Мой Варвар

– Привет, дорогая, просыпайся, пора вставать, бог мой, ты разрезала мой портрет! – он взял обрезки и, попустив их через пальцы, дал упасть на пол. – Как обидно, он великолепен… был, но не беда, я думаю, что в тебе так много противоречий и наступит момент, когда ты вновь испытаешь желание написать что-то в этом стиле, я подведу тебя к этому состоянию. 

Как всегда идеально одет в черный строгий костюм с белой рубашкой и бабочкой, он стоял и смотрел на нее, золотые часы поблескивали на руке, его сдержанная улыбка играла на лице. 

– Как ты вошел? – она проснулась и села на диван, поправляя волосы. 

– Как вошел? Да очень просто, мне вчера изготовили ключи от твоего дома, – он присел на корточки возле нее. -Мастер изготовил ключи от двери твоего дома. А ты вчера подарила мне ключи от своей жизни. 

Он смотрел на нее, как на человека, которому уже вынесли смертельный приговор и осталось только привести его в исполнение. 

– Не смотри на меня так, самое последнее чего я хочу, так это видеть тебя, вчера… Это было отвратительно. 

Он склонил набок голову. 

– Отвратительно? Странно, отчего же ты тогда трусики спускала? – посмотрел немигающим взглядом. 

– Не смотри на меня так, словно я в чем то виновата, я ничего не сделала, – она повысила голос, пытаясь заглушить боль, которая кричала внутри. – Да, возможно, вчера я вела себя не так как должна, но я в любой момент откажусь от встреч с тобой и разорву эту ужасную связь. То, как ты унизил меня, то, что ты заставил меня вчера делать… Это ужасно просто, это мерзко. 

Слезы уже начали прокладывать свои дорожки по ее щекам, руки дрожали от избытка гнева и стресса от вчерашнего позора, казалось, этой тирадой слов она хотела отмыться. 
Он улыбнулся.
– Да, это было… любопытно. Говорят, мы становимся тем, что овладевает нами через крайнюю ненависть или крайнюю любовь, а может быть и банальную похоть, -молодой человек поднялся. – А насчет того, чтобы разорвать нашу связь – попробуй, откажись… – он смотрел на нее, в его синих глазах горели искры просыпающегося гнева, а на губах была немного нервная улыбка. 
– Откажусь. Я больше не хочу тебя видеть, не хочу слышать тебя и требую никогда больше не появляться в моей жизни, уходи. Оставь ключи от моего дома, ты не имеешь права находиться здесь! – ее гнев, оскорбление, неудовлетворенность, пренебрежение в самой отвратительной форме, все это сейчас выливалось на него. 
Он опустил голову и покачал ее в разные стороны. 
– Как все сложно , когда завязано на чувствах и эмоциях, но, к большому сожалению, без эмоций скучно. Ты еще учишься, но на последнем курсе, поэтому практика в моей компании пойдет тебе на пользу. На столе договор на оказание тобою нашей компании определенных услуг, на определенных условиях, прочитаешь, подпишешь и привезешь его мне сама, – он повернулся к ней спиной. 
– Я сегодня улетаю к себе, в Швейцарию , решения уже все приняты мною, я даю тебе неделю для того, чтоб ты приняла эту мысль, пожила с ней немного и чтобы это не было таким уж большим стрессом . Вещей много не бери, все равно я все выброшу и куплю то, что будет нравится мне. Альфред пришлет тебе билеты на самолет, тебя встретят и привезут ко мне, все остальное ты прочтешь. И еще, – он повернулся и посмотрел ей в глаза. – Я никому не расскажу, что видел тебя изнутри, тебя настоящую, ту, которую ты от всех прячешь. 

