Мой Варвар

В ответ не услышала ни одного слова, больше она не теряла сознание, просто забивалась в угол и стонала, не стонала, кричала. Он ушел так же как и пришел, в свою очередь она осталась рыдать в углу этой бетонной конуры, а он растворился. Девушка не видела и не слышала кто это, но почему-то решила, что это Кристофер. Ни разу она не увидела лица, ни разу не услышала ни одного слова от него, но ей так было проще, ведь в том, что сейчас она здесь в таком положении, виноват был только он.

После того страшного дня прошло два месяца, боль потери матери горела в его сердце открытой раной. Сейчас Сондрин была у него, время, нужно было время он думал что еще чуть-чуть и все наладится, но нет, время шло, ничего не происходило, его боль, казалось, только сильнее отравляла сердце. Он не мог ее простить, но и отпустить ее он не был готов, где-то глубоко-глубоко она полностью принадлежала ему и он неосознанно, никогда не собирался ее отпускать. Эта девушка была частью, светлой частью, и , наверное, понимал, что она и только она сможет вытащить его туда, к небу, к теплу, к свету, к ласке, такая чистая, теплая , прозрачная и глубокая...

Свет бил в глаза, она не могла стоять, лежала на полу, дрожа от холода. Не ела уже несколько дней, не думала о еде, она уже ни о чем не думала, в очередной раз была у его ног в полуобморочном состоянии. Он присел к ней и девушка услышала совсем другой парфюм, от него закружилась голова. Услышала как он надел резиновые перчатки и горько усмехнулась.
- Не испачкайся.
Промолчал и прикоснулся к самому больному месту, немного придавил и она вскрикнула:
-Не трогай! Неужели ты этого не видишь, ночью, тогда когда избиваешь меня?
Молчал, ей было так сильно жаль себя, свое молодое истерзанное тело, которое болело не прекращая.
- Не прикасайся ко мне, не прикасайся...- она пыталась отодвинуться от него и крикнуть, но сил не было, слезы задушили, перекрыв горло, она шептала, вкладывая в эти слова и боль, и бунт, и безысходность.
- Почему ты ушла, зачем ты совершила этот поступок? - он смотрел на нее своими синими глазами в обрамлении черных ресниц, пристально, не моргая. - Я не прощу, я не могу простить, понимаешь, я не могу это сделать...
Она смотрела перед собой и не хотела с ним говорить.
- Ты сделала всё возможное, как тебе казалось, для того чтобы избавиться от меня, а я сделал всё возможное, чтобы избавить тебя от этого бессмысленного бремени: прятаться и вечно куда-то от меня убегать, и продолжать меня бояться. Всё, моя девочка. Ловушка захлопнулась. Бежать больше некуда, и незачем! Теперь ты там, где и должна была быть - рядом со мной, возле меня, под моей рукой, надо будет, я надену на тебя ошейник, чтоб ты наконец-то все поняла и смирилась со всем, поняла кто ты. Я буду задавать один и тот же вопрос несколько дней пока не получу на него ответ. Подумай, - встал. - Покормите ее, если не захочет - покормите насильно... - и он вышел.
Ела медленно, лежа жевала хлеб и сыр, чуть позже, когда все ушли, и она вновь оказалась в темноте, девушка ждала, ждала своего мучителя со страхом. Но в эту ночь никто так и не пришел. Так прошло еще несколько дней, она даже почувствовала, что практически восстановилась.
Сегодня был тот день, когда она уснула более крепким сном.
Утром девушка проснулась от ощущения, что на над ней кто-то стоит и, действительно, он стоял совсем рядом, так близко, что ее ноги касались его ботинок.
- Я улетаю сегодня во Францию, меня не будет несколько дней, а точнее 6.
Все внутри заныло. Франция, ее дом, узенькие улочки. Маленькие кафешки, запах круассанов ее друзья, ее учеба, метро. Внутри словно все сжали в кулак, боже, как же она оказывается соскучилась, и как оказывается здесь тяжело. Свобода, там она делала все что ей хотелось ходила туда куда хотела и общалась с кем хотела и рисовала. Франция... Как она хотела вновь побыть там, вдалеке от этого человека, который ее просто поглотил и тем самым уничтожил, стер с лица этого мира, вот сейчас она как никогда осознала, что полностью зависит от него.
- ты хотела бы присоединиться? - такой теплый голос с дружескими нотками, он с любопытством наблюдал за ней.
- Нежели такое возможно, - привстала и внутри у нее все загорелось, сердце застучало по-особенному. Но, глянув ему в глаза, девушка поняла, что это провокация, он просто издевался . Стало больно и противно.
