Мой Варвар

– Да-да-да, вот она, воинственная девушка, которая обвинила меня во всех мыслимых и немыслимых извращениях, – он вошел в помещение и ярко зажегся свет. К ней не приходили уже очень долго, казалось что ее бросили в подвал на всегда. 
–Да, выглядишь ты отвратительно, – Себастьян стоял над ней и крутил в руках телефон. – Как же нам поступить, мне говорили, ты бунтуешь? Несколько раз делала попытки сбежать? 
Молча смотрела на него, практически невидящими глазами, не ела уже почти неделю, да и после того, как ее несколько раз ударило током плохо восстановилась. 
– Отправляйте ее в мое отделение, посмотрим, насколько долго она у меня продержится. 
Вертолет сильно гудел, кое-как ее усадили и закрепили ремнями безопасности. Себастьян сидел за штурвалом. Они аккуратно взлетели, дальше не помнила, потому что то ли уснула, то ли просто потеряла сознание. 
Ее комната, в которой сейчас была, ничем не отличалась от той, в которой девушка находилась ранее. Такой же пол, такой же круг и та же темнота. Он вошел тихо, в мягких мокасинах, практически не слышно. Его стрижка была короткой, черные волосы были уложены , щетина нескольких дней делала его старше и скрывала новый появившийся шрам. Только выражение глаз так и осталось холодным и презрительным. Такие красивые, большие синие глаза, они должны дарить тепло, а они только замораживали и цинично смеялись. 
– Мы немного поменяем то, что сейчас происходит с тобой. Теперь, когда ты здесь, и так много событий нас соединяют или, наоборот, разделяют, я могу делать с тобой все, что захочу. Все так расставлено что ты полностью моя. Я могу одевать тебя, раздевать. Трахать тебя сам или банально подложить под других. Ты принадлежишь мне. И ты наконец осознала, ну я на это рассчитываю, что это ни капли не романтично, не сексуально или забавно. Это не то, о чем можно мечтать или желать. Ты пленница. Ты получаешь то, что заслужила. Моя роль заключается в том, что я могу унизить, растоптать тебя до самого основания, чтобы ты лишилась всяких чувств, эмоций, надежд и глупой мечтательной чепухи. Если я скажу тебе трахать другого, твой ответ должен быть «как долго». Я тебе говорю – надень или сними, ты не спрашиваешь и не раздумываешь, а берешь и делаешь, и при этом ценишь то, что я тебе даю. Ты моя. И тут нет никакого «жили долго и счастливо». Как же много я хочу с тобой сделать. Ты столько грязи вылила на меня. Ты так много всего разрушила что, – он развёл руки в стороны. – Даже мой изощрённый ум не в состоянии придумать наказания, достойного твоих действий, но я знаю, что я сделаю. В каждом человеке живет порок. Иногда он спрятан очень глубоко, а иногда он рвется из клетки, как голодный зверь. Его можно сдерживать годами… Но однажды он вырвется и сожрет все вокруг: совесть, стыд, долг… Не оставит ничего, кроме первобытного желания наслаждаться пиршеством плоти. Мне жаль, но я скорее всего подарю тебя своим знакомым. Как мне кажется, это будет лучшее, что сможет максимально разрушить тебя.
Он присел рядом с ней. Девушка была в шоке от того, что он говорил. 