Он подошел совсем близко. 
– Ты вчера была так соблазнительна, мне стоило большого труда, чтобы не совратить тебя. В тебе столько похоти, никогда не скажешь глядя на тебя, с виду совершенно безобидная девочка, а внутри… 
Она смотрела перед собой, стараясь не слушать его. Наклонился , взял за волосы и резко поднял голову. 
– Разорвешь связь со мной… – еще сильнее вывернул голову, потянув за волосы. – В тот момент, когда ты решила, что можешь просто так переспать со мной, ты отдала мне все права на себя. Осталось только подписать, я подожду еще немного, но со вчерашнего дня у тебя больше нет прав. Тебе вчера Альфред это не объяснил , он был с тобой слишком лоялен, я не такой, я рассказываю так, как будет. 
Она не смотрела, слезы текли по щекам, девушка испугалась, таким его она не видела никогда, злость исказила ангельские черты лица, ноздри хищно вдыхали воздух , гнев летал в воздухе. Он был такой концентрации, что его можно было резать ножом. Кожей слышала его эмоции, если бы было можно, он размазал ее по полу. 
– Меня раздражают слезы, – буквально прохрипел это. 
Кристофер поднял ее, держа за волосы. 
– Отпусти! – вскрикнула и вскинула руки к волосам.
Отпустил, но тут же взял ее лицо в свои руки и накрыл губы поцелуем… Грубым, настойчивым ,оторвался на минуту и толкнул ее к стене, она охнула и, чуть не упав, жестко лопатками почувствовала стену. Когда уперлась спиной, снова взял ее лицо в свои руки, пыталась оттолкнуть , но делала только хуже, он вывернул ей руки за спину. В мгновение увидела, как из заднего кармана брюк вынул наручники, которые в секунду щелкнули у нее за спиной на заведенных руках, поднял ее голову и снова начал целовать, сильно кусал губы и рукой жестко держал за подбородок. Сондрин вырывалась, слезы текли по щекам , коленкой он резко вклинился между ее двумя ногами и развел их в разные стороны. 
– Нет… не надо… – она плакала и практически кричала. 
Ее надрывные рыдания резали ножами его нервы, каждый толчок стянутых наручниками в кулаки ладошек, тонкими плечиками, в стремлении оттолкнуть и спрятаться, выбивал выброс дискомфортного холода, она боится и он это слышит. Что он чувствует? Ее страх. Он сам по себе возбуждает , и есть еще что-то, что он чувствует и это его злит, ее неосознанная попытка открыться и прильнуть к груди, он помнил как она доверяла, она не боялась раньше, и этим готова сорвать его тщательно зафиксированный спусковой крючок, чтобы совместить, в одной яркой вспышке острого желания, две контрастные сущности. Защитника и непримиримого собственника, готового выбить боль не самыми гуманными методами. Но собственник побеждает , она уже глубоко внутри, он так решил, и то что он пока не попробовал ее, ничего не меняло. Девушка так доверчиво все ему отдала, не ожидая того, что он возьмет и станет пользоваться по своему назначению, не так, как хотелось ей. Кристофер наклонился к уху и прошептал: 
– Вчера ты была к этому готова. Почему же не сегодня? 
– Не надо, прошу не надо… 
Она почувствовала, как его рука подняла ее юбку и ее трусики начали сползать под натиском. Вновь закричала и заплакала, взрывая его мозг , одновременно в нем просыпался тот, кому было жаль эту маленькую, несмышленую, ничего не знающую девочку, а с другой стороны это был человек, который требовал слепого подчинения и добивался этого всеми доступными методами и не важно к чему это приводило. Все как в жизни, когда наш собственный организм включает защиту, которая нас убивает. 
– Чего ты хочешь?– сквозь слезы, неловко складывая слова она промямлила вопрос 
– Тебя. Ты еще не поняла? 
– Скажи, что мне сделать, чтобы ты остановился? Это мерзко, прошу, Кристофер. 