- Да, возможно, но только при выполнении особых условий.
- Не нужно, я обойдусь, - поняла, что никогда просто так он не возьмет ее с собой, она должна была что-то сделать. Что-то такое, что хотелось бы ему.
- Ты даже не спросила какие условия, возможно это что-то простое. Что не является для тебя чем-то невыполнимым. Работая там, со шваброй, - он поморщился, - Вытирая грязь после людей, ты заработала почти на отъезд домой, ты думала, что почти свободна, вот-вот и солнышко, вот-вот и счастье... Глупенькая ты, как мотылек который не понимает куда летит.
Посмотрела на него и произнесла:
- С тобой такого не бывает, да? У тебя все рассчитано, все распланировано и никто не сможет вот так просто растоптать твою жизнь, - замолчала, в то время как он улыбнулся.
- Франция для меня слишком по высокой цене... На все и за все. За малейшие желания я могу заплатить слишком дорого, проще не желать, - немного промолчала и продолжила. - Ты ведь знаешь как я хочу поехать, я не была дома уже около двух месяцев, мне очень неприятно соседство с тобой, одни только неприятности. Человек, который убивает мое тело и ломает душу. Ты всегда берешь только то, что нравится, и не просто берешь, ты вырываешь с болью, совершенно не принимая во внимание, что чувствуют другие. Ты требуешь , чтоб я постоянно была под рукой, как ты говоришь, тебе не нравится, когда я не реагирую на тебя, желаешь, чтобы я отдавала себя. Я называю это любовь... Но то, что делаешь ты, это не любовь! В лучшем случае - симпатия, влечение, может быть даже страсть, в твоем случае больная. Любовь подразумевает другое: полное доверие, жертвенность, ответственность за свои поступки, умение прощать и признавать ошибки, и в итоге - жить во благо любимого или любимой, да, я мечтательница - она вздохнула и ненадолго замолчала, чтоб подавить слезы. - Да, я фантазерка, и я применяю к тебе неприменимые вещи, но тебе придется очень долго это выбивать из меня потому что я не изменюсь я останусь такой навсегда. У меня к тебе чувства, очень близкие к ненависти и они закреплены очень глубоко, твой запах соседствует с моим избиением.
Она не поняла, когда перешла на слезы.
- Твои руки- это боль, я забыла какими они могут быть нежными, теплыми и ласковыми. Твой лоск это мое унижение. Я не хочу быть рядом с тобой, это больно, неприятно и унизительно . Возьми то, что тебе нужно и отпусти меня. Ведь все равно все уже разрушено, все хорошее, то небольшое, но сильное чувство, которое было у меня к тебе, умерло здесь, в этом подвале, а тот страх который ты внушаешь, стер восхищение, не осталось ничего, все уничтожено тобою, твоею властью, твоим деспотизмом.
Он как обычно присел рядом. Сильный, здоровый, его новый запах создавал впечатление, что рядом другой человек, его руки с длинными пальцами были соединены, большие синие глаза казались печальными, он вздохнул...
-Ты поступила в институт прекрасно училась, у тебя были планы на работу, на то чтоб возможно соединить свою жизнь с кем-то, но... - он замолчал и пристально посмотрел на нее. - Не знаю, поймешь ты меня или нет, но попытаюсь объяснить. Помнишь, как у Паланика , то что он писал очень схоже с твоей ситуацией, - немного помолчал, думая с чего начать. -Ты что-то строишь, планируешь, уверена в том, что это на века, подбираешь только самые прочные и лучшие материалы, ты ведь отличница, училась лучше всех, я уверен, что и когда поступала, выбирала лучший для себя универ, вкладывала в каждый кирпичик и уровень все свои силы, возможности, отдаваясь этой одержимости всем своим существом, страстью, будоражащим возбуждением, бегала решала вопросы с экзаменами, сдавала рассчетки, ораторское мастерство, кайфовала от того что получалось, радовалась успехам, просиживала в библиотеке дни напролет, просто для того чтоб приготовить супер курсовую. Ты посвящала этому все свое время, все свои силы, и я уверен, что это было как болезнь, мания, учеба стала смыслом твоей жизни, ведь ничего другого не было. Она стала воздухом, которым ты дышишь, водой, которая утоляет твою жажду и поддерживает жизнь в твоём организме, дорогой, по которой ты идёшь. Ты чётко знала, что только она и именно она приведёт тебя к цели. Возможно и к тому, кто тебя ждёт, кого ты хочешь видеть в своей жизни, кого ты мечтала увидеть все эти долгие годы бесцельного плутания в потёмках, ведь ты мечтала о нем, каким он будет, как будет относиться к тебе, ты обо всем этом думала и рассматривала только положительное развитие сценария! И вот пришло время и ты поняла, а может еще поймешь, ты поймёшь, что только один единственный страх может тебя повергнуть на колени и уничтожить. Страх потери всего... Ведь где-то обязательно на другом конце параллельной Вселенной какая-нибудь беспечная бабочка взмахнёт своим невесомым крылышком, и твой мир накроет хаос и мрак! Случилось именно так. Взмах ее крыльев произошел в тот момент, когда ты приняла решение поесть пирожных в кондитерской и вот, вуаля, ты потерялась в своем собственном мире и не можешь отыскать никого и ничего такого, что бы все изменилось в лучшую сторону, чтоб все вернулось назад туда, где ты получаешь пятерки. Здесь сплошные неуды и ты не можешь адаптироваться, все что было - уничтожено, и ты просыпаешься каждое утро и все внутри рвется на части, ничего из прошлого нет. А будущее ты не можешь не просто распланировать ты не можешь понять что будет с тобой в ближайшую минуту, потому что ты больше себе не принадлежишь, ты принадлежишь мне, а как мыслю я тебе неведомо. И да, золотко, автор всей твоей боли только я, и в ближайшее время мало что поменяется, ведь в твоей голове так много мусора.
