Мой Варвар

Добровольно. По велению сердца. Должно наступить время, когда станет готова принять рабский ошейник, не ради возбуждающей игры, а как символ своей принадлежности. И носить его с гордостью, вот только как донести это ему, хотя, судя по его поведению, он все прекрасно понимает и, судя по тому, что он выбирал ее, он знал кто она и какими качествами обладает. Ему тоже не нужно рабское подчинение, ему нужен огонь, который бы горел всегда. 
Сейчас ее преследовало чувство, словно ее обокрали, она анализировала, думала, что же происходило в последние несколько лет, чего-то ждала, желала. Нашла мужчину своей жизни, его любовь Ей это дали. На мгновение. Дали подержать. Это не реальное, волшебное чувство, когда хочется взять и унести. Спрятать. В самое потаенное место или всегда держать при себе. А потом… Потом это отбирают. Молча, резко, и он отбирал много раз, сначала свободу, потом свою же любовь, потом ее карьеру. А что дальше… Она не понимала, металась в растерянности по своей же жизни. Кидаясь в разные места, сама не понимая что делает, словно это и не она вовсе. В глазах какой то страх. Растерянность. Отрешенность. Перестала ощущать какие то ценности, семью, друзей, тепло, привязанность. Перестала ощущать вообще все, кроме жгучей боли в груди. Полная невосприимчивость к окружающему миру… Пустота. Сегодня впервые огляделась и увидела снег, зиму, свободу, покой и тут же боль, одиночество… 
Шла по снегу, думая о своем. Когда поднялась на крыльцо, увидела как к дому подъехал внедорожник, шикарный мерседес. Сердце екнуло, но из него выпрыгнул совершенно не знакомый ей мужчина. Странно, подумала Сондрин, самое убогое место на земле и вот за пару дней она здесь встретила уже двух одиноких мужчин. Вменяемых и разумных. 
Стояла на кухне когда в дом вошел молодой человек, прибывший на внедорожнике, он не собирался раздеваться, просто потрусил ноги и хотел выпить горячего какао. Карина недовольно поплелась к плите, Сондрин как раз закончила готовить и отошла в дальний уголок комнаты, к стене, чтобы спокойно и без суеты поесть. Молодой человек подошел и положил перед ней конверт. 
– Я должен убедиться, что вы прочитаете, – он пристально смотрел на нее. Девушка сидела и не двигалась, сердце ухнуло и, казалось, перестало биться. Подняла голову и посмотрела на него. 
– Вы из редакции? – последняя надежда. 
– Нет, это письмо вам передано Себастьяном Торпом, я должен убедиться, что вы его прочитаете.
Сондрин почувствовала как волоски на ее руках приподнялись, по позвоночнику поползли мурашки. Она посмотрела на то, как он указательным пальцем подтолкнул конверт к ее рукам. Взяла его в руки, открыла – там был листок с адресом, аккуратно написанным не его почерком и билет на самолет. 
– Себастьян мне сказал, что Вы все поймете. Самолет улетает через два часа, я жду вас в машине. 
– Почему вы решили что я поеду с вами? – она подняла на него глаза, гнев того, что он вновь принимает решения за неё, ядом просочился в сознание. – Я никуда не полечу, так ему и передайте. 
– Понятно, – он ничего не говорил, набрал воду , достал из кармана таблетку и бросил ее в стакан. Дальнейшее было как в кино. Он легким движение руки закрыл ей нос и быстро влил содержимое стакана в рот. Девушка подавилась, но большую часть воды выпила. Она была просто в шоке. 
– Что вы делаете, что вы себе позволяете? – она отскочила от него и вытирала рот и шею. – Что это было? 
– Это снотворное, очень сильное. 
Она смотрела на то, как черты молодого человека стали расплываться, а сама медленно опустилась на пол. 
Голова гудела, было холодно и еще тошнило. Она медленно приходила в себя, постоянно открывая и закрывая глаза. С закрытыми глазами было темно, но открывая их ничего не менялось. Спустя долгого времени смогла просто пошевелиться и поняла: лежит на полу. Он был не холодный, почувствовала гладкость доски, еще через некоторое время пошарила вокруг в надежде отыскать воду или хоть что-нибудь. В памяти сразу всплыл подвал, когда он ее держал там и кто-то монотонно избивал. Сейчас ожидала того же и начала прислушиваться, но в комнате не было ни одного звука. Девушка подняла руку, что-то мешало дышать и нащупала пластиковое кольцо, оно было не очень