– А еще я с удовольствием посмотрю, как несколько человек будут тебя иметь, долго и мерзко. 
– Не надо… Себастьян, прошу не надо, – это было действительно самое страшное, что только могло с ней произойти. От него она готова вытерпеть все. Он – это совсем другое дело, но когда к ней прикоснутся другие мужчины, на его глазах, это будет самая страшная смерть. – Прошу… – она заскулила. – Не нужно так со мной, сделай все что угодно, но только не это. 
Он засмеялся, убрал волосы с лица за ухо. 
– Ты же понимала, что просто так я это не оставлю, – улыбнулся, проведя тыльной стороной ладони по щеке. – Зачем ты так поступила? 
– Ты не оставил мне выбора, ты уничтожил все, что я пыталась построить, я хочу быть не просто тупой, голой куклой, я хочу… – каждое слово давалось с трудом, надо было признавать свои ошибки, раскрывать секреты, но без этого он все мог изменить навсегда. – Скажи мне, – наконец прошептала она. – Тебе очень весело меня мучить? С тех пор, как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме страданий… – ее голос задрожал. 
– Может быть, ты оттого-то именно меня и любила: радости забываются, а печали никогда… – печально смотрел на нее – Странно, почему ты решила, что я хочу видеть в тебе что-то большее, чем тупую, голую игрушку, – наклонился к ее уху. – ты угадала. Правда дается это тебе слишком большой ценой. 
Он поднялся. 
– За откровение, которое тебе так тяжело дается, тебе полагается душ и ужин. Смотри, не разочаруй меня, я ведь могу и поменять решение. Я дам тебе сегодня много возможностей… 
Наверное, наступил вечер, он вошел в ее комнату и стал у порога. 
– Сейчас мы отключим твой ошейник и ты принесешь его мне, на коленках. 
Девушка смотрела на него и видела, что он начинает играть с ней, как с мышкой. Достал пульт и девушка услышала как ошейник зажужжал и затих. 
– Снимай, он открыт, становись на коленки и неси.

