78
Эрнар Чон Чонгук
За несколько часов до пробуждения Пранприи
Оставить спящую девушку и уйти оказалось невероятно сложно, но основатель крепости Дарт'Сулай понимал, что должен сделать это. Нужно было навести порядок в своём детище, а то каждая мелкая сошка отчего-то начала мнить себя здесь хозяином.
То, что Верховный Князь Эрстейна оставил Эслана Сорена за старшего, не даёт права последнему считать себя здесь хозяином. Думать, что ему можно всюду совать свой нос и вмешиваться в дела, которые совершенно его не касаются.
Ыну , после того как немного пришёл в себя, рассказал, что командующий несколько раз пытался ворваться в спальню и прервать ритуал возвращения души юной княгини в тело. Как до этого пытался помешать ей разжечь «небесный огонь» и вернуть его, Чонгука, к жизни.
А помимо Сорена, взявшего на себя слишком много, нужно было решить вопрос с коари, что продолжали стоять вблизи крепости.
Как политик, князь Чон прекрасно понимал Ким Тэхена и его нежелание вступать в конфликт с расой, которая находилась в куда более выгодном положении. Откажи он чужакам, и те могли бы взять желаемое силой. У них для этого имелась возможность. Пять сотен воинов и магов против неполных двух сотен защитников Дарт'Сулай — заведомо проигрышный вариант. Проще дать коари то, что они хотят, и сохранить мир. Но вот как мужчина, чью любимую сделали разменной монетой, Чонгук был категорически против такого решения существующей проблемы.
Он не отдаст Прию ни коари, ни Светлейшему, ни кому бы то ни было ещё. И способ защитить Дарт'Сулай от посягательств чужаков, у князя Чон тоже был. Энергозатратный и не слишком правильный с точки зрения морали, но зато действенный. А касался он клятвы верности, которую давали все приходящие в крепость воины, когда он, Чонгук, ещё был жив.
Многие из этих воинов сложили свои головы в борьбе с тварями Пустоши и честно заслужили покой, но сейчас ситуация складывалась такая, что без их помощи основателю Дарт'Сулай будет не справиться.
Коари совершенно точно не решатся пойти на открытую конфронтацию, когда увидят, что крепость защищает не только горстка живых вампиров. Что за их спинами стоят призрачные братья по оружию.
Размышляя обо всём этом, основатель Дарт'Сулай тихо покинул спальню Пранприи и направился вниз. По дороге поймал и отправил к спящей девушке её служанку, а сам продолжил путь в сторону кладбища: размышляя про себя о том, сколько душ павших воинов может отозваться на его призыв.
Обдумать этот вопрос Чонгук, впрочем, не успел. Стоило только выйти в холл крепости, как он оказался в окружении мужчин: штатных боевых единиц и тех, кто прибыли в свите Верховного Князя. Среди которых, конечно же, оказался и Эслан Сорен.
— Князь Чон, приветствую вас! — произнёс этот немолодой вояка, уверенно шагнув навстречу. — Даже не верится, что я могу лицезреть вас живым.
— Можете, командующий! — сухо отозвался в ответ Чонгук. — А вот устанавливать в крепости свои законы и требовать их исполнения, нет. Мой наследник — не ваш подчинённый, а леди Лалису признала своей хозяйкой сама эта земля. В отличие от вас.
— Я прекрасно осознаю, что не являюсь здесь хозяином, лорд Чон, — рыкнул оскорбленный Эслан Сорен. — Я лишь выполняю приказ Верховного Князя. Он назначил меня старшим в Дарт'Сулай.
— Как бы то ни было, прошлые приказы утратили свою актуальность с моим возвращением в мир живых, командующий. Эта крепость и земля вокруг неё принадлежит мне, и отныне лишь мои распоряжения имеют силу.
— Позвольте с вами не согласиться, князь! Вы вернулись в мир живых, это видят все, однако официально ваша персона продолжает числиться в списке павших воинов. Для государства Эрстейн вы мертвы, Верховный Князь не признал вас, как своего подданого, а значит...
— Это значит лишь то, лорд Сорен, что вы со своими умозаключениями можете пойти за ворота крепости и дождаться Светлейшего там. У меня нет никакого желания тратить время на споры. Даю вам четверть оборота на раздумья. Либо вы собираете вещи и покидаете Дарт'Сулай, либо держите своё мнение при себе и не путаетесь у меня под ногами.
— Я не буду мешать вам, князь Чон, — сказал, точно выплюнул, командующий. — Однако, по возвращении в крепость Верховного, я буду вынужден...
Слушать, что собирается сделать этот неприятный тип, Чонгук не стал. Молча обошёл его и, пройдя через торопливо расступившихся в стороны остальных вампиров, двинулся туда, куда, собственно, и планировал ранее попасть. На кладбище.
А едва там оказался тут же принялся за дело.
