Мой Варвар

Что ж такое-то. Почему он снова вплыл в ее жизнь, и почему именно сегодня, так символично. Именно когда она встретила молодого человека, с которым хотела пить кофе, побродить по осенним улочкам этого теплого провинциального города, держась за руки, мило болтая о фильмах, книгах. И вот вновь так на него реагирует. Сама себе уже несколько раз давала установку: забыть, закрыть, зацементировать свои эмоции, особенно к этому человеку, и, как ей казалось, все остыло, была просто уверена. Для этого и уехала к черту на кулички, чтоб не видеть, не слышать и, не дай бог, никогда не прикасаться к этим опасным для жизни отношениям. Жизнь так часто смеётся над всеми нашими решениями. Мы хотим одного и стремимся к этому, а в итоге получаем совсем другое. Сейчас она с болью, но четко поняла, что реки, которые текут в ней, ждут его отражения, все дороги, которыми она идет – его шагов, а сердце… Нет! Ну почему же все именно вот так, почему она не может принимать решения не опираясь на свои эмоции, свое сердце, надо же быть прагматичной, разумной. Человек, не перегоревший в аду собственных страстей, не может их победить. То, от чего уходила, уклонялась, якобы забывая, находится в опасной близости от нее, и в конечном счёте оно возвращается, но с удвоенной силой. Девушка села в машину, вырулила и плавно повела на выезд из города. Спустя 20 минут, припарковалась у своего нового дома. Взяла почту и медленно побрела к двери, но что-то ее остановило и она повернула в сад, сейчас не очень хотелось оставаться внутри дома, как бы замечательно и уютно там не было. На улице стояла осень и сегодня было на удивление тепло. Ах, осень – кофе, вкус корицы, шоколад, блуждающие мысли о нем, его тепле, его силе, пушистый плед, горящий камин, шоколадно-желтый цвет листвы, изморозь и вновь улыбка от камина. 

Осень – это чай с лимоном и имбирем, невысокие удобные ботинки, джинсы, это куртка с капюшоном, а может быть тонкие чулки, юбка-карандаш, элегантный плащ, тонкие перчатки, пирожные в коробке, погодные причуды… Осень – это ранний вечер, зябкие руки, первый снег, жгучее желание вылить, отдать все то огромное, большое и удивительно прекрасное, что накопилось внутри – любовь. Печаль упала ей на плечи, так неожиданно и так некстати, да, в принципе, печаль редко бывает к месту. Ее цветник пожелтел, краски поменялись на шоколадно-желтые , редкие розы доцветали, умирая на пороге заморозков. Она взяла в руки потемневший бутон и посмотрела на него. Жалость к себе и мысли о том, правильно ли поступила, уехав из Парижа, бросив все, просачивалась горьким ядом в сознание. Шла по саду, подкидывая ногами опавшие листья, и размышляла, из рук, там где держала почту, выпало письмо с банковским штампом, странно что она его не заметила раньше. Девушка подняла его и увидела, что это письмо из банка, в котором числилась ее карта, вернее карта, которую делал для нее Кристофер. Ничего не понимая, Сондрин вскрыла конверт и ахнула. Все деньги, которые она сняла с карты в последний раз, а именно около 200 тысяч долларов, были сейчас оформлены как кредит, по которому она уже имела огромную задолженность и штрафные санкции. Ладошки взмокли и сердце заколотилось с бешеной скоростью. Вытерла лоб, на котором выступила испарина. Что это? Она не могла понять что читает, содержимое письма долго до нее не доходило. Как так могло получиться, ведь карта была дебетовая, и никто не предупреждал ее о том, что это может быть кредит. Если бы она была ознакомлена с условиями, никогда бы не позволила себе совершить подобные действия. Девушка была не просто в шоке, она находилась в стрессовом состоянии, не способная принимать правильные решения, да что там правильные, никакие . Такого не может быть и отдать сейчас сумму в размере 250, а то и 270, по последним выпискам, тысяч она просто физически не могла. Весь ее годовой доход составлял не более 70. У нее затряслись руки и дыхание было рваным. Расплакалась. Столько всего сегодня навалилось. 
– Как, господи, ну как такое может быть? – она проговорила и вновь разрыдалась.
