76
Лалиса Чон (Пранприя)
Моя первая попытка выбраться с пляжа с треском провалилась. И две последующие тоже. Какую бы сторону я не выбирала, всегда возвращалась на то же самое место, на котором появилась в самом начале.
Не помог также и самый безумный из вариантов спасения: сунуться в море и нырнуть.
Едва я это сделала, как снова оказалась стоящей на песке. На куске пляжа, который уже успела возненавидеть всем своим существом. И снова увидела Его! То самое чёртово божество со смазливой физиономией, которое уговаривало меня отказаться от своей нынешней жизни и переродиться в новом теле. Выбрало своей игрушкой, которая должна будет развеять скуку.
Орис сидел на песке, расслабленно вытянув ноги, и смотрел вдаль. На бесконечные морские просторы. И при моём появлении даже головы не повернул. Бросил скучающим тоном:
— А ты упрямая, иномирянка! В попытке выбраться отсюда даже в море не побоялась сунуться. Я в тебе не ошибся!
— Ошибся! — презрительно бросила я в ответ. — Моего согласия ты не получишь. Ищи себе другую игрушку.
— Ерунда! — небрежно отмахнулся мужчина, не обратив никакого внимания на моё заявление. — Согласишься. Рано или поздно. И игрушкой, и тем, кем мне захочется, станешь. Магии ведь у тебя больше нет. Выбраться сама отсюда не сможешь. Я же могу держать тебя здесь о-очень долго! А вот у тела юной княгини, которое стало вместилищем твоей души, столько времени нет. Чем дольше ты тут находишься, тем слабее оно становится.
Вот после этих слов и затопившего душу гнева мне отчаянно захотелось дать этому мерзкому типу чем-нибудь тяжёлым по голове. Ну или банально вцепиться ногтями в его смазливую рожу и расцарапать её до крови. Но я сдержалась. Сама не знаю, как у меня это получилось, но я пересилила себя.
А вот удерживать себя от того, чтобы не ударить Ориса хотя бы словесно, я даже и пытаться не стала. Произнесла, вложив в свой голос максимум презрения, а во взгляд брезгливость:
— Ты жалок, Орис! Ничего более умного, кроме как угрожать тому, кто слабее, ты не способен. Мне искренне жаль людей, что им досталось такое...
Договорить он мне не дал. Разом растерял всё свое безразличие и, оказавшись на ногах в один момент, метнулся навстречу. Схватил за горло так крепко, что я захрипела, и злобно прошипел, приблизив своё лицо к моему:
— Не зли меня, иномирянка! Твоя человеческая душонка не настолько ценна, чтобы я терпел от тебя оскорбления в свой адрес. Уничтожу и...
— Руки от неё убрал! — приказ, прозвучавший со стороны, заставил Ориса оборвать на середине свою яростную речь и замереть, а меня в изумлении распахнуть глаза, потому как узнала голос того, кому он принадлежал. Это был Чонгук!
* * *
— Ну надо же, кто явился! — цокнуло языком божество людей, первым придя в себя после полученного сюрприза.
Его рука убралась с моей шеи, а сам мужчина развернулся лицом к незваному гостю и продолжил:
— Одна душа, лишившаяся много лет назад своего тела, пришла спасать другую, которую вот-вот постигнет та же участь. Как трогательно!
—Пранприя, подойди ко мне, пожалуйста, — мягко попросил основатель крепости Дарт'Сулай, проигнорировав слова Ориса, и протянул мне руку.
Принять которую сразу я не решилась. Отошла от людского божества и встала таким образом, чтобы между обоими мужчинами и мной было примерно одинаковое расстояние.
Почему так поступила? Да потому, что паранойя разыгралась. В голову пришла мысль, что явившийся брюнет может и не быть Чонгуком. Что меня снова пытаются провести? Личину моего погибшего мужа уже дважды использовали, чтобы добиться моего доверия, а теперь вполне могли переключиться на вампира, которого я так хотела вернуть к жизни.
—Пранприя? — нахмурился брюнет, поймав мой настороженный взгляд, и медленно опустил руку. — Что случилось? Почему ты так на меня смотришь?
— Потому, что сомневаюсь: ты ли это, или мне снова хотят задурить голову. Хочется верить, что нет, но...
— Тебе нужны доказательства.
— Да, — нервно кивнула, глядя на собеседника. — Скажи мне то, что не могут знать чужие. Только мы с тобой.
— Совсем ты, смертная, умом тронулась! — ухмыльнулся Орис, бесцеремонно влезая в мой разговор с князем Чон.
И был снова проигнорирован: как мной, так и им.
Вместо того, чтобы отвлечься на людское божество, вампир задумался на минуту, а потом произнёс, глядя мне в глаза:
— В день нашего неудачного знакомства, Пранприя, ты попросила свою служанку принести соль. Хотела таким образом защитить свою комнату от моего вторжения. Помнишь?
