XXS

Пятница, 8 октября 1999

Наконец-то! Один выходной я могу отсутство­вать аж до часу ночи! И карманных денег теперь на двенадцать марок больше.

В школе стресс потому что я в выпускном клас­се. Двадцатого сентября я рассталась с Симоном, потому что он меня дико разволновал. С тех пор мы разговариваем только о самом необходимом, а на последней контрольной по математике он специально очень долго что-то считал, потому что никак не мог понять, должен ли он теперь давать мне списывать или нет. Хорошо еще, что за десять минут до звонка до него дошло, что он ведет себя по-детски.

С тех пор как я снова одна, я все время думаю, почему же я так боюсь идти к гинекологу. Ведь меня бы должно страшно интересовать, останусь ли я бесплодной навсегда из-за своей анорексии или нет! Я решила, что надо еще раз поговорить с Карлоттой.

С тех пор как Карлотта снова принялась контро­лировать, как я ем, я здорово поправилась. 67 ки­лограммов! Помогите! Мы с Карлоттой решили, что я не буду вызывать у себя рвоту и не стану меньше есть, лучше уж займусь спортом. Я бы очень хо­тела снова играть в баскетбол, но там тренировки по понедельникам, вечером. В этот день я не могу.

Я бы с удовольствием, но в это время у нас общий ужин, присутствовать должны все. Карлотта пред­ложила мне пойти в фитнес-студию, где нет четко­го расписания. Раньше туда ходила Ванесса, но ей больше не хочется. Я вполне могу воспользовать­ся ее абонементом.

Мой семнадцатый день рождения был одним из самых замечательных в моей жизни! Мы все со­брались в кафе в Мюнхене, и девчонки подарили мне серебряный браслет. Он такой красивый!

Пятница, 27 ноября 1999

Они все всегда правы! Рафаэль, Карлотта, Луис...

Первого ноября был такой серый день, начал­ся дождь. Не знаю, какая муха меня укусила,  в любом случае, моя железа дала сбой! Рафаэль объяснил мне: где-то в затылке сидит железа, на­звание которой я не запомнила. Эта железа выра­батывает гормоны счастья, особенно когда светит солнце. У меня с этой железой не всё в порядке. Она работает исключительно при солнечном све­те. И поэтому мою дозу медикаментов пришлось увеличить так сильно, что у меня осталось всего одно чувство — чувство, что у меня больше нет ни одного чувства. Если бы мне повезло и я бы выиграла в лотерею, мне пришлось бы просто застав­лять свои губы растянуться в улыбке.

 А если бы Карлотту, или одну из девчонок, или кого-то еще, кто для меня очень важен, переехал грузовик, я бы не смогла выдавить из себя ни слезинки. У меня умерли чувства! Я ничего не ощущаю! Ничего! Все проходит мимо меня, как скучный фильм!

Сначала я отказывалась принимать таблетки, а потом Рафаэль сказал, что это временная мера, она должна помешать мне провалиться в бездон­ную пропасть. Я их все равно не принимала, и теперь Ванесса должна каждый вечер следить, чтобы я их обязательно глотала. Пару раз я смухле­вала, но потом мне было очень плохо психически. Я плакала и смеялась одновременно и даже не знала почему. Карлотта очень беспокоилась, по­этому три раза мне пришлось ночевать в Кройтц­веге.

Меня шатает туда-сюда. Я уже испробовала все возможное, чтобы хоть что-нибудь почувствовать! Мы с Линусом на каком-то празднике приняли ге­роин, хотя я уже клялась и божилась самой себе, что никогда больше этого не сделаю! Меня трясло несколько часов! И алкоголь на меня действует по-другому. Стоит мне немного выпить, и я уже самый веселый человек на земле, могу превзойти самое себя, ржать и развлекаться. Но стоит выпить хотя бы один лишний глоток, и я впадаю в депрессию, оттого что сама себя подвергаю опасности. Рафаэль запретил мне пить. Но я все равно пью, потому что иначе меня уже ничего не радует.

Понятия не имею, сколько еще это продлится. Люди замечают, что я какая-то странная. Для школы Карлотте уже пришлось написать письмо, потому что из-за таблеток я по утрам чувствую страшную усталость. Флора вынуждена все время толкать меня, чтобы я не уснула. В классе меня считают полной дурой, потому что я проворонила все, что касается выпускных экзаменов. Даже мой тренер на фитнесе уже спрашивал, почему у меня такой усталый и изможденный вид.

Карлотта пытается вернуть меня к действитель­ности с помощью положительного стресса. Навя­зала мне расписание, которое должно заставить меня думать.

Понедельник: школа, обед, терапия с 15.00 до 16.00, уроки до 18.00, совместный ужин и со­ставление плана на неделю. Вторник: школа как по понедельникам, уроки с 15.00 до 18.00, а вече­ром я езжу к двум графикам в Мюнхен, которые помогают мне готовиться в Школу искусств. Сре­да: школа, еда, беседы, вечером фитнес-студия. Если я туда иду, я никогда не могу собрать себя в кучу и постоянно стараюсь думать как можно более четко. Потому что там я совсем одна, никто не дает мне указаний, никто со мной не разговаривает, и я могу побыть сама собой. Четверг: до вечера всё как всегда, потом групповые меро­приятия: кегельбан, кино или еще что-нибудь в этом роде. 

К счастью, по пятницам ни Карлотта, ни Луис не появляются, и как только приближа­ются выходные, я сразу же иду к Пие и Тимо или занимаюсь чем-нибудь с Линусом и Зиной, пото­му что в противном случае в воскресенье вечером я начну думать, что я что-то упустила и не получаю от жизни того, что хочу. В субботу я дома только сплю, а как только просыпаюсь, сразу же бегу на лыжню, чтобы только не торчать там, где всё под контролем. Воскресенье: если часов в двенадцать явится Карлотта, то приходится делать генераль­ную уборку и ставить на стол шикарный завтрак. После обеда уроки.

Понедельник, 29 ноября 1999

Теперь я наконец знаю, кто я! Робот!

Сегодня на сеансе терапии я заявила Рафаэлю, что не смогу ничего сказать о своих чувствах до тех пор, пока буду принимать эти таблетки. Я не могу отказаться от них полностью, зато могу уменьшить дозу. От этого будет только лучше.

Франка недавно спросила Карлотту, может ли она купить себе мобильник. Нельзя почему, я так и не поняла, потому что должна была слушать Луиса, готовившего ужин. Он проверял у меня уро­ки по экономике предприятия, и я выдала ему весь текст насчет слияния предприятий. Я выучила его наизусть, правда с большим трудом. Но при этом абсолютно ничего не поняла! Луис это, конечно же, сразу заметил, поэтому и читал теперь мне лек­цию насчет того, почему не нужно учить непонят­ный материал наизусть.

Декабрь, январь пропущены в дневнике...