широкое, гладкое и полностью прилегало к коже на шее, стала его трогать и услышала легкий щелчок, после которого последовал легкий укол тока, дернулась, ничего не понимая. Затем вновь дернула кольцо, вновь щелчок и удар был сильнее, вскрикнула, дальше испытывать судьбу не стоило и так понятно, что каждое прикосновение к этой штуке будет давать удар током и с каждым разом он будет сильнее. Затем она услышала как в комнате что-то загудело и вокруг нее на полу загорелся красный круг. Он был совсем не большой 1,5 метра в диаметре, съежилась и поджала ноги. Круг запульсировал и остановился. Она с испугом посмотрела вокруг. 
– Что это? – девушка не узнала свой голос. 
В комнате загорелся свет, вошла женщина. Ей было около 40 лет. Черный костюм, белая блузка и туго убранные в пучок волосы. 
– Судом вы были приговорены к отбываю наказания условно за махинации с банковскими картами и не имели права покидать страну. Вы нарушили и сейчас будете отбывать наказание здесь. 
– Что вы несете, я получила разрешение на выезд, я юрист, я знаю свои права, это все ложь, все сфабриковано. 
– Незаконно, – она перебила ее. – Будете перебивать – я оставлю вас в неведении по правилам поведения и, поверьте мне, это весьма, весьма плачевно. 
Сондрин прикоснулась машинально к своему ошейнику и вновь удар тока заставил ее уже закричать.
– Да, именно так будет всегда, когда вы будете касаться вашего аксессуара на шее. У вас есть периметр, за который вы не имеете права выходить, шаг за периметр – и разряд будет в несколько раз сильнее. Больше нарушений – больше наказаний. 
– Что? – Сондрин не могла поверить в то, что слышит. – Это бред, вы меня с кем-то спутали, я не могу здесь находиться, вы не имеете права меня здесь удерживать, передайте этому ублюдку Себастьяну, что я подам на него в суд, и все не закончится банальным разбирательством, это уже похищение. 
– Вы находитесь на территории экспериментальной тюрьмы, пока в этой стране, в ближайшее время, возможно, вас отправят в другое отделение. Не знаю, все будет зависеть от вашей адаптации. Срок, на который вы здесь задержитесь – год. Рекомендую вам быть умнее и принимать правильные решения. 
– Год? Почему год, даже если взять во внимание тот фарс, который называли судом, мне вынесли постановление о 6 месяцах условно, почему год и почему здесь? 
– Во-первых, по требованию прокурора ваше дело было пересмотрено, но так как вас не было в зоне доступа, заседание суда прошло без вас и вам был назначен совсем другой срок, во-вторых, в следствии того, что вы покинули страну, мера наказания изменилась на другую. У нас вы пробудете совсем не долго, максимум пару недель для адаптации к новой форме содержании, электронным ошейникам. Все остальное время вы проведете в другом месте. 
– Где? Ответьте мне, куда вы собираетесь меня отправлять? 
– Эти вопросы не в моей компетенции. Еда, туалет, все будет вам предоставлено на вашем периметре. Ночь – 1,5 метра диаметром, день – 2,5 метра. Свет 2 часа в сутки, – она посмотрела себе в планшет. – Книги – нет, прогулки – нет, еда – минимальная. Ах, да, у вас есть право на один звонок. 
– Что? – Сондрин, как за соломинку, вцепилась за эту возможность. – Кому я могу позвонить? 
– Все ваши близкие осведомлены о том, где вы находитесь. Но прав на ваше посещение нет, первые полгода у вас полная изоляция. Воровство – это социальная болезнь, поэтому, как правило, мы лечим ее отсутствием социума и общения. 
– Я ничего не воровала. 
– Понятно, вот вам и ответ. Вы до сих пор не признали свою вину, но у меня четко стоит ваше обвинение. 
– Я хочу воды. 
– Еда, вода, туалет – по расписанию, отследите расписание и получите полное представление того, когда ваши желания будут исполняться. 
– А где я буду спать? 
– Спать? – женщина посмотрела с ухмылкой. – Там, где сидите. И смотрите, ночью периметр уменьшается и становится 1,5 метра, не дай бог ваши ноги выпадут за периметр. 
– Но… Послушайте, вы сказали, что у меня есть право на звонок, дайте мне телефон
– Через два дня у вас будет такое право, а пока ваш световой день закончен, – она вышла, свет в помещении потух и Сондрин вновь увидела, как с потолка на пол упал красный круг, несколько секунд пульсировал и пропал. 

