех желающих уехать нашлись кони.
— Едем! — донёсся до меня властный приказ Ким Тэхена.
После которого тот, не глядя назад и не дожидаясь свою свиту, рванул вперёд.
— Мда-а... — протянула я, наблюдая за тем, как венценосный вампир уносится вдаль. — Не завидую я его спутникам. — С тем настроем, в котором пребывает Светлейший, дорога в столицу покажется им тем ещё испытанием.
— Перебесится, — пожал плечами Чонгук, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Ыну . — Куда важнее другое.
— Что именно?
— Мы, — ответил мужчина, поворачиваясь ко мне лицом и беря за плечи. — У меня никак не идут из головы недавние слова сына. Как ты смотришь на то, чтобы немного прокатиться и поговорить?
— Положительно, — кивнула я, видя неприкрытое беспокойство в тёмных глазах напротив.
А спустя четверть часа мы с Чонгуком покинули крепость верхом на лошадях. Куда именно едем, не имела ни малейшего представления. Да и не интересовало меня это. Другое дело, предстоящий разговор. Было чувство, что он станет решающим в моей дальнейшей жизни.