Озвучивание не поддерживается в этом браузере
16 глава
– Ммм, вкусная, а теперь расставь ноги шире, я сам хочу потрогать.
– Не надо, прошу, – она шептала, голос дрожал, слезы катились, слезы страха, обиды, того, что ею так манипулировали, а она не смогла остановиться.
– Нет, я хочу сейчас это сделать сам, я хочу тебя потрогать там, ведь ты не однократно об этом мечтала, ведь правда, ты часто думала о том чтоб я потрогал тебя по особенному? Отвечай.
– Не надо, прошу, Кристофер, ты испачкал меня, – девушка шептала и пыталась оттолкнуть его. – И еще здесь посторонние.
– Да, это проститутка , она будет сидеть до тех пор, пока не понадобится мне, – это было еще одно унижение, но пока она этого не понимала.
– Раздвинь ноги, – он пристально смотрел на нее, затем сложил указательный и безымянный палец у ее лица и показал. – Два пальчика я хочу ввести в тебя и почувствовать твое желание, почувствовать какая ты горячая.
– Не надо… Кристофер… – она сделала шаг назад. Но он взял ее за плечо.
– Смотри в мои глаза и закрой ротик, пора было бы уже понять, что я делаю то, что хочу сделать.
Она почувствовала, как его пальцы скользнули по животу туда к пульсирующему центру и медленно раздвинули ее половые губы. Он не торопился, крепко держал и смотрел на нее, от его прикосновения нижняя губа задрожала, ее вновь пронзила дикая волна возбуждения, сердце застучало в ушах, в ногах, в груди, в горле и, конечно же, там, где были пальцы. Чувства были обострены до предела, все эмоции и ощущения, до каждого потайного уголка сознания, до каждого толчка крови, летевшей по сосудам . В этот момент ей удалось расслышать биение его сердца. Он хотел не меньше ее, но мог контролировать себя, а она нет. В ее мире, рушились мосты и здания, он менял ее жизнь, кроил по-своему, только потому, что мог держать все свои эмоции и инстинкты под жестким контролем в своих руках, а она плыла, теряя себя, отдавая так беспечно и доверительно, сгорая как спичка. И это было не виртуальным, а реальным, катастрофическим, ведь последствия ее капитуляции в корне меняли жизнь. Сейчас каждая клеточка тела была одним оголенным нервом, она воспринимала любое касание как одна сплошная эрогенная зона. Он приказал смотреть в глаза и она не видела деталей обстановки, за которые можно было уцепиться, как зa соломинку, она ждала с приоткрытым ртом его прикосновения и видела только его бездонные синие глаза, в которых уже утонула давно, казалось, что еще чуть-чуть и она потеряет сознание.
Он ввел в нее пальцы, но не глубоко, в этот момент у Сондрин вырвался стон, впервые она находилась в подобной ситуации и впервые в жизни к ней касались так.
Да… Замечательно, хочу услышать еще, – он вытащил и снова ввел в нее пальчики, но более резко и немного глубже. Сондрин закатила глаза и застонала, проваливаясь в водоворот ощущений. Она не могла больше смотреть на него.
–нет!!! – он повысил голос – не смей, смотри на меня, я хочу видеть твои глаза всегда, я хочу видеть насколько ты еще здесь со мной, как меняется твоя сущность – дальнейшее он почти прошептал – переходя из состояния вызова в рабство – он сильно ее дернул и девушка открыла глаза…. смотрел и понимал она себя уже не контролирует, а находиться полностью в его власти…– сними все я хочу посмотреть…..
Отошел, отпустил ее и она еле удержалась на ногах. То, что происходило сейчас, было началом ее падения. Сейчас она продала душу, волю и свободу за право удовлетворить свое любопытство. Но тогда этого не мог знать никто, кроме него… Он понял это практически сразу, ведь только он знал дорогу, по которой вел ее к цели, своей цели. Девушка даже не предполагала о том, кто живет в ней, что эта ее новая сущность перечеркнет все и ради удовольствия, ради того, чтобы почувствовать тысячи мурашек от его прикосновений, предаст ее былые моральные настройки. Последние попытки остаться чистой все же пробивались сквозь воспаленный мозг
– Кристофер, зачем ты…
– Нет, не ты… Сейчас только ВЫ, – он перебил ее. – Платье убирай, я хочу видеть все остальное.
– Нет, – она мотала головой. – Нет, я не буду, это все не правильно, я хочу уехать.
– Я же просил смотреть на меня, а ты опускаешь глаза. Ты не понимаешь моих слов?