Поднесла руку ошейнику, но не прикоснулась. От того, что узнала, ее слегка подташнивало, ее внутри взорвало от дикой несправедливости и вообще от идиотизма ситуации, хотелось кричать и биться в двери, она несколько раз позвала кого-то, затем встала и медленно походила, затем стала делать короткие маленькие шаги. Пока ничего не происходило, наверное, она приблизилась к краю, потому что ошейник завибрировал, а на полу вновь запульсировал красный круг. Сондрин закричала и побежала в сторону двери, туда, куда ушла женщина. Она открылась практически сразу, в глаза ударил свет и тут же почувствовала, с какой силой ее затрясло от страшного электрического удара, упала, крик застрял в горле, девушка потеряла сознание. 

Открыла глаза и вновь была темнота, во всем теле была дикая слабость, сколько она провела в отключке не знала, пыталась подняться на ноги, не смогла, не хватало сил, видно сильно ее прибило в последний раз. «Я не остановлюсь, пусть меня лучше убьет током, но я не буду здесь, я не буду» – шептала, и слышала, как по щекам текут слезы. Кое-как поднялась. 

– Я не буду делать так, как хотите вы, не буду, это все неправильно, вы не имеете права меня здесь держать! – сделала шаг в сторону и вновь услышала, как все вокруг загорелось и загудело, наверное, ночь, потому что периметр был совсем маленький, но это ее не остановило. Она дернулась куда-то, совершенно не видя куда, просто бунтовала: они не имели права ее здесь держать. От страшного удара током Сондрин вновь закричала, но сознание потеряла не сразу, после нескольких конвульсий скрутилась и кричала, затем отключилась. Так было несколько раз, тошнота и дикая головная боль, вот все что осталось от ее бунта. Желудок выворачивало наизнанку, но так как там ничего не было, она просто кашляла. Как же жестко все вокруг, открыла глаза и увидела свет, над ней склонились два человека в спецодежде. 

– На руки и на ноги усильте ей контроль, слишком долго она не понимает, как нужно вести себя, – голос женщины звучал раскатами грома. 

– У меня болит голова, дайте мне таблетку… – от головной боли не могла открыть глаза. 

– Таблетка не поможет, а вот соблюдение правил поможет. 

– Кому же пришла в голову эта страшная методика, вы не думали, что я могу умереть? 

– Нет, этого заряда хватит только на то, чтоб остановить вас, до того как вы помещались в наш пункт временного содержания, были проведены ряд обследований, ваше сердце выдержит еще много ударов, поверьте мне. 

–Понятно, но все же, кто же автор такой «замечательной» методики содержания временно задержанных?
– Разработчик и автор – г-н Торп. Таких заведений по миру уже, как минимум, сотня и все прекрасно себя зарекомендовали. В основе данной методики лежит как физическое, так и психологическое воздействие на человека, ведь чем меньше он нарушает, тем больше получает привилегий и наоборот. Некоторые наши жители гуляют по саду, получают прекрасную еду, читают книги и т.д. Но они делают это осознано изменяясь. 
– Человек не меняется, неужели господин Торп не понимает этого? Он просто притворяется, чтобы избежать наказания. 
– В течении всей программы существует ряд провокаций, тестов, вот там все и видно. Сорок процентов меняются, а это чего-то да значит. 
Она лежала одна в этой пустой черной комнате, девушке стало страшно, страшно от того, что она может вот здесь умереть и никто ее даже не найдет, никто из близких даже не вспомнит о ней. Представила как там, за стенами этого здания, буйствует жизнь, как девчонки ходят в кафе, целуются, просто поджав ноги на диване смотрят сериал или Дискавери, а она здесь в пустой комнате с разбитыми надеждами, и почему. Просто потому, что кровь и боль – это его личный фетиш, его непередаваемый вечный оргазм от ее агонии и мучений, он никогда не откажется от этого. Ему доставляет личное огромное удовольствие смотреть, как она корчится от боли у его ног. Кто хоть раз упивался последними вздохами жертвы, пожирал ее страх и жизнь, никогда не станет прежним. Это сродни каннибализму – попробовав человечины, другое мясо уже есть невозможно. Он столько раз размазывал ее по полу, столько раз уничтожал ее личность. Когда же это ему надоест? Судя по последнему его ходу, он просто мстил. Тогда, когда она встретилась с Альфредом, он уже знал что будет и не просто так ее предупреждал. Сейчас демоны мести Себастьяна Торпа скакали от счастья на полуживом ее теле. Но где же сам кукловод, неужели он не посмотрит на творение своих рук? Сондрин знала, что скоро он появится. 
В следующие несколько дней она не испытывала судьбу, тем более что ей добавили пару браслетов на запястья и на лодыжки. В знак протеста она отказалась есть и пила только воду. Голова прошла, но сил становилось все меньше и меньше . Ее никто не посещал несколько дней, она не разговаривала ни с кем. Хотела попытаться снять ошейник, но получив несильный, но ощутимый удар и попытки прекратила.