Сондрин сняла ошейник, но не могла сдвинуться с места, становиться на коленки и ползти, это не о ней, все внутри кричало об обратном. Она просто взяла его и швырнула в стену. Гаджет ударился, пискнул и разлетелся вдребезги. Себастьян посмотрел на нее. Вздохнул. Покачал головой. 
– И почему ты ничему не учишься? – скрестил руки на груди, глядя на нее, белая футболка с вырезом буквой V открывала его татуировки, ними были забиты полностью руки и торс, но когда он надевал рубашку, все было скрыто. Сейчас она видела его голые руки. Усталость и недовольство в глазах. 
– Неужели ты был уверен, что вот так просто я сниму эту мерзкую вещь, которая несколько раз чуть не убила меня, и приползу к твоим ногам? 
– Да, был такой момент, но… 
– Да я ненавижу тебя, знаешь чего мне хочется больше всего на свете? 
– Нет, расскажи мне, у тебя есть право, я ведь говорил, что сегодня у тебя будут возможности. 
Девушка немного помолчала. А потом заговорила: 
– Я хочу быть мужчиной. Чтобы поставить тебя на колени и избить. Просто монотонно, долго бить тебя со всей силы. Разбивая в кровь губы, лицо. Ломая твои ребра и наслаждаясь криками. 
– ммм, оказывается в нашей паре не только я садист. Ну, мужчиной ты вряд ли станешь, а вот избить меня… – он подошел к ней, взял за руки и положил себе на щеки. – Если ты так хочешь, покажи мне всю свою ненависть, я очень хочу посмотреть ей в глаза, до сих пор видел только сопли и слезы, обещаю что не буду защищаться, сделай все что сможешь, максимальный ущерб – он наклонил голову в сторону. – убери мысли о том что совершила все ради попытки спастись, в виде того, что ты выставила на всеобщее рассмотрение мою жизнь, просто голая ненависть, гнев. 
Она выхватила руку и ударила его по щеке, немного развернулся, но не сдвинулся с места, посмотрел на нее и улыбнулся. 
– Ну где твоя злость, где то, что сидит у тебя внутри, твой бунт, если ты не сейчас не покажешь мне ее, клянусь, я поставлю тебя на четвереньки и заставлю скулить и обсасывать мои ноги. А может ты этого хочешь, втайне? – он рассмеялся. 
Девушка больше не могла выслушивать это, она начала со всей силой хлестать его по щекам. 
– Да, ненавижу, ты столько всего сделал, ты убил во мне любовь, ты убил во мне веру, ты открыл монстра который жрет меня, не давая думать о прекрасном! – она устала хлестать его по щекам и начала колотить кулаками по груди, толкать его и дергать за футболку, он не сопротивлялся, лицо покраснело от ударов, она не замечала, что выражение глаз поменялось, ноздри немного раздулись в хищном оскале, ее силы были на исходе. 
– Неужели все, на большее тебя не хватает? Чтоб со мной драться надо быть сильной, а ты слабая и не только физически, ты уже сдалась и это вызывает только презрение, – его слова придали ей сил. 
– Неужели ты думаешь, что сломав мое тело, ты сможешь сломать мой дух? 
– Почему же нет, я делал это много раз. 
– Потому, что я больше тебя не люблю, и больше ты не тот человек, который может расписываться скальпелем на моем сердце. 
– Неужели есть другой? – он ухмыльнулся и посмотрел на нее, издеваясь. 
– Нет, пока нет, ты же все знаешь обо мне, но я уверена, что очень быстро отыщу того, кто полюбит меня и я возможно смогу.
– Ключевое слово «возможно», а возможно не полюбишь, или не полюбит, или предаст, или возможно ты не сможешь принять его внутренний мир, или возможно он никогда не сможет понять твой, такой грязный, такой порочный и такой непонятный другим. 
Она вновь ударила его, слезы текли по щекам. Он был прав, как же он был прав, если она сама не понимала как это, как же ей отыскать того кто понимает. Был один единственный человек, который все о ней знал и мог играть на потаенных струнах ее души. Он мог настраивать этот инструмент под названием « Сондрин» самым лучшим образом и выводить самые кружевные и восхитительные мотивы. И этот человек сейчас стоял напротив нее. 
– Ну что же, продолжим, – он резко взял ее за волосы и вывернул голову так, чтобы она могла смотреть на него. – Как же мне этого не хватало, я уже даже начал остывать от твоих поступков и даже решил пожалеть тебя, – рассмеялся. – Нет, таких как ты нельзя жалеть, им надо объяснять кто они и где их место. Объяснять самыми жесткими методами. 
Резко ударил ей под коленками и она, не удержавшись, начала падать на пол. 
– Да, именно здесь твое место, – затем он медленно расстегнул брюки. 
– Нет! – девушка начала извиваться в его руках. 
– Да! – он так сильно сжал волосы, что ей казалось, что они сейчас оторвутся от черепа. От боли она закричала. 
– Небольшой урок, – ее руки были подняты к голове, боль была просто страшная. – Открывай ротик, надо впустить его и попробовать как это, ведь мы не разу так не делали. 
Она почувствовала, как он сильно другой рукой нажал на скулы. Боль была такой, что она уже расплакалась, твердый горячий член ворвался в рот, сначала не сильно, а затем сильнее и глубже он вгонял его, вызывая рвотный порыв, слезы и сопли, горло саднило, во рту был привкус крови, она задыхалась и кашляла, но он не останавливался. Молча, с рычанием, он жестко насиловал ее рот, спустя 15-20 минут он сильно вогнал член ей в горло и она чуть не захлебнулась от его спермы. Брезгливо отбросив ее в сторону, медленно надел боксеры, подтянул брюки и застегнул ремень. 
– Как же сладко накормить своих демонов, – ухмыльнулся и вышел из комнаты. 
Сондрин продолжала кашлять, она не ела уже долго и только это спасло ее от рвоты. Пыталась вытереть рот, нос, глаза. Но ничего не получалось, ее одежда была мокрой, а ничего другого не было. Девушка села на пол и восстанавливала дыхание. Он вошел в комнату с тарелкой, полотенцем, водой и еще чем-то, что она не увидела. 
– Откашлялась? – он поставил тарелку на стол. Намочил полотенце водой и начал вытирать ей лицо. – Вот видишь как все может быть плохо, глазки красные, щечки с синяками, ротик болит, да? – она отворачивалась от его рук. -Ты хочешь, чтобы я сделал еще хуже? -он остановился и перестал вытирать ее. – Это не самое страшное, что я могу с тобой сделать. Ты так много всего натворила, что я должен просто уничтожать тебя каждый день по 15 раз. Сиди смирно и благодари за то, что я ухаживаю за тобой, а могу просто наблюдать как то же будут делать подряд человек пять.
Девушка всхлипнула, он продолжал вытирать глаза, рот, нос, затем шею. 

– Вот и хорошо, растоптанная, грязная, униженная… Сейчас я дотру, одену тебя и будем ужинать, – она продолжала всхлипывать и тереть красные глаза. – Ты же не думала, что я все прощу, правда? – он отошел, бросил на стол полотенце, а сам вернулся к ней. 