Зная, как нотариус, тонкости работы банковской сферы, она чувствовала, что вероятность ошибки равна 0,0001 процент, но все же решила позвонить и все уточнить. Милая девушка монотонным голосом приглашала ее в их филиал банка в ближайшем большом городе, для того чтоб объяснить ситуацию и вывести порядок платежей. Каких платежей, о чем она говорит. Сондрин рухнула в кресло и опустила руки. Мысли лихорадочно работали, такого просто не может быть, с точки зрения закона и правил, они никак не могли повесить на нее кредит с дебетовой карты, это были деньги, которые принадлежали ей, ну не ей они принадлежали… Да, они принадлежали Кристоферу, и как только она уехала и сняла все деньги, так они превратились в кредит. Как же она сразу не догадалась, это он, он сделал так, что они превратились в кредит и теперь она должна, но не ему, а банку. Она попала в ловушку, так искусно расставленную им. Сознание того, что там, куда она приедет, все будет выверено и она не докажет вообще ничего, пришло совершенно осознано. Да, это были не ее деньги и она не имела права их снимать, на них она сняла дом, открыла свою практику, переехала и сейчас безбедно живет. Вернее жила, сейчас все рухнуло как карточный дом. Но как нотариус она понимала, что как бы это не звучало с этической стороны, но карта была оформлена на нее, деньги там были как бы ее, ведь баланс был положительным и только она отвечает за движение средств по ней. Если, конечно, не было никаких дополнительных условий, о которых она не знала. Но ведь когда она снимала деньги, ее должны были предупредить. Девушка всю ночь проходила по комнате. Такой страшный финансовый крах мог убить кого угодно, а она не исключение. Рано утром привела себя в порядок и поехала в банк. 
– Хочу уточнить по поводу письма, которое я получила, – она сидела в кабинете у менеджера, ничего не понимая, но уверенная в своей правоте. 
– Секундочку, я уточню у управляющего, – молодая, немного напуганная девушка убежала, через минут десять вернулась, отдав ей письмо. 
– Вам нужно пройти к управляющему, вам все объяснят, – она с жалостью посмотрела на Сондрин. 
Девушка пропустила мимо себя все чужие эмоции и направилась в кабинет к управляющему банка. 
– Такого не может быть. Объясните мне, откуда могла взяться задолженность, я ведь снимала свои средства. 
Банковские служащие – это особый род людей, кажется, что они практически никогда не проявляют эмоций и они им не даны, они строго следуют своим правилам, вернее не своим, а правилам, которые устанавливает банк, и никогда от них не отклоняются. Иногда кажется, что даже выражение их лиц строго прописано в трудовом договоре.
– Присаживайтесь, я вам попытаюсь все объяснить, – мужчина, гладко выбритый, немного полноватый, не вступал ни в какие конфликты. Казалось, что он был совершенно в курсе всего, о чем она говорила. Он начал монотонно, максимально доступным языком, объяснять все, без всплесков и эмоций. Видно было, что данная ситуация была для него обычной работой, рутиной, в то время как в ней бушевал огонь. 

– Данный вид карты был оформлен под большой депозит, который был размещен у нас на имя господина Себастьяна Торпа. Господином Торпом был оговорен момент, если с данной карты снимут все средства и карта будет аннулирована, она отсоединяется от финансирования и переходит в разряд кредитных, но требуется его дополнительное подтверждение. Два месяца назад мы получили такое подтверждение, насколько мне известно, вы должны были сделать так, чтобы господин Торп его нам не отправлял. Без его решения условия по карте не меняются, т. е она так бы и осталась, как говорится, на его финансировании. Так что вы либо должны были выполнить какие-то условия, согласно вашим договоренностям и господин Торп не отправлял бы нам подтверждение на кредит на вас , либо… – он красноречиво на нее посмотрел и развел руки в стороны. 
– Что? О чем вы говорите, я не знаю ни о каких дополнительных соглашениях, где я возьму такие деньги? 
– Ну они же у вас были. Вы их сняли, просто верните их ему на счет и все, – он ехидно смотрел на нее. – Если денежных средств у вас нет, есть еще одно решение, просить г-на Торпа отозвать требования о погашении задолженности, или хотя бы дать вам возможность делать это частями, по той причине, что он требует чтоб вы погасили долг в течении 2-х месяцев, или разбирательство, лишение лицензии, запрет на занятие деятельностью на 5-7 лет и, естественно, статья – «мошенничество с кредитными картами». 
