Эпилог
Я вбежала в спальню, прижимая к груди письмо с гербовым оттиском и вензелем. Рано утром курьер оторвал нас от завтрака, требуя личного вручения послания. Чонгук смотрел на меня с подозрительным прищуром, но вслух возражать не стал, хотя хорошо видела его недовольство.
Едва мы покинули столицу со сброшенными масками, возвращались в иной мир. Он еще не изменился, лишь покачнулся, но цепочка событий стала медленно развиваться, рушимая сверху.
Первым делом был назначен новый кардинал. Что интересно из немагов. Обычный стряпчий, знающий, как читать и исполнять законы, надел алькон и отправился в главный храм Создателя. На одном из служений сообщили о скоропостижной смерти Августа от сердечной болезни и возраста, и весть понеслась по стране.
Службы не прекратились, но новый кардинал вместе со всем советом министров медленно вычищал старые законы, избавляя их от дискриминации и преследования магов.
Король, игнорируя меня весь последний год, нередко писал Чонгуку, найдя в моем женихе соратника пострадавшего ничуть не меньше его самого. Что грело мою душу, по предложению Чонгука, во все монастыри направлены проверяющие инспектора, и первой полетевшей головой стала мать-настоятельница Святой купели.
С открытыми границами измелись и торговые пути, вводились законы, и контрабанда сошла на нет. Зато нарушителей, не утративших своих привычек, нещадно наказывали. Так в одной из утренних газет я прочла о заключении графа Риренцо Пирса под стражу и ничуть не огорчилась. Хотя, подумав, велела выслать ему посылку. С шоколадными конфетами.
Мы же с Чонгуком не покидали пределов герцогства. Дел в запущенных землях хватало, тем более, что мстительный Грегор повысил нам налоги, за безалаберное отношение и запустение за прошлые годы. Пришлось смолчать, хотя Чонгук бушевал не один день, намереваясь лично отправиться в столицу и высказать «одуревшему наглецу» все, что думает, о таких мелочных пакостях. Но мы справлялись, благо северные земли богаты ископаемыми, а торговля теперь расширила горизонты.
Инквизиции больше не существовало. Оставшиеся на службе, стали частью особого отделения гвардии. Там не обходилось без скандалов, ведь король, поддаваясь давлению фолинтийцев на освобождение магов, разрешил тем поступать на службу. Инквизиторам сложно отринуть старые привычки, но я так понимаю, остались лишь те, у кого порядок в голове. Неискоренимые приверженцы кардинала исчезли с поля зрения. Лишь пару раз случались неприятные случаи нападения инквизитора на одаренного, но их решала стража по обычным законам: за драку бросали в тюрьму.
Поначалу вернувшись в свое поместье, я боялась вновь почувствовать себя одиноко, но Чонгук остался погостить на неделю, что переросла в месяц. Но время всех приличий вышло, и он меня покинул.
Расставание вышло для меня тяжелым. Все это время, казалось, жизнь наладилась. В закрытом от посторонних глаз поместье мы не думали о приличиях, наслаждаясь обретенным домом. Мне казалось, для Чонгука, пол жизни проводившего в дороге, без семьи и близких друзей, это не менее важно. Вечерами у камина ловила на себе его изучающе-задумчивый взгляд, но он едва замечал, лишь загадочно улыбался.
Мы не говорили о будущем. И это не мало терзало, но стоило затронуть тему, как он переводил ее на безопасную или обещал обсудить потом. Как леди, я не могла первая и в лоб задавать такой вопрос, хотя тревога нарастала с каждым днем. Но этого разговора так и не наступило, Чонгук уехал ранним утром, пообещав лишь в скором времени написать.
Отпускать было больно. И я чувствовала, он не из тех, кто станет вести милые сердцу переписки.
Меня снова оставили одну.
Две недели я бесцельно слонялась по коридорам, изредка разбавляя свои дни работой с учетными книгами вместе с управляющим и с портнихами. Мне требовалось соответствовать титулу герцогини, а потому сменить гардероб и убранство дома. Не далеко то время, когда откроется сезон приемов, а герцогская обязанность организовать хотя бы один.
Среди бытовой суеты, лишь ночью, тихо плакала, закусывая одеяло. А потом звала няню, которая гладила по голове, словно маленькую и бормотала, баюкая.
- Горе мое, несчастное. Будет тебе, все будет, милая. Вернется твой гордец.
- Не вернется. Помнишь, как он смотрел на это все, - утирая слезы, я обвела рукой дом. - Я герцогиня, а он граф, но аристократ до мозга. Гордый, ты правильно сказала. Он не станет принимать ничего от меня. А мне одной не нужны эти владения. Может написать королю и отказаться?
- Глупая девочка. Эх, молодость, - няня покачала головой и вдруг сурово погрозила пальцем. - Не вздумай ничего такого устроить, дитя. Жди. Если он тебя любит, то ничто не остановит, а если нет, то поделом.
Всхлип вырвался наружу. Не хочу, чтобы «нет». Но вдруг, он больше не желает вспоминать произошедшего.
К счастью, терзалась я не долго, пока однажды не пришло письмо, о том, что граф Чон Чонгук едет с официальным визитом. Оно обидело меня своей холодностью, но лишь до тех пор, пока сам граф не появился на пороге.
Он смотрел недоверчиво, словно прощупывал, насколько может зайти дальше, не говорил, не обнимал, а неотрывно держал мой взгляд.
Словно не замечая, едва касаясь кончиками пальцев, он провел по моей щеке.
- Лиса, - тихий голос прогремел оглушающе, возвращая в реальность.
Сердце тревожно екнуло. Не в силах ответить, лишь слегка приоткрыла губы, потянувшись за поцелуем. Но он не спешил, высматривая во мне что-то.
- Не умею говорить красиво и поступать правильно. Меня не учили. Но я чувствую, что не могу позволить, чтобы кто-то так с тобой поступил. Пусть даже это я.
Он сделал шаг от меня, заставляя вцепиться в руку, не отпуская. Я уже знала, что дальше последует: извинения, прощание. Проступили слезы.
- Лиса, закрой глаза.
Послушно выполнила, так проще сдерживать эмоции.
Рука Чонгука легла на мое запястье, погладив. От щекотки пробежали приятные мурашки, и, вдруг, холодное неприятно коснулось кожи. Послышался щелчок.
Глаза удивленно раскрылись и, вырвав руку, взглянула на нее, а затем на стоявшего передо мной Чонгука. Он вновь притянул к себе, целуя запястье, отчего по телу пробежала волнительный жар.
Чонгук вдохнул, решаясь.
- Я не привык демонстрировать чувства. Неверное, это так глубоко внушили мне, что даже себе с трудом смог признаться. Но не имею права лишать тебя этого.
Он оказался так близко, что дыхание перехватывало. Ему с трудом удавалось вытягивать из себя слова, но, я увидела бушующую бурю. Ободряюще улыбнулась, хотя собственный страх таился внутри.
Чонгук наклонился, практически касаясь губ.
- Знай, что бы ты не решила, я буду тебя любить, - губы опалило жаром, требовательно обхватывая мои и проникая.
Он выпалил это признание, так, словно не в