– А вот и наш новый аксессуар, – черный пластиковый обруч тихонько пискнул в его руках, а когда он надел на шею и защелкнул, плавно завибрировал, прижимаясь к шее, и она вновь увидела круг сканера вокруг себя. – Ну вот, сейчас я думаю, пора поужинать, не надо забывать, моя милая, что я всегда рядышком, как бы тебе не казалось что я далеко, я всегда дышу в твой затылок. Контролирую и направляю, а если не слышишь, тогда будем вести на цепи. Чтоб поняла. 

Резко с силой поднял ее и поставил к колонне, затем взял пульт и нажал несколько кнопок, девушка увидела своими распухшими от слез красными глазами, как круг вокруг нее сузился совсем, почти к её ногам, и был в радиусе не более 60 см. 

– Я ведь обещал еще и ужин, – посмотрела на него и увидела, что в глазах только лед. – Мне не нравится твое поведение. Вот ужин, – он подошел с тарелкой, на которой была мясная и овощная нарезка. – Немного мяса и овощей, ты совсем исхудала, похожа на скелет, слишком синие круги под глазами, мне тебя даже не хочется. 

– просто отпусти…– она заикалась и на выдохе прошептала это. 

– Нет, я не отпущу, когда надоешь – просто подарю. Отдам в хорошие руки, – он засмеялся и, подцепив двумя пальцами кусочек мяса, поднес к ее губам. – Ну попробуй, это вкусно. 

– Я не голодна. 

– Если не голодна, тогда просто будешь сосать мои пальцы, – он развернулся, отошел, бросил на стол тарелку с едой, вернулся, прижал ее сильнее к столбу. – Открой рот. 

Девушка медленно приоткрыла рот, его голос нес угрозу, его ледяной взгляд замораживал, казалось, проникая под кожу. Он ввел в рот два пальца. 

– Соси. Это будет твой ужин на сегодня. 

Она медленно обхватила языком и небом пальцы и начала сосать их. Рот болел от недавней атаки. Но она понимала, что ослушаться сейчас, это спровоцировать его на что-то более страшное и мерзкое, он был зол и в настроении причинять боль, самую изощрённо, самую коварную, такую, которая останется внутри, пропишется в сознании плавными взмахами страха. 

– Замечательно. А теперь поблагодари меня за ужин и, наверное, на сегодня закончим. Или… Посмотрим…– девушка глотала слезы и всхлипывала, затем вытерла слезы со щек. 

– Спасибо за ужин, – быстро и тихо прошептала она. 
– Нет. Не так, я давно не слышал своего имени. 
– Кристофер… – в следующее мгновение пощечина отрезвила ее , она вскрикнула. 
– Попробуй еще раз. Смотри, не ошибись, – гнев как пламя разгорался в нем, рискуя поджечь все вокруг, она понимала, что следующая ошибка повлечет за собой более серьезные последствия. 
– Себастьян. Спасибо за ужин… – она вновь прошептала, не глядя ему в глаза. 
– Пожалуйста, дорогая, – прижался щекой к ее щеке и начал шептать прямо в ухо. – Ты сегодня была просто отвратительна, поэтому будешь спать стоя, у столба, я не буду увеличивать периметр. Думаю, что нужно тебе побыть в одиночестве, чтобы твой рот запомнил мой член, а твои мозги навсегда усвоили с кем ты. Все поняла? – он слегка отстранился от всхлипывающей и дрожащей девушки. – Отвечай. 
– Да, я все поняла… – она стояла у столба, позорно глотая свои слезы. Все внутри нее орало болью и тем, как он в очередной раз разорвал на мелкие клочки ее гордость. Как он размазал ее чувства и эмоции, вновь разбив вдребезги все защиты и все стены, которые она так выстраивала. 
– Неужели ты хоть на мгновенье могла представить, что я оставлю все без ответа? – отошел, взял в руки полотенце и начал аккуратно вытирать слезы на лице. – Я буду очень долго уничтожать тебя, Сондрин, иногда давая немного сладенького. 
Он приблизился и начал нежно целовать щеку, пробегая губами по лицу.