Он подошел и прислонился к ее спине своим голым торсом, сквозь платье она почувствовала твердость его тела и стук сердца, а потом и твердость ниже пояса. Он сильно прижался к ней и начал тереться о ее попку твердым членом. Втянул запах волос, сильно прижал заставляя девушку дёрнуться чуть ли не всем телом. Подушечки пальцев сместились на контур воспалённых губок с одновременным захватом правой ладони под ее скулами, запрокидывая, без какого-либо сопротивления, ее голову назад, на свое твердое предплечье.
– С сегодняшнего дня ты забудешь обо всех, кто был у тебя до меня, все они были ничем, все они были не мной. Никто из них не умел тебя читать так, как я, чувствовать так, как я… знать тебя. Я думаю, что научусь предвидеть все твои желания и просьбы до того, как ты взмолишься о них вслух. Ты сама не понимаешь своей ценности. Для всех других ты была слишком недосягаемой и никогда не могла принадлежать никому из них, потому что всё это время ты принадлежала лишь мне одному, – он хрипел это в ухо, сильно прижимая к себе, до хруста костей. – Завтра я возьму тебя к себе на работу в особом статусе, на особых условиях, все что я тебе пришлю нужно будет почитать и подписать бумаги, а потом мы начнем наше обучение.
Последние слова он сказал тихо, но очень четко:
– И ты никогда, поверь мне, никогда не будешь забывать то, о чем я говорю, ты будешь выполнять все с первого раза. После всех бумажных проволочек мы вернемся к этому и … – в этот момент он немного отодвинул ее и сильно притянул ее попку на член, ударяя, имитируя акт.
– Бум…бум… бум, так сладко и очень глубоко, хочу почувствовать, какая ты тугая внутри . Можешь одеваться и ты свободна, на сегодня ты мне больше не нужна. А вы, леди, – он повернулся к проститутке. – Снимайте одежду, пора.
Сондрин не сразу поняла что произошло. Она отошла от него и на автомате поправила одежду и волосы, но не успела надеть даже туфли, когда совершенно обнаженная девушка подошла к нему и начала расстегивать ему брюки. Она смотрела на это и сердце пропустило удар. Дар речи покинул ее, такого страшного оскорбления она не могла себе даже представить, ее заменили в течении нескольких минут.
– Это просто секс, Сондрин. Просто секс, не более, -он смотрел и улыбался, прекрасно понимая, насколько глубоко воткнул сейчас нож .
– Нет, нет, я ничего больше не хочу… – она была разбита, уничтожена и растоптана его поведением, девушка уже присела на колени перед ним. Но он остановил ее.
– Не спеши.
Она выскочила из комнаты, руки дрожали, а все внутри выло. Бежала по коридору, в истерике утирая слезы. Немного пробежав остановилась, очнувшись, вспомнив, что дом живет всегда, и ночью, и утром, и на рассвете, вытерла слезы заставила себя сделать несколько глубоких вздохов, туш щипала глаза, но она не обращала внимания – надо было попытаться взять себя в руки и как можно быстрее покинуть это кошмарное место.
– Успокойтесь, Сондрин.
Она вскрикнула и резко повернулась. Прислонившись к колоне, на нее смотрел Альфред. Как всегда собранный, спокойный, еще одна модель совершенства.
– Не надо так рыдать, ведь Кристофер это еще не вся жизнь и не конец света, а то, что он сегодня вас отверг, это не просто так, поверьте мне, лучше бы это произошло, и было бы великолепно, феерично, отлично и просто замечательно если бы он вас потом просто бросил и не вспомнил о вашем существовании. Если он так поступил, значит, ваше дело совсем дрянь. Не припомню, чтобы два раза подряд он менял правила своей игры. Пойдемте, я проведу вас к машине, – его резкая манера разговора немного отрезвила ее.
Девушка надела туфли и поплелась вслед за Альфредом. Она немного успокоилась.
– Я не знаю что произошло, он резко изменился.
– Ничего резкого не бывает, вы скорее всего что-то не так сделали и что-то очень серьезное, потому что ему обычно наплевать, он получает удовольствие и прощается. О чем вы говорили?
– Ну вы же знаете эти его…
– Беседы? Оооооо, конечно, он любит вывернуть душу своего оппонента наизнанку, любимое занятие моего братца. Ну и что?
– Он сказал, чтобы я говорила правду.
– Логично.
–Но я и не собиралась врать, просто… – она опустила глаза и запнулась.
– Темы щекотливые, да? – очень умные, такие же синие, но более мягкие глаза смотрели на нее, пытаясь понять мотивы поведения брата, он знал его как никто и понимал, что она в чем-то прокололась. Но в чем?
– Да, так глубоко никто и никогда не заходит в беседе.
– О чем он спросил, когда поменялся?
– Он спросил о порнографии, люблю ли я ее…
– Ну?
– Понимаете, я не смотрю порнографию, только иногда, у меня на канале идет много всего, но есть рубрика, там у них какие-то ролевые игры, или как там это называется. Я ему рассказала, что только это может меня всколыхнуть, а все остальное оставляет равнодушной. Т.е не просто животное совокупление, а психологическая игра, она гораздо интереснее.
Альфред с интересом и сочувствием посмотрел на нее.
– Очень интересно, и вы ему все это рассказали?
– Но он же требовал, что здесь такого, что? Обычная порнуха, кто из вас не смотрит, или не смотрел ее, хоть раз? Я не могу понять, в чем дело?
– Вы не поняли? – его брови взлетели вверх.
– Нет не поняла, я вообще ничего не поняла, единственное что поняла, это то, что он завтра должен мне прислать какие-то документы, которые я обязана подписать…
– Ну на сколько мне известно, вы еще учитесь и взять вас в штат, скорее всего, не представится возможным, хотя кто сказал, что он не сделает исключение для практиканта, вернее практикантки, договор на выполнение услуг в компании – это скорее всего вам предложат подписать с определенными условиями, все просто и все сложно, – он задумчиво посмотрел на нее. -Вот завтра все и узнаете, я думал, что вы пролетите мимо этой воронки, но вы каким-то невероятным образом попали в самый центр вулкана, да еще и ключи ему отдали.
Альфред злился. Затем, взяв себя в руки, уже спокойнее добавил:
– Надо быть аккуратнее , Сондрин, ведь вы же не с лаборантом, а с Кристофером, он вас просто уничтожит, безжалостно растерзает психику, вымоет руки в ваших слезах и уйдет.
Сондрин опустила глаза и сказала:
– Почему, почему, что я сделала? Вы можете мне объяснить?
– Нет не могу, – он подвел ее к машине. Кивнул шоферу, ей и, развернувшись, ушел.
Машина плыла по ночному городу, Сондрин успокоилась, если это можно так назвать, все уже произошло и надо просто как-то постараться теперь жить с этим внутри. Удар который он сегодня нанес, был как кинжал в сердце. Она сто раз прокручивала то что произошло , ей было стыдно за свою слабость. Стыдно за то, что не смогла удержаться и делала все те вещи, господи, как она могла… Его тон, его взгляд, его манера общаться , до сих пор вызывали в трепет. Вспомнила как целовал шею и как резко отстранился всего от одной фразы. Как же она могла вот так делать это при нем…
В сотый раз зажмурила глаза и накрыла их руками: нет, нет не хочу больше об этом думать, хочу убежать отсюда, чтобы никогда не смотреть в его глаза. Чтоб никто не мог напомнить ей о позоре, который он заставил ее пережить.
Машина остановилась, она на автомате вышла и почувствовала, как ноги не держат, девушка смогла дойти только до прихожей, прислонилась к стене и, рыдая, сползла по ней, сев на пол, было чувство, словно все внутри разорвано, хотелось вырвать воспоминания как занозу, которая приносила неутихающую боль. Ну-ну. В очередной раз пыталась организовать себя, надо стерпеть, в этом была вся она, разобраться , хватит так легко обманывать себя тем, что его объятия приносят страдания, хватит плыть по течению и в итоге ничего не находить, хватит придумывать фантазии, раскручивать их по спирали до вспышек аритмии и неконтролируемой дрожи в ногах, до боли в животе и до сумасшествия, в которое шагаешь одной ногой, а вторую просто заносишь и останавливаешься. Они, ее собственные фантазии, вышли из нее и встали напротив, и в очередной раз испугалась, раньше она просто заталкивала их далеко внутрь и контролировала, но теперь решает не она. Она не может принять себя такую. Не хочет. Старая Сондрин бунтует против новой, той, которая так нравится ему. До утра так и не уснула, униженная тем, что вела себя как последняя шлюха и позор того, что он ее отверг, были просто невыносимыми. Выпила весь кофе, который был в доме и разрезала ножницами его портрет, который написала совсем недавно, вдохновляемая таким теплым легким чувством – влюбленностью.
Глаза отказывались плакать, просто лежала на диване и смотрела в пустой экран телевизора. Скорее всего, забылась сном, потому что подпрыгнула на диване от того, что на журнальный столик перед ней он бросил папку…
Комментарии