Перво-наперво основатель Дарт'Сулай призвал свою магию и привёл в порядок могилы погибших товарищей по оружию, которые пострадали в результате недавнего сражения с пробравшимся в крепость чужаком из народа коари. Духи не будут помогать и на зов не отзовутся, если оставить места их упокоений в том ужасном виде, в каком они есть сейчас. И только после того, как сделал всё возможное чтобы придать погосту прежний аккуратный вид, Чонгук обратился к магии, которую ни за что не стал бы использовать, если бы не та сложная ситуация, в которой оказался.
Над каждой из могил вспыхнул маленький, белого цвета огонёк, а затем кладбищенскую тишину прорезали тягучие, чуть гортанные звуки древнего языка вампиров. То была речь призыва душ умерших в мир живых.
И те на неё откликнулись. Не прошло и четверти оборота, как место упокоения заполонили полупрозрачные мужские фигуры, лица которых были до того расплывчаты, что узнать в них тех, с кем сражался рядом и был знаком, не представлялось возможным. А затем от этой толпы духов отделился один и, шагнув навстречу Чонгуку, прошелестел:
— Ты звал нас, основатель последнего оплота безопасности на границе с Призрачной пустошью? Мы пришли!
— Благодарю вас, благородные воины, отдавшие свои жизни во имя мира и безопасности всех жителей Эрстейна! — отозвался тот в ответ, уважительно склонив голову. — И простите меня за то, что потревожил ваш покой. Я никогда так не поступил бы, если бы не серьёзная опасность, нависшая над крепостью и родом вампиров, в частности. К стенам Дарт'Сулай пришли хозяева тварей Пустоши. Их сила велика, а количество воинов таково, что у обитателей форта не будет ни единого шанса выстоять в прямом столкновении. Я прошу вас о помощи. Нужно дать понять чужакам, что мы не беззащитны. Чтобы у них и мысли не возникло попытаться захватить эти земли силой.
Договорив, Чонгук замер в ожидании ответа. Молчали и призраки: не то ждали от него ещё каких-то слов, не то погрузились в свои размышления.
И эта самая тишина продлилась довольно долго, прежде чем слово вновь взял тот же самый дух, который обратился к мужчине ранее:
— Мы поможем тебе, князь Чон! Каждый из нас помнит, каким достойным вампиром ты был при жизни. Сколько сделал для своего народа. Многие искренне скорбели о твоей смерти. Это хорошо, что ты смог вернуться из-за грани. Получил поистине бесценный подарок в виде шанса на новую жизнь.
— Я знаю это! — вновь склонил голову основатель крепости Дарт'Сулай, глядя на стоящую перед ним полупрозрачную фигуру павшего воина.
— Хорошо, — раздался в ответ удовлетворённый шелест. — Каких действий ты ждёшь от нас, князь? Какой помощи?
После этих слов Чонгук мысленно выдохнул и принялся излагать призракам свой план. Время пустых разговоров прошло, настало время для конкретных шагов, которые позволят обезопасить крепость от чужаков и укрепить собственные позиции.
А когда закончил говорить и убедился, что его верно поняли, поспешил туда, где больше всего хотел быть. К Пранприи. Нужно было столько всего ей сказать.
Однако стоило Чонгуку оказаться в нужной комнате, как все заготовленные им речи оказались забыты. А виной тому стала огненноволосая красавица в роскошном зеленом платье, что встретила его там.
Она ошеломила мужчину настолько, что ему на язык легли совсем иные слова, а кончики пальцев закололо от нестерпимого желания коснуться этого дивного видения. Обхватить руками тонкий стан девушки, ощутить тепло её тела, вдохнуть полной грудью тот дразнящий аромат, который князь Чон отчётливо ощущал, стоя практически на другом конце комнаты от Пранприи. Соблазн в чистом виде. Противостоять которому помогал исключительно опыт Чонгука. Всё же не мальчишка уже.
Однако удержаться и не подойти к девушке, к которой так влекло, не смог. Захотелось немного похулиганить. Подразнить её и себя. Но вот чего князь Чон не ожидал так это того, что Пранприя подхватит его идею. Предложит удивить её.
И он... удивил. Сделал то, на что, как Чонгуку хотелось думать, намекала сама девушка и отчаянно желал он сам. Поцеловал её. Принялся ласкать губы Пранприи своими, крепко сжимая руками её тонкую талию, и оказался совершенно не готов к тому, что их прервут на таком интересном моменте.
А сделал это тот же самый призрак, с которым основатель Дарт'Сулай имел возможность говорить совсем недавно. Появился, заставив девушку испуганно ойкнуть, и знакомо прошелестел:
— Князь Чон, княгиня, прошу прощение за несвоевременное вмешательство, но совсем скоро в крепость пожалуют гости. Мы ощутили магический всплеск вблизи Призрачной пустоши, а немногим позднее пятерых всадников, что движутся в направлении Дарт'Сулай.