30 глава «Ворон»
Брендон
Тишина в доме теперь была другого свойства. Она не была пустой или звенящей. Она была наполненной. Тихим скрипом половиц под ее босыми ногами по утрам. Шелестом страниц книги, которую Вики читала, устроившись в углу дивана. Гулким смехом Джимми, который стал еще более частым гостем. Это была тишина обжитого пространства, где два осторожных сердца учились биться в унисон, без помощи магии.
Контракт от ведущей команды штата лежал на столе в гостиной. Солидная папка с логотипом, за которой маячили миллионы, национальная слава и билет в высшую лигу. Я отложил ее в сторону. Впервые в жизни я не рвался подписать немедленно. Мне нужно было обсудить это с Вики. Потому что это касалось нас обоих. Нашего будущего.
Плюшевый мишка сидел на верхней полке книжного шкафа в гостиной, между старой энциклопедией и фотоальбомом. Мы решили убрать его. Не выбросить – слишком много было связано с этой игрушкой. Но и не использовать. Магия, связавшая нас, выполнила свою работу. Она была костылем, который помог нам встать и сделать шаги навстречу друг другу. Теперь костыль был не нужен. Теперь мы держались за руки.
Той ночью я не мог уснуть. Мысли о контракте, о переезде, о новой жизни смешивались с простым, физическим желанием быть ближе. Я встал и босиком прошел по темному коридору к ее комнате. Дверь была приоткрыта, как бы в немом приглашении.
Луна заглядывала в окно, заливая комнату молочным светом. Вики стояла у этого окна, спиной к двери. На ней была только моя старая футболка с номером команды. Белая ткань мягко облегала изгибы ее тела, заканчиваясь высоко на бедрах. Она опиралась локтями о подоконник, и лунный свет выхватывал из полумрака линию ее шеи, хрупкие ключицы, тонкие, но сильные ноги.
Я замер на пороге, дыхание перехватило. Я видел ее разной – взъерошенной фурией в лесу, заплаканной девушкой на полу, усталой и стойкой в кафе. Но такой – беззащитной и доверчивой в моем пространстве, в моей одежде – не видел никогда. Это было сильнее любого волшебства.
Шаги мои были бесшумными, но она почувствовала меня. Не оборачиваясь, Вики лишь слегка наклонила голову, обнажив шею.
- Не спится? – тихо спросила она, и ее голос в ночной тишине звучал как шепот самого дома.
- Нет, - хрипло ответил я.
Подошел вплотную, ощущая исходящее от нее тепло. Руки сами легли на ее бедра, чуть ниже края футболки. Кожа под моими пальцами была прохладной и невероятно мягкой. Я чувствовал, как по ней пробежала мелкая дрожь.
Не говоря ни слова, я мягко, но уверенно развернул ее к себе. Приподнял ее и усадил на широкий деревянный подоконник. Встал между ее расставленных коленей, втиснувшись в это интимное пространство, и наши взгляды наконец встретились на одном уровне.
- Брендон… - начала было она, но я уже накрыл ее губы своими.
Этот поцелуй не имел ничего общего с тем, что был на стадионе. Тот был вспышкой, откровением. Этот был… исследованием. Медленным, властным, глубоким. Ее губы ответили мне с той же страстью, руки вцепились в мои волосы, притягивая ближе...
Мои руки, большие и шершавые от тренировок, наконец-то получили свободу. Они скользнули под футболку, исследуя гладкую кожу ее спины, ребра, лопатки. Каждый вздох, каждый стон, вырывавшийся у нее в поцелуй, был музыкой. Я оторвался от ее губ и заскользил губами ниже, оставляя горячие поцелуи по линии ее челюсти, шеи, целуя ключицу, что так сводила с ума. Мои пальцы нашли завязки ее легких трусиков и медленно потянули их вниз.
Она откинула голову назад, упираясь в стекло, и ее грудь выгнулась навстречу мне под тонкой тканью футболки. Я накрыл ее ладонью, чувствуя, как учащенно бьется женское сердце. Ее собственные руки были нетерпеливы – они стягивали с меня майку, и вот уже моя обнаженная грудь прижалась к ее животу, а ноги обвили мою талию, втягивая в ту самую горячую, влажную бездну, куда я так отчаянно стремился.
Я вошел в нее одним медленным неотвратимым движением, погружаясь в тепло и тесноту. Мы оба замерли на секунду, глотая воздух, слившись воедино не только телами, но и взглядами. В ее глазах я увидел не стыд, а то же самое жадное желание, что было и у меня.
И тогда начались глубокие движения, полные немого диалога. Я держал ее за бедра. Женские пальцы впились в мои плечи. Ее стоны, тихие и прерывистые, смешивались с моим тяжелым дыханием. Это был танец, который мы откладывали слишком долго, боясь спугнуть хрупкое, что возникло между нами. Теперь страхи были забыты.
Я чувствовал, как ее тело начинает сжиматься, как ее ноги дрожат. Я ускорился, уже не в силах сдерживаться, и в следующий момент мир взорвался, тихо и сокрушительно. Ее крик, подавленный моими губами, ее тело, судорожно обвившееся вокруг меня, и мое собственное освобождение, прокатившееся волной жара.
Мы стояли так еще долго, лоб в лоб, делясь одним воздухом, пока пульс не успокоился. Потом я судорожно поднял ее на руки, как самое драгоценное сокровище, и отнес в кровать.
Обняв ее сзади, прижав к своей груди, я смотрел в темноту. На полке в гостиной молчал плюшевый мишка. На столе лежал контракт. А в моих руках, прижатая к сердцу, спала девушка, ставшая моей настоящей, нерушимой магией. Больше не было страха, не было пустоты. Была только эта новая, общая тишина – тишина дома, тишина двух сердец, нашедших, наконец, свой покой.
***
В глубокой ночной тишине за окном послышался едва уловимый шорох крыльев. На карнизе, омываемым лунным светом, сидел ворон. Его черное, как смоль оперение сливалось с темнотой, и только блестящий, словно стеклянный, глаз был направлен в комнату – на сплетенные фигуры на кровати.
Он просидел так недолго, будто ставил последнюю точку в давно написанной истории. Глубокое, хриплое «каррр» прозвучало негромко, но отчетливо в ночи – не угрозой, а скорее… прощанием.
Затем он оттолкнулся от карниза, и черный силуэт растворился в лунном небе, унося с собой последний отголосок лесной чащи, ночной ярмарки и колдовства, которое, выполнив свою миссию, наконец отступило, оставив людей наедине с их собственным, выстраданным счастьем.
КОНЕЦ