– Нужно расслабиться и перестать мне мешать, – он хрипел в самое ухо, но она слышала, что все совсем не так, он добивался чего-то. 
– Я не хочу этого, после всего, что произошло, я не могу. 
– Вчера хотела… 
– Нет, Кристофер, не делай этого! – она закричала сквозь слезы. – Ты и так вчера меня растоптал. Ты сделал все, чтоб я тебя возненавидела, не делай больше ничего… Прошу…
Он остановился, его губы шептали: 
– Я остановлюсь, если ты сейчас мне пообещаешь, что через неделю ты прилетишь, я не хочу делать это насильно, ведь это неизбежно, так пусть будет по твоему согласию, даже полученному в такой ситуации. 
– Я… Я прилечу… Обещаю. 
– Соглашение. 
– Я все подпишу, могу даже сейчас… 
– Нет… Ты должна его прочитать и понять, на что ты идешь. Выбора у тебя все равно нет, но ты должна знать, во что мы будем играть , – замолчал, отошел , поправил пиджак и рубашку, вытащил ключ, снял наручники. 
Девушка испуганно глотала слезы. 
– Ну что? Я монстр, демон, – он смотрел на нее. – Но это не я, это ты. 
Он взял вазу, которая стояла на столе, и швырнул ее в стену, ваза разбилась вдребезги. Сондрин закрыла уши и глаза. 
– Что, не нравится? 
Он подошел и оторвал ее руки от ушей: 
– Ты помнишь, какими глазами ты смотрела на меня, там, в кондитерке, когда я вошел, не помнишь? А я тебе напомню, ты пожирала нас, как всем хочется получить богатенького, успешного и смазливого да, Сондрин? Да? И ничего не дать взамен, но такого не бывает никогда, запомни это. 
– Мне ничего не нужно от тебя, я ничего не прошу, – она заикалась от рыданий и испуга, сильный разъяренный зверь стоял перед ней, готовый в любой момент разорвать ее на кусочки. 
– Так уж и ничего, а как же секс с одним из лучших представителей мужчин? Ты уж, если потерять свою целку, так только чтоб был лучший? 
– Я ничего не хотела от тебя… 
Он перебил и закричал: 
– Тогда почему ты не ушла, когда я тебе предложил выбор? 
– Я сейчас хочу уйти. Ведь еще ничего не произошло. Я ничего у тебя не взяла. Я ничем тебе не обязана, ничего не должна, возможно за ужин, так я готова заплатить, – она смотрела на него. А он качал головой соглашаясь с ней. 
– Неправильный ответ, страшно стало? 
– Я… я… думала, что нравилась тебе, – девушка сквозь слезы, заикаясь, говорила. – Но сейчас я вижу как ошибалась и поэтому хочу, чтобы наши отношения закончились здесь и сейчас. 
– Ты забываешь об одном, Сондрин, – его гнев улетучился, остался холодный, трезвомыслящий молодой человек с ледяным голосом и такими же глазами. – Я давал тебе возможность и говорил о том, чтобы ты подумала тогда, когда ты еще ничего не знала. Ты так самоуверенно себя вела, что я даже немного расстроился. Приняла решение, от которого сейчас мурашки по коже, по той простой причине, что даже не могла представить себе, что тебя ждет, – он снова немного пригнулся к ней. – А реальность, она оказалась совсем другой, да, Сондрин, и ты напугалась, бедная девочка, но ты даже не представляешь, насколько она другая, – он сделал упор на последних словах.
– Я тебе сейчас немного объясню твои собственные мысли, возможно, что-то поставлю на место, возможно, нет. Ты много думала о подобного рода отношениях, но даже не могла представить себе как это может произойти, этого никто не знает, потому что не понимают механизма и глубины того, что это на самом деле. Ты можешь представить, каким образом ты бы начала строить такие отношения? Скорее всего, нет. Хотя, может быть, твоя фантазия подсказывает тебе что-то. Но я уверен, что в твоих мечтах ваши отношения с предполагаемым партнером уже сложились. В них твой друг уже давно знаком с твоими слабостями и предпочтениями. Он знает грань, которую нельзя переступать, и минимум, ниже которого, ощущения теряют необходимую остроту. Но ты не понимаешь, и