Мой Варвар

Хриплым шепотом по всем натянутым оголённым нервам, и языки пламени взметнулись вверх, сжигая сантиметр за сантиметром, она так ярко чувствовала, как ее тело не подчинялось никому, оно неслось со своими животными инстинктами к своему немыслимо сладкому удовольствию. Ещё немного и от нее не останется ничего. 
– Сондрин, какая же ты сладкая, – как же славно он хрипит ее имя, когда хочет, она даже не предполагала, что просто ее имя на его устах в этот момент взорвет мозг. 
Это она, своим телом приносит этому человеку удовольствие и он не хочет никого больше, только ее, только она сейчас в его голове: ее тело, ее образ, ее звонкое возбуждение, ее кожу он гладит, в нее он неистово толкается, получая фейерверк неописуемых ощущений. 
– Еще… я хочу, чтоб ты кончила еще … 
Она не позволяет себе ослушаться, ей мало, мало его, она хочет, чтоб он выпил последние ее капли и просто отдаться этому огромному удовольствию. Она больше не может удержаться, в очередной жесткий вход она просто теряет всю вселенную и оргазм накрывает ее. Он все видел и все контролировал, дав ей немного времени прийти в себя. И потом снова безумие по очередному кругу. Потому что он не позволяет ей остыть, выйти из жерла вулкана, нет, она должна сгореть до тла, чтоб внутри не осталось ничего и ни для кого. Сейчас своим голосом, контролем, на грани прописывал себя и полную свою власть над ней, закрепляя на самом глубоком уровне ее удовольствий, оставляя там, очень глубоко, на уровне неосознанного зарубки, прямо на воспаленных нервах, врубаясь в плоть с рыком и правами собственника . Он всё ещё держит на самой грани, насаживая на себя, снова кусая, и заставляя вздрагивать от боли и дикого удовольствия. Любое его слово, движение внутри нее, прикосновение все словно по выверенному плану, ни одно слово не роняется просто так, он прописывает себя, якорит в момент самого сильного эмоционального подъема. Его руки, шепот или резкие приказы, все это держало в новом неизведанном состоянии и она понимала, что только он может так с ней поступать потому что только он знает что и как она хочет получить, он четко увидел ее границы, но не остановился, а жестко раздвинул их, давая тем самым новые, совершенно новый удовольствия. В очередной раз выдохнула его имя севшим, дрожащим голосом, открыла глаза, пытаясь поймать ту реальность, в которой сейчас была, но увидела только его глаза и пропала безвозвратно в центре его шторма. 
Толчки, вновь неистовое его проникновение, чем дальше, тем менее аккуратным он становился, он погружался резко и глубоко, оставив всю осторожность в прошлом, ее волосы были мокрыми, тело тоже, кричала, выгибалась навстречу, вся в слезах в очередной раз кончая под ним. После третьего раза уже не могла, столько эмоций она не выбрасывала уже давно и теперь просто обессилено лежала на кровати.
– Я еще не закончил, – он повернул ее лицо к себе. – Я хочу еще. 
– Я не могу больше, Кристофер… – она выдохнула в его губы, казалось, последние искры своей жизни. 
– Какая же ты слабенькая , ну что ж, – он провел пальцами по ее щеке, покрывая поцелуями и слизывая слезы. – Я сам разрешил остановить меня – не мешай мне сейчас, я очень не люблю, когда мне мешают получать мое удовольствие. Он положил ей под копчик подушку, уложил и, наклонившись над девушкой, медленно вошел в нее, несколько погружений. Не сильно, медленно, не глубоко, затем оставаясь внутри, он прильнул к ее шее и начал целовать, она слышала как его зубы впивались в кожу, было больно, но его движения, там внутри нее, с этой болью давали странные ощущения возбуждения, которые как ей казалось ранее уже не могли тронуть ее, она считала, что в ней больше нет сил, но вот сейчас она словно проснулась вновь. Он сильно ее укусил и она дернулась, ее руки поползли на его спину, она вновь проснулась и вновь, зверь которого он разбудил в ней, начал свою пляску она хотела почувствовать его у себя во рту и потянулась к его шее впиваясь и кусая всасывая сильно его кожу. 