– Господи, о чем вы, что вы говорите, какое мошенничество, он сам отдал мне эту карту. 
– Возможно, а возможно вы ее украли. Ведь сам г-н Торп ничего об этом не говорит, он требует от нас, чтоб мы провели ряд мер в отношении определенного человека по взысканию его долга, и вот мы проводим обычную стандартную процедуру. Но, учитывая что вы занимаетесь нотариальной практикой, потеря лицензии только будет стоить вам достаточного количества средств, плюс репутация, а уж обо всем остальном не стоит и думать, поэтому самый простой вариант – договориться с г-ном Торпом. Насколько мне известно, он достаточно лояльный в таких вопросах и даст, как мне кажется, вам отсрочку. Привезете мне документ, о том, что он готов отклонить свое решение, я сразу все приторможу, – он смотрел на нее с явным намерением помочь, девушка видела, что он действительно не жаждал ее финансовой смерти. – У меня нет желания разрушать вашу жизнь, а судя по тому, что делает Себастьян…– он развел руки в стороны. – Не смею вас больше задерживать.
Себастьян. Странно, его депозит был оформлен давно, еще тогда, когда они были близки и он был оформлен на Себастьяна Торпа, а как же Кристофер? Почему она называла его Кристофером, он представлялся так и все знали его так. Странно, очень странно. Она выдохнула и поймала себя на мысли, что внутри словно опустился занавес, она вновь была отрезана от мира и вновь он выстраивал коридоры и мостил тропки, по которым она должна прийти к нем, не сворачивая никуда . Не потому, что не хотела, а потому, что все другие дороги он закроет, должна прийти и просить, либо полный крах. Откинулась на сидение машины. Должен быть еще выход. В этот момент получила письмо на е-мейл от банка с полным адресом Себастьяна Торпа. Естественно, это была Швейцария. 
– Нет, нет, нет! – она завыла и расплакалась. – Я не хочу, не хочу опять в этот ад, даже если я мечтаю о нем и брежу ночами о его губах и руках. Не хочу опять испытывать эту страшную боль потери, не хочу смотреть на то, как он живет, не хочу прикасаться к его идеальному стерильному миру, не хочу пройти сквозь его калибровку, потрошение своей души в его угоду. 
Так много всего прошло и если он сейчас с ней так вот поступает, значит он зол, очень зол, а его гнев – это самое страшное, что она видела . Тушь текла, попадая в глаза, которые начали щипать, расплакалась еще сильнее. Через минуту телефон вновь пискнул сообщением о том, что на е-мейл пришло новое письмо, она посмотрела заплаканными глазами, там был график и рекомендации за сколько времени и по каким телефонам можно обратиться к его секретарю, чтобы попасть на личный прием. Когда представила саму встречу, ей стало еще хуже. Она должна будет записаться на прием. Приехать в Швейцарию и в назначенное время прийти к нему в кабинет в его офисе. И самое страшное, что ей нужно будет смотреть ему в глаза, что-то объяснять, угождать, стоять пред ним с вытянутыми вдоль тела руками, как– то оправдываться, что-то объяснять, человеку, с которым не хочет не просто встречаться, а даже о нем думать, человеку, который в прошлом сделал из нее свою игрушку, куклу, все что угодно, но сейчас ей нужно было просить его дать ей денег. 
Какой кошмар, ей даже стало тошнить от такой ситуации. Она вспомнила выражение, недавно прочитанное ею в социальных сетях: «Не желай – желания могут исполниться. Не ищи – ты можешь найти. Не зови – ведь тебя могут услышать». Она старалась не звать. Но все внутри тянулось к нему одному, такому сильному. Не думай – мысль материальна, сколько раз она представлял встречу, сколько раз прокручивала ее. Забудь, если не хочешь вернуться в прошлое, не смотри в бездну, если не хочешь, чтобы она начала всматриваться в тебя. Сейчас она четко осознавала, что подходит к бездне и она всматривалась в нее этими синими глазами, холодными, жестокими, не хватает только его толчка, чтоб столкнуть , но это обязательно будет, он уже построил для нее лабиринт и она уже по нему идет.