— Да, — выдохнула я, испытав просто грандиозное облегчение от того, что вижу и говорю именно с Чонгуком.
Вряд ли кто-то из местных Высших сущностей был бы в курсе такой мелочи, касающейся моего прошлого. И когда тот, мягко улыбнувшись, вновь протянул мне свою руку, не раздумывая уцепилась за неё. А в следующий миг оказалась в крепких объятиях. Уткнулась носом в надёжное мужское плечо.
— Теперь всё будет хорошо, Прия, — шепнул Чонгук, легонько целуя меня в волосы. — Ты больше не одна.
— Наивные! — раздался издевательский смешок Ориса, умудрившегося каким-то образом расслышать тихие слова, которые были обращены совсем не к нему. — Хорошо у них всё будет. Как же! Попасть сюда — половина дела, а вот выбраться... Впрочем, вы двое глупцов сами это скоро поймёте. Мне надоело тратить на вас своё время. Счастливо оставаться!
То, что людское божество исчезло, одарив нас с князем Чон финальной порцией яда, я ощутила по разом изменившейся окружающей атмосфере. Она перестала давить на голову и дышать стало значительно легче. Напряжение, в котором пребывала до этого, начало отпускать, и я, подняв голову, с улыбкой обратилась к Чонгуку.
— Как ты меня нашёл?
— С помощью магии и одной весьма любопытной книги, — последовал незамедлительный ответ, который сопроводила лукавая улыбка.
— И вот прямо сразу понял, что та, кого ты нашёл с помощью этой самой магии — я? У меня ведь сейчас совсем другая внешность. Та, которая была до попадания в тело Лалисы.
— Понял, конечно, — улыбка обнимающего меня мужчины стала шире. Тело — всего лишь оболочка, а я искал душу. И когда оказался на этом пляже, то осознал, что близок к своей цели. Что я тебя нашёл!
— Нашёл, да. И я очень рада тебя видеть. Вот только...
— Что?
— Мы с тобой тут застряли. Я пыталась найти выход с этого дурацкого пляжа, но всё впустую. Это место подобно закольцованной ловушке: в какую сторону не пойдёшь, вернёшься на одно и то же место.
— Выход отсюда есть, Прия. Но, чтобы его покинуть, тебе придётся мне довериться.
— Я верю, — прошептала, завороженно глядя в тёмные глаза красавца-вампира, в которых одна за другой начали вспыхивать алые искорки.
— Спасибо! — раздался в ответ хриплый шепот, в то время как сам мужчина начал медленно склоняться к моим губам, словно собирался поцеловать. — А сейчас закрой свои прекрасные глаза, моя Алая княгиня. Мы возвращаемся домой...
Чон Ыну
Согласившись помочь отцу в его опасной затее по возвращению Лалисы, младший князь Чон не подозревал, что это окажется так трудно.
И начало ритуала выглядело достаточно безобидно.
Они вернулись в комнату к девушке, отпустили Розанну, после чего основатель Дарт'Сулай кинжалом порезал свою ладонь и, сверяясь с книгой, кровью нарисовал три символа: два из которых выглядели как половинки одного целого, а третий представлял собой две параллельные линии заключенные в круг.
Так вот именно этот знак «украсил» запястье Ыну , а два других отец начертил на тыльной стороне ладони своей руки, и ладони Лалисы. После чего улёгся рядом с ней, переплёл свои пальцы с пальцами девушки и принялся давать пояснения:
— Сын, сейчас я произнесу слова заклинания, которое свяжет нас троих единой цепью. Тебе самому делать практически ничего не придётся.
— Практически? — переспросил молодой князь, пододвигая к кровати кресло и устраиваясь в нём.
— Да. Всё, что будет требоваться от тебя, не покидать пределов этой комнаты. Чем дальше ты от нас будешь находиться, тем, соответственно, слабее будет связь. А это, как ты понимаешь, совсем нехорошо.
— Понимаю! И никуда не уйду отсюда!
— Спасибо, Ыну , — на губах отца появилась улыбка, а потом он закрыл глаза и принялся тихо шептать себе под нос слова на старом языке вампиров. Том самом, на котором в Эрстейне мало кто мог полноценно разговаривать. В военной Академии и Академии магии изучали лишь азы древнего диалекта.
Изучал его и молодой наследник прославленного рода Чон. Вот только делал это без особого интереса и потому не понял ни слова из прозвучавшего заклинания.
А вот отец явно владел старым языком вампиров, потому что произнёс нужные слова без запинки. И как только прозвучало последнее из них, погрузился в сон.
Потянулось мучительное время ожидания.