Он ахнул и застонал – да , как же сладко почувствовать этот бешеный взрыв еще до того, как она закроет глаза от наслаждения, до того, как сильно сожмет изнутри и забьется в агонии, уже в который раз с громким криком имени от которого по телу прошла судорога. Держал за волосы, смотрел, как извивается в руках, чувствовал, как сильно сокращается и дрожит и с горла вырывался рык триумфа. Сегодня вот так – скорость увеличилась, он жестко держал ее не давая совершенно никакого выбора, словно машина, Кристофер входил в нее. Это продолжалось долго, пока она не почувствовала у себя на животе горячую струю его спермы и его рычание. Он слез с нее и лег рядом на пол, на огромном ковре у камина, она только сейчас это заметила. Сондрин свела ноги и откатилась к стене, реальность болезненно обрушилась на нее, усталость, боль везде, особенно внизу живота. Шея саднила, губы горели, словно их растерзали. Было такое чувство, что по ней проехал железнодорожный состав. Не было сил даже плакать, просто лежала опустошенная, дрожащая. 
Молодой человек поднялся и вышел из комнаты, минут через 10 вошел совершенно одетым: футболка, джинсы но как всегда босиком. Подошел к ней, взял на руки и понес в ванную, Сондрин уже дрожала от холода, боли и бессилия. Огромная ванна была наполнена горячей водой и пеной, он бережно усадил ее туда.

– Ну вот и хорошо, – его голос, такой заботливый, тихий, спокойный и тем самым вселяющий веру в его огромную силу, отдалась ему полностью уверенная что сейчас он будет оберегать, лелеять и не ошиблась. – Я знаю что у тебя внутри, можешь молчать, я сам буду говорить, низ живота будет тянуть еще пару дней, шея завтра болеть не будет, тело отдохнет, будет небольшое состояние усталости, но я думаю, что все будет хорошо. 
Он взял в руки гель, который имел божественный запах, нанес на губку и, растерев рукой, начал намыливать тело. 
– Ты сказочная . Знаешь, лучшим называется то, что является только твоим, я всегда это знал, Надолго! А лучше – навсегда! Остальное – лишь жалкая иллюзия чего-то настоящего, важного и так необходимого каждому из нас. Но беда в том, что в мире нет ничего навсегда. Так не хочется тебя никому отдавать. С первой встречи я знал, что ты такая, в тебе столько огня, как в вулкане, – он намыливал ее и восхищенно на нее смотрел, проводя ладошками по телу, смывая остатки безумия. Затем он мыл ее волосы очень аккуратно, с особой нежностью, смыл пену , вытащил ее из ванной и поставил возле огромного зеркала. 
– Посмотри на себя, – встал позади нее и смотрел, наклонился к уху и комментировал. – Посмотри на себя, я хочу, чтобы ты посмотрела. 
Девушка посмотрел в зеркало на свое отражение. Худое тело, еще видны следы от ее пребывания в подвале, белая кожа, большая грудь с большими светло-розовыми сосками, кожа казалась прозрачной, на груди были видны венки, он погладил их большим пальцем, длинные стройные ноги. 
– Ты нравишься себе? 
Она смотрела на себя, не поднимая глаз на него. 
– Ну, ответь мне. 
– Да, – она сейчас смотрела и видела красивую, уставшую девушку с вздернутой грудью и опухшими от терзаний поцелуями губами. 
– Отлично, – он потерся о ее мокрые волосы. -Мне тоже все это нравится, – обратил внимание, что она еле держится на ногах. – Хорошо, сегодня я не буду больше тебя трогать, сейчас мы высушим волосы и уложим тебя спать. 
Кристофер включил фен и теплый воздух коснулся ее волос, это было божественно, она замерзла, устала, а это было кусочком счастья. Его руки аккуратно перебирали волосы затем они начали рассыпаться. Она посмотрела в зеркало и увидела с каким восхищением и удовлетворением он за этим наблюдает.
– Они прекрасны, сегодня ты меня очень порадовала. Правда ты просто получала удовольствие, но это было феерично. Мне понравилось. Поверь, мне очень редко нравится партнерша. Ну что ж, – он выключил фен. – А теперь спать, завтра мы улетаем в 11 утра во Францию. 
Опустил голову, взял ее ладошки, вздохнул, потом поднял голову. 
– Мы летим к тебе домой, я думаю, что будет много встреч со старыми друзьями. Ты хочешь их увидеть? – Кристофер пристально смотрел на нее. 
Девушка не поднимала глаз, хотя прекрасно знала – он смотрит и ждет ответа. 
– Да или нет, Сондрин? – в этот момент он поднял ее ладошку и начал ее целовать, голос был тихим, спокойным, с нотками нежности и терпения. 
– Да… – Сондрин прошептала это. 