не поймешь, пока не попробуешь, у тебя нет такого человека. Ты хочешь, чтобы он появился в твоей жизни, но его нет, потому что ты боишься, и он не может появиться априори. И правильно делаешь. Человек, которому доставляет удовольствие делать кому-то больно – это больной человек, держаться от таких нужно подальше. С таким отморозком ты не найдешь того, что ищешь. Будет только боль и страх за свою жизнь и здоровье. А если тебе встретится властный человек? Нисколько не сомневаюсь, что покориться ему с первого взгляда ты не сможешь, это сложно. Ты даже представить не можешь, сколько в тебе любви к свободе. Я покажу сколько, ты все почувствуешь и поборешься за нее. А когда между тобой и окружающим миром встает человек, которого ты толком еще не знаешь, но, который начинает диктовать тебе условия, он становится для тебя агрессором. А ты, соответственно, ищешь защиту от его агрессии, защищаясь, потому что ты сильная женщина. Вот такая дилемма, моя хорошая. А теперь подумай, куда ты вляпалась, и что с тобой будет дальше. Вряд ли у тебя будут права, но я уверен, что просто так ты не отдашь себя и это уже само по себе забавно. А по поводу меня, скажу немного, таких как ты очень сложно найти. Они есть в разной степени опущенности, но они, как правило, все гнилые, испорченные, не для меня. Если ты не прилетишь, я пришлю чартер и тебя привезут, дальше ничего хорошего предупреждаю сразу. 
Он выпрямился, посмотрел на нее еще раз. Сейчас перед ней стоял бездушный, чужой незнакомец, презирающий ее. 
– Читай то, что я привез, учитываю твои вкусы, тебе понравится твоя дальнейшая жизнь.
Еще раз отдернул пиджак , рукава рубашки, взял наручники и вышел, оставив после себя послевкусие власти, разрушения, насилия и шарма. 
Самые прекрасные вещи в мире – опасны, это о нем, тогда он не шутил. 
Дверь щелкнула закрывающимся замком и Сондрин позволила себе то, что запретил ей этот человек, слезы текли по щекам. Горло словно сжали в кулак, сначала тихо, а потом громче, рыдания пробивали себе путь наружу, разрывая внутри нее тонкую оболочку придуманного счастья. О какой любви она думала, о какой симпатии, что с ней, неужели не было видно, изначально, что происходило. Жизнь приперла к стене наглухо, она не могла поменять его решений, не знала что делать. Девушка посмотрела сквозь слезы на стол, там лежала красная папка, вытерла щеки и приказала себе успокоиться 
– Что это, почему оно настолько важно, что за мной готовы прислать чартер из Швейцарии? – вытерла руки и взяла ее. Так странно, папка была толстой, но исписаны были первые 3 листа . На первом было написано, что трудовое соглашение заключалось между нею и им, т.е Сондринд Диллард и его компанией, которая оказывала нотариальные, адвокатские, а точнее целый спектр юридических услуг и она должна была пройти там практику. Условия были просто катастрофические, нормированного дня не было. Принимать решения она не имела права. Свободного времени не имела. Потому что опыт юридической практики мог быть передан в любое время суток. Ее главным руководителем был Кристофер Торп, он же устанавливал штраф в денежном эквиваленте за любое нарушение и она должна была его оплачивать как убытки, получаемые компанией за умышленное неиспользование ресурсов для получение прибыли компании, а из этого следовало умышленное нанесение вреда работе компании. 
Она перечитала еще раз и поняла это просто бред, фикция , но с момента подписания договора она не имела прав распоряжаться своим временем, местом нахождения, и еще постоянно рисковала быть оштрафованной на неизвестные суммы. И больше ничего… На третьей странице подписи сторон. Сондрин не совсем поняла то, что прочитала, взяла телефон и набрала номер Альфреда.