Мой мишка

Вики

- И как давно вы живете вместе?

Я слегка склонила голову набок на вопрос матери. Мать, очевидно, нарочно отправила Стива разбирать чемоданы, чтобы поговорить со мной наедине. Мне нравятся подобные разговоры по душам с близким человеком, только вот в данном случае мне снова придется врать, если не хочу, чтобы мама ударил приступ, когда она узнает, что живем мы второй день. Ложь во благо, как говорится. Лучше некоторые моменты приукрасить для спокойствия в семье.

- Месяц… - протянула я.

- Месяц?! И ты не рассказывала мне о нем? – мама обижено скрестила руки на груди. – Про Стива ты не забывала спросить, а рассказать мне про своего кавалера даже не собиралась?

- Хотела для начала убедиться, что это серьезно. Зачем лишний раз тревожить тебя из-за интрижки, - проговорила я, не моргнув и глазом, хотя в душе уже представляла, как буду рассказывать ей, что мы не сошлись характерами и разошлись.

Вдруг мама шмыгнула носом и торопливо вытащила из кармана легкого жакета носовой платок. Ее слезы всегда были, как скребок по сердцу, сейчас же ранили в самую глубину души. Я лишь скатилась с дивана на колени перед ней и ласково сжала ее руки.

- Не переживай, милая, - обдувая ресницы сказала мать, - я просто стала сентиментальной. Моя девочка выросла и нашла такого прекрасного человека. Знаешь, твой отец был первым мужчиной, которому я открыла свое сердце и последним. Если ты не уверена до конца в своих чувствах, не открывайся ему полностью, иначе потом будет больнее, если вы разойдетесь.

Пожалуй, мама знала меня лучше меня самой. Знала, насколько мне сложно открываться, знала мой нрав и знала, что я не буду терпеть многих вещей в отношениях. Возможно, потому что я никогда не любила, окунувшись в это с головой. Так лишь легкие интрижки. Сложно погружаться в эту бездну, когда видишь на протяжение многих лет, как страдает твоя мама, после того как Господь решил забрать у нее единственную любовь. Вот понимаю была любовь несколько веком назад. Улыбнулся тебе на балу какой-нибудь симпатичный офицер и уже любовь до гроба. Прожили десяток лет и умерли молодыми. В наше же время нужно хотеть встретить старость с этим человеком. Не знаю, как вы, а я всегда представляю не парня рядом с собой, а сварливого деда, которым он станет. Я не против ворчливого тона и споров, но, чтобы в конце он говорил: «Ладно, Бабка, пойдем погуляем, а то уже запылились дома».

- Все будет хорошо, мам… - мой тон прозвучал неуверенно, но мама совершенно не обратила на это внимания, продолжая вытирать слезы.

Осушив до конца заплаканное лицо, мама уже воодушевленно поднялась с дивана и принялась осматривать дом. Прошлась по всем коридорам, восторгаясь каждым сантиметром дорогого ремонта. На некоторые вещи до этого момента даже не обращала внимания. Например, на зеркальные потолки, светодиодная лента по краю напольного плинтуса. Ночью я старалась не выходить из комнаты, ночью же, должно быть, в дом царит весьма интимная обстановка. Мебель была сделана вся из красного дуба и обшита мягкой обивкой. Темные оттенки преобладают, ярких в принципе было не встретить.

- Судя по интерьеру, - едва сдерживая усмешку, заговорила мама, - где-то тут должна быть «красная» комната.

- Мама…

- Не осуждаю, если это так, - тут она уже не смогла сдержать звонкого смеха, который в итоге сменился кашлем. Мама снова вытащила носовой платок и приложила его к губам, пытаясь утихомирить приступ кашля.

- Все хорошо? Ты была у врача?

- Была. Ничего серьезного. Так, грипп очередной из-за слабого иммунитета.

- Нужно показаться другому врачу. Нужно второе мнение. Он лечит тебя уже слишком давно от этого гриппа. Может стоит попробовать другое лечение?

- Все хорошо. Видишь? Кашель уже стих. Просто в горле пересохло. Может угостишь чаем?

- Конечно…

Кашель правда не тревожил ее последующий час. Возможно, я и вправду просто преувеличивала симптомы обычного гриппа. Стив не спускался, оставаясь в отведенной для них комнате. За что он мне нравился, так это за тактичность. Он знал, когда лучше появиться, а когда уйти. Этого времени нам хватило, чтобы обсудить всё, что произошло с нами во время разлуки. Но нашу беседу вдруг прервал хлопок двери. Я поднялась, чтобы, как любящая девушка, встретить своего молодого человека с тренировки. Растянулась в улыбке и готова была уже полететь в объятия Брендон, когда вдруг увидела Джимми. Мальчишка смотрел на меня округлившимися глазами, не менее удивленно, чем я на него. Но, что было еще более нелепо, так то, что он пришел не один. Следом за ним шла светловолосая женщина. Ее черты лица были по-настоящему изящными, и она могла мимически передать любую эмоцию. В данный момент у нее на лице читалось легкое пренебрежение и отвращение.

- Вы кто? – однотонно спросила женщина.

- Мам, это Вики, - запрокинув голову, ответил Джимми.

- И что эта Вики делает в доме моего сына?

Сына… Так это никто иная, как мать Брендона. Так бы и не сказала, они совсем не похожи.

- Я девушка вашего сына… - практически заикаясь, ответила я.

- Девушка?! – возмущенно выкрикнул Джимми. – Я же сказал ему, что ты будешь моей девушкой!

Моя мама тихонько посмеялась и поднялась из-за стола. Ее улыбка была вежлива, но она не смогла растопить сердце Миссис Райн.

- Полагаю, это первая ваша встреча с моей дочерью? – проговорила мама и снова безвольно улыбнулась. – Наверное, ваш сын хотел более официальную встречу.

- Он сейчас должен уже вернуться, Миссис Райн… - с дрожью в голосе произнесла я и отвела взгляд на настенные часы. Брендон должен был вернуться уже с полчаса назад, поэтому уверенности в его скором возвращении у меня не было. Еще и зная привычку его команды, идти в кафе после тренировки, вовсе не оставляло мне надежды. – Я позвоню ему.

Сломя голову я побежала в комнату за мобильным телефоном. Ноги не останавливались, даже когда я набрала номер. Точно в такт гудков, я нарезала круги по спальне, но, сколько не звони, никто не отвечал.

- Бери же трубку… - процедила я, но ответил мне лишь автоответчик.

Я снова и снова повторяла звонок, пока внутри закипала паника. Но тут мой взгляд упал на медведя, который точно с намеком смотрел на меня своими черными глазами. Я подлетела к нему и стала мять лапу, чтобы Брендон, наконец, ощутил мою панику. Но по-прежнему никто не отвечал. Паника сменилась злостью, и сама того не предвещая, я влепила медведю пощечину.