Она не смотрела на него и погрузилась в то, о чем он говорил, и вновь ей стало жаль себя, жаль растерзанной жизни, она стояла держала в руках осколки той мечты о которой он говорил, но эти осколки уже не склеить никак, самые главные части уничтожены, надо собирать все по новой.
- Вот мы и на дне... На самом низу наших отношений. Взлеты и падения это самое интересное, что должно происходить, твой переход из подвала в оперу... от пыли на этом полу к бриллиантам, от полной ненависти к безграничной любви, которую ты будешь отдавать, вырывая сердце из груди, даже зная, что это смертельно, этим ты и отличаешься от других, Сондрин.
- Почему ты решил, что я смогу после всего, что ты со мной сделал, вообще находиться просто в одной комнате. Я... Ненавижу тебя.
Он поднялся и отошел от нее, шумно выдохнул.
- Ты знаешь я так устал, вокруг всем важна внешняя сторона чего бы то ни было. Красивые дома, наполненные безразличием, удачный бизнес, приносящий усталость, женщины, кажущиеся красивыми, семьи, кажущиеся счастливыми и благополучными. Отношения, пронизанные ложью. Я устала от того, что только на первый взгляд видится щедростью. Или любовью. Это противно. Когда-нибудь ты поймешь, что бывают люди, которые никогда не предают, я знаю точно, что они есть, но для этого придется пройти через очень много предательств. Я прошел, и с каждой новой потерей мне становиться хуже и хуже... -он вздохнул и продолжил. - Тебе как никому понятно, что внешний блеск - ничто, не имеет смысла, пустота, зеро по сравнению с внутренней красотой, ты ближе всех к этому пониманию, поэтому наиболее ценна для меня, все, что снаружи - это до первого дождя. То, что внутри - горит всегда и не просто горит, а греет всех остальных, бескорыстно, если огонь есть то тепла не жалко ни для кого, даже если он угас до еле видных угольков, достаточно сложить губы трубочкой и ласково подуть - огонь постепенно разгорится и согреет тебя.
Меня мутит от хороших, добропорядочных, благородных людей, например от таких, как твой друг-лаборант. Я хочу видеть характер и темперамент, по ним можно прочитать человека, по его поступкам, ты так отчаянно бросилась в горнило влюбленности, а сейчас ты обожжена, больна и пуста. В тебе нет ничего, только боль... Возможно, Франция все поправит, все зависит только от тебя, от того на что ты готова ради это поездки. Все что касается меня мы выяснили. Но а вот все, что касается тебя, у нас одни знаки вопросов, ведь мы еще не разу не были близки... А это очень многое меняет в отношениях...
- О какой близости ты говоришь? О чем ты, я не могу даже представить это в самом кошмарном сне. Твоя власть держит меня за горло мертвой хваткой и она уже настолько придушила все, осталось просто физическое дыхание, только не умереть, здесь, в этой грязи, у твоих ног.
- Как всегда, Сондрин, ты совершенно не имеешь понятия о возможностях своего тела. Ты не знаешь себя и, поверь, ты даже не имеешь понятия или, вернее сказать, не уверена в том, как ты можешь поступить в той или иной ситуации. Просто потому, что у тебя нет такого опыта. Надо пробовать.
- Нет. Я не хочу, не хочу, я хочу тепла, ласки.