– С кем именно ты хочешь встретиться? – не поднимал на нее глаза, просто продолжал целовать ее руку, затем гладить свою щеку ею, закрыв глаза от удовольствия. 
– С подругой, с девчонками из универа, – она заикалась, боялась сказать что-то не то, ведь девушка прекрасно понимала кто стоит рядом с ней, и то, что он сейчас был теплым и спокойным, ничего не значило. Даже в его спокойствии была опасность. От него всегда веяло опасностью, но это и тянуло к нему. Жертву всегда тянет к хищнику. 
– Ну что ж. 
Он в последний раз поцеловал ее руку и отошел к шкафу. Достал оттуда тонкий пеньюар, подошел набросил, шелк проскользнул и остановился на бретельках. 
– Отлично, именно то, что нужно. Ах, да, мы не надели трусики, после такого секса, я думаю, что все не пройдет просто так, – снова вернулся к шкафу, открыл один из ящиков и вытащил трусики, такого же цвета как и пеньюар, подошел, развернул и нагнулся. – Ножку поднимай, я сам надену. 
Девушка подняла ногу, он надел сначала на одну, потом на другую, а уж потом натянул их на нее. 
– Ты еще мокрая или уже успокоилась? -Кристофер смотрел в упор. 
– Мокрая… – от его вопросов «в лоб» иногда передергивало, девушка посмотрела в пол. 
Он убрал волосы с лица, завел их за ухо, затем подхватил ее и отнес в кровать. Огромная кровать стояла у стены, уложил , накрыл одеялом и сел рядом. 
– Таких дней как сегодня будет совсем мало, ну, во всяком случае, хотелось бы больше, но просто физически не получится войти в одну и ту же воду. Не хочу, чтобы ты носила и любила в себе именно этот образ, он не верный, я редко бываю таким, просто сегодня такое настроение, твоя девственность меня сильно сковала, я действительно боялся тебя испугать, хотя мне это совсем не свойственно, а еще… -он на мгновение замолчал, глядя на нее. – Ты слишком была хороша, чтобы не доставить тебе удовольствие, спи. 
Долго сидел рядом, глядя на засыпающую девушку…
На следующее утро она рано открыла глаза. Сон просто улетучился, а в душе было какое-то тяжелое гнетущее чувство обреченности. Да, именно обреченности, не было радости от поездки, поселился какой-то страх. Страх того, что она что-то сделает не так, или что-то скажет не так и он ее осудит или разочаруется. Девушка долго думала и приняла решение, что не может меняться в угоду ему, ведь это не правильно и если она поменяется то просто потеряет себя. Свою индивидуальность, то, что он увидел в ней, когда его не было рядом. Она хотела сохранить себя . Все эти сомнения и переживания были внутри, но как воплотить это в жизнь она не понимала. Ведь все бунты заканчивались очень плачевно: в любом из случаев он очень жестко все пресекал и вот сейчас, вернее вчера, он просто сделал то, что собирался сделать с самого первого дня. Начинать бунтовать , отстаивать свои права накануне поездки, о которой она мечтала последний месяц, было бы не разумно. Ведь не все можно рассказать, можно и скрыть некоторые вещи, а там, во Франции, предъявить, ведь там есть поддержка. Можно обратиться к друзьям, если все пойдет совсем уж плачевно. Успокоив себя, она уснула и проснулась когда солнце уже било в окно. Кристофера не было, она села на кровати. Как он и обещал, низ живота тянул, противно ныл и в теле была ломота. Провела ладонью по шее и, вспомнив вчерашнюю ночь, улыбнулась, да он все же был прав, от коктейля удовольствия и боли она получает особый кайф. В коридоре послышались шаги. Сондрин быстро накрылась покрывалом, но это была всего лишь прислуга. 
– Господин Кристофер ждет вас через полчаса внизу. Ваши вещи упакованы и уже отправлены в аэропорт, прошу вас одеться и спуститься. 
– Да, конечно, – девушка поднялась, побрела в ванную комнату, привела себя в порядок. 
Благо волосы были вымыты, она просто собрала их в жгут и закрутила на затылке. На шею пришлось повязать шарф, потому что была уж сильно разноцветной от вчерашней страсти. Сондрин снова посмотрела на синяки на шее и подумала, что ни одного из них не почувствовала, была в такой страсти, что боли не было совершенно, а еще она гордилась каждым из них. Хотя сейчас, просто прикасаясь, чувствовала все. Платье. Пальто. Легкий макияж, несколько капель парфюма и она уже спускалась вниз.