Мужчина сидел, ходил по комнате, подходил к окну и к двери, в которую несколько раз пытался прорваться командующий Сорен. Именно пытался, потому что Ыну держал оборону, не пуская никого в комнату и ждал. Бросал частые, тревожные взгляды в сторону отца и Лалисы: страшась того, что они могут перестать дышать.
Поэтому, когда сцепленные руки «спящих» начали светиться белым светом, слегка напрягся. Что это могло означать: всё идёт как надо, или совсем наоборот?
Ыну шагнул ближе, чтобы получше рассмотреть необычное явление, и в этот самый момент его накрыло... Тело внезапно налилось тяжестью, отчего мужчина едва не упал. Буквально в последний момент успел сделать несколько шагов в направлении кресла и рухнул уже в него. После чего начался настоящий кошмар. Знак, что был нарисован на запястье, резко нагрелся, а затем вампир ощутил, как нечто потянуло из него магию.
— Тьма! — в ужасе воскликнул младший князь Чон, увидев, как на разрисованной руке начинают одна за другой вздуваться вены. — Что происходит?
Ответа, естественно, не последовало, а попытка вскочить на ноги привела к встрече с полом и падению кресла, за которое Ыну схватился, стараясь удержаться на ногах.
Выругавшись снова, и не зная, что предпринять, дабы облегчить собственное состояние, он едва ли не ползком добрался до другого кресла. Того, что стояло в углу комнаты. И к собственному удивлению понял, что находиться там ему гораздо легче. Расстояние, как и говорил отец, действительно играло роль. А ещё магический резерв, от которого к этому моменту осталась меньше половины, стал опустошаться куда медленнее. Однако не успел молодой аристократ порадоваться произошедшим улучшениям, как на него обрушилась иная напасть. А именно, резко обострилось обоняние, и Ыну ощутил запах крови супруги: слабый, но от того не менее привлекательный. И по мере того, как утекали его собственные силы, он становился всё ярче, а желание вкусить запретной живительной влаги, всё сильнее.
Мужчина в отчаянии застонал и уткнулся носом в рукав своей рубашки, чтобы хоть немного приглушить манящий аромат. А потом ещё и крепко зажмурился, чтобы не видеть девушки, которая являлась его источником.
«Великая вещунья, ну когда же всё это закончится⁈ — мысленно взвыл князь Чон. — Я же не железный!»
Вот только та, к кому он обращался, не спешила отзываться на этот крик души. Пытка продолжилась. И, казалось, конца-краю ей не будет.
* * *
— Ыну ! Ыну , очнись! — ударил по ушам взволнованный голос, а плечо, вырывая из полузабытья, ощутимо сжала чья-то рука.
Мужчина с трудом разлепил глаза и увидел перед собой того, чьего пробуждения дожидался столько времени.
— Отец?.. Ты? А Лалиса...
— Очнулась, — прозвучало в ответ успокаивающее, а рука родителя, которая привела молодого аристократа в чувство, принялась помогать ему подняться на ноги. — Ты совсем ослаб!
— Я думал, этот кошмар никогда не закончится и приготовился сдохнуть в этом кресле, — бледно пошутил Ыну , практически повисая на отце. — Всё ради вас двоих. Цени мою щедрость.
— Язвишь? — усмехнулся тот, выходя со своей ношей в коридор. — Значит не всё так плохо.
Молодой князь открыл рот, чтобы огрызнуться, но практически тут же закрыл его. Понял, что отец прав. Стоило им оказаться за пределами спальни, где творилась древняя магия, как прежнее отвратительное самочувствие начало выправляться. К телу вернулась чувствительность, и через несколько мгновений Ыну даже смог самостоятельно стоять.
— Тебе сейчас нужно хорошо поесть и лечь спать, — последовало тем временем продолжение от родителя. — Давай я провожу тебя до комнаты и вызову прислугу.
— Не надо! — отмахнулся Ыну от поступившего предложения. — Я сам...доползу. Иди к Лалисы, отец. Полагаю, ей сейчас гораздо хуже, чем мне. Ты нужен девушке.
И не дожидаясь возражений на свои слова, младший князь Чон двинулся вдоль стеночки в сторону своей комнаты.
Однако уйти далеко он не успел. Его окликнул отец:
— Сын!
— Ну что ещё? — тяжело вздохнул тот, с неохотой оборачиваясь на звук.
— Спасибо тебе за помощь. Одному бы мне пришлось очень тяжко.
— Принимается, — криво усмехнулся Ыну и, отвернувшись, поковылял дальше.
Физическое состояние было весьма далёким от хорошего, но он не собирался переживать по поводу этого. Что значит зверская усталость против той лёгкости, что поселилась у него на душе? Лалиса очнулась, отношения с отцом налаживаются... Жизнь прекрасна!