XXS

Четверг, 2 ноября 2000

В этой секте я больше не выдержу! Они сво­дят меня с ума, превращают в идиотку и полную ДУРУ!

Сегодня Керстин«спросила, почему я кашляю. Когда я попыталась объяснить, что, видимо, я про­студилась, потому что вчера было холодно, а я по­сле фитнеса шла с мокрыми волосами и без шапки (Робин, этот ботаник, бросил меня на улице), она начала рычать, чтобы я не искала никаких отгово­рок, а четко отвечала, что меня гнетет. Потому что она психолог и способна отличить агрессивный ка­шель от нормального.

Я, конечно, знаю, что меня гнетет, но к кашлю это не имеет ровно никакого отношения. Во-пер­вых, я снова не могу ничего съесть так, чтобы по­том меня не вытошнило; во-вторых, я учусь в са­мом ужасном техникуме со времени сотворения мира; в-третьих, у меня не получается забыть Фа­био, потому что я постоянно вижу этого Робина, а в-четвертых, мне наконец стало абсолютно ясно, что эта одичавшая свора психологов тянет меня в пропасть безумия.

Вначале интернат мне очень помог, укрепил меня и придал мужество жить. У меня появились новые перспективы до этого мне светило толь­ко одно: пропасть рядом со своим отцом. Но мне объяснили, что положительные перспективы су­ществуют для меня только в рамках интерната. Без помощников я недостаточно сильна и не смо­гу достичь своей цели.

А теперь я считаю по-другому: как только я здесь появилась, они всеми средствами стали пытаться сделать меня зависимой. В финансовом смысле и в том смысле, что лишили меня сво­боды выбора. Запланировано, что на меня будут выделять деньги до 2003 года! Чтобы я остава­лась в их власти столько времени, им необходи­мо было убедить меня, что у меня проявляются все новые и новые заболевания. Таким образом они пытались лишить меня уверенности в соб­ственных силах и сделать зависимой. Отсюда и по­стоянное давление, которое на меня оказыва­ли, заставляя рассказывать о своих внутренних переживаниях, вынуждая меня делать то, что противно моим убеждениям. Им нужно было, что­бы болезнь прогрессировала. Мою жизнь пыта­лись планировать вместо меня. Именно поэтому я до сих пор не смогла избавиться от своих али­ментарных нарушений. А постоянный страх я, сла­ва богу, подавить сумела, правда с помощью нар­котиков!

И все это только потому, что Управление по делам молодежи обязалось выплачивать за ме­ня деньги. Для секты я «экономический фактор», поэтому выздороветь мне позволят только к 2003 году!

Мне удастся уйти, это только вопрос времени. В техникуме на меня сваливается одна напасть за другой. На уроке права училка, которая по чет­вергам обычно болеет, сорок пять минут объясня­ла параграф о карманных деньгах (параграф но Гражданского кодекса), который интересовал ме­ня ровно до тех пор, пока не стало ясно, что я не в состоянии ликвидировать прореху в собствен­ном кармане.

На нашем учителе немецкого сегодня свитер, по цвету напоминающий банан, на рукаве на­клейка, какие обычно бывают на бананах. До сих пор наш немец казался мне наиболее симпатич­ным из всех, но теперь и он сброшен с пьедеста­ла. Как известно, бананы выводят меня из себя, мутирующий в банан учитель немецкого это уж слишком!

На пятом уроке была экономика, меня спроси­ли, а я не смогла четко назвать формулу «затраты на управление и сбыт». Было очень неприятно. А математичке, этой любительнице аспирина, до­ставляет колоссальное удовольствие выводить ме­ня из себя, и для полного счастья она вызвала ме­ня к доске. Ужас! Я, само собой разумеется, вооб­ще ничего не знала, и если бы Том, Ральф и Тоби не пришли мне на помощь, подбросив шпаргалку, то я бы и по математике получила оценку, которая полностью бы соответствовала концепции о моей неполноценности, сторонниками которой являют­ся Рафаэль и Керстин.

Но я очень старалась, ловко списывая со шпар­галки и навострив уши в сторону класса, и получи­ла четверку. Как мне нравятся такие дни, как се­годняшний!

По дороге домой, сидя в автобусе, я начала строить планы переезда. К счастью, у девочки из моего класса по имени Вивиль оказался с собой горячий чай без сахара. «Кофейные беседы» с девчонками в автобусе поднимают настроение, не важно, что в обычной жизни эти девушки очень скучны.

Четверг, 16 ноября 2000

По мнению Рафаэля, рано или поздно я ока­жусь под забором в полном дерьме. Сегодня он еще раз объяснил мне это на групповой беседе. Мой тест на наркотики, естественно, положитель­ный. Другого я и не ожидала. К тому же на инди­видуальной терапии я рассказала Рафаэлю про сон, в котором я находилась в раскачивающейся банке и все время звала на помощь. Он в очеред­ной раз констатировал нарушение сексуальных отношений. Он сказал, что эта ситуация напо­минает ему об одной шлюхе, которую он когда-то лечил. То есть он откровенно дал понять мне, что я становлюсь шлюхой. Я возразила, и он меня прогнал, снова угрожая, что отошлет меня в кли­нику. Да еще и навязал дополнительный сеанс на субботу.

Естественно, в субботу ровно в три я появилась у него в кабинете. Я снова высасывала из пальца какую-то психологическую ересь сочиняла правдоподобные истории и действительно су­мела убедить Рафаэля, что готова снова взять свою жизнь под контроль. Я послушно признала свою вину и соглашалась со всеми его упреками.

Но, покинув его кабинет, я почувствовала, как ярость поднимается из живота в голову, чтобы превратиться там в огромный сгусток гнева, кото­рый в конце концов вышел из меня в виде текущих по щекам «агрессивных слез». По дороге на элект­ричку я выла как собачонка, обрывала листья с бедных кустов, растущих вдоль дороги, а через три шага вышвыривала эти листья на землю; я чуть не сломала мизинец на ноге, а потом едва не бро­силась под чей-то велосипед, несущийся мимо на большой скорости. И все это от злости на Рафаэля и всю их компанию. Пока я тридцать три минуты ждала на холоде электричку, я окончательно и бес­поворотно решила позвонить в Управление по де­лам молодежи.

Пятница, 1 декабря 2000

До сих пор так и не позвонила.

Уезжала с Робином. Если бы я знала его лучше, наверное, у меня не было бы таких сложностей из-за его сходства с Фабио.

Мне хотелось сохранить Фабио, поэтому я сломя голову бросилась за Робином, но теперь мне ясно, что он совсем не такой, как Фабио.

Сегодня после обеда я позвонила Фабио. Са­ма не знаю, почему я это сделала. Я не размыш­ляла, а поддалась своей интуиции. А интуиция говорила: позвони Фабио!

К моему удивлению, он оказался дома и даже не бросил трубку.

Мы проговорили несколько часов, я рассказа­ла ему обо всем, что меня волнует. Но больше всего мы говорили о том, что я хочу уйти отсюда и сменить место учебы.

А потом Фабио спросил меня, не хочу ли я для начала переехать к нему. Я его не понимаю! Сна­чала он утверждает, что больше не хочет меня ви­деть, а теперь вдруг предлагает переехать к нему. Но у меня достаточно гордости, чтобы не принять его предложение. К тому же я прекрасно отдаю себе отчет в том, что, если мы будем жить под од­ной крышей, это плохо скажется на наших отно­шениях. Но уж больно велико было стремление наконец выбраться отсюда и снова быть с Фабио, поэтому я ни минуты не колебалась, и мы разрабо­тали план моего побега.

Я просто уеду, никому ничего не сказав! Я сде­лаю все возможное, чтобы избежать последней беседы одновременно с общиной и с Управлением. Иначе для меня все кончится так же, как для Зины.

Воскресенье, 3 декабря 2000

С тех пор как я знаю, что я наконец-то отсюда уйду, я еще больше отдалилась от Фло и Эмилио. Вчера в обед здесь была такая дичь! Фло просто сошел с катушек. Он бросил в меня целый ящик с бутылками. Конечно, я его немножко спровоци­ровала, а он утратил контроль над собой... Но это не причина швыряться в меня тяжелыми предме­тами. С таким же успехом я могу перебраться к сво­ему собственному папеньке и получать подобные удовольствия от маленького Консти.

Ящик до сих пор так и валяется в коридоре. Фло не убрал даже осколки. Псих! Мы больше не разговариваем, но он мне все равно нравится. Не­множко тяжело, потому что я знаю, что скоро ме­ня здесь не будет. Он иногда изображал моего папу, что было и приятно, и полезно.

Понедельник, 4 декабря 2000

Сегодня я наконец-то это сделала! Позвонила в Управление по делам молодежи!

Когда я описала свою ситуацию господину Тимелю, он сказал, что если я больше не могу выно­сить психологов, то мне следует собрать вещи и на первое время переехать к родителям или друзьям. Так как я совершеннолетняя, то никто не может за­ставить меня оставаться в общине. В этом случае придется найти другое решение, но скорее всего с этим не будет проблем, потому что мне положена финансовая поддержка до двадцати одного года. Я поблагодарила и вдруг почувствовала себя такой свободной!

Сегодня я не пошла в банк, все утро проговори­ла по телефону с Фабио. Боюсь, что надолго я не смогу у него остаться. А что потом? У меня не очень много друзей вне общины. Пия, но к ней я не смогу поехать, так как ее отец меня ненавидит, ведь я интернатская. Большая часть контактов про­пала, потому что я не очень стремилась их сохранить всегда кто-нибудь да был рядом. Вый­дя на волю, я должна буду прервать отношения с оставшимися в общине, потому что им такие связи запрещены. Я боюсь, потому что не знаю, где ока­жусь завтра. Но я все равно готова сделать этот шаг, я твердо решила пойти на риск и получить от него максимальную пользу.

Вторник, 5 декабря 2000

Я собрала основные вещи и положила на кух­не записку: «Я у Фабио, остальное заберу потом!»

Незадолго до возвращения Эмилио Фабио подъ­ехал к двери на «комбике» своей матери, и мы пе­ретащили все мое барахло в багажник. По дороге в Мюнхен у меня в голове пронеслась тысяча мыс­лей. Кто обнаружит записку Эмилио или Фло? Как они отреагируют? Что сделают? Как поведет себя Керстин? Что скажет Рафаэль? Я была в себе так не уверена! Но одно знала наверняка: я ни за что не хочу обратно! Разве что только еще один, последний раз: чтобы забрать остальные вещи. На подоконнике все еще стоят мои цветы, да и стереоустановка в машину не влезла. Но как только я соберу манатки, уже ничто и никто не сможет за­манить меня назад!

А потом случилось то, чего я и сама от себя не ожидала: мне бы радоваться, а я заплакала! Я плакала до тех пор, пока Фабио не остановил ма­шину и не обнял меня. Я и сама не знала, почему лила слезы, наверное, мне было просто страшно.

Но Фабио вел себе невероятно нежно, он ска­зал: «Твоя жизнь так богата сюрпризами, моя по сравнению с твоей скучна до безобразия. Да и что у меня было такого особенного? Единственное, что украшает мою жизнь, это ты! Фия, сейчас перед тобой открыты все двери! Ты можешь делать все, что захочешь, ты это понимаешь?»

Остаток пути в моей голове стучали молоточ­ки: «У меня все получится, у меня все получится, у меня все получится!»

Но настолько уверенной, как я пыталась себя убедить я не была. На самом деле я очень боялась оказаться никчемной там, на воле, в реальной жизни!

И все равно я почему-то засмеялась, наверное, просто потому, что была счастлива, - наконец-то свободна и сама могу принимать решения. Несмотря на то, что я понятия не имею, что будет дальше!

Наконец у меня появилось чувство, что я могу жить своей собственной жизнью! И этого больше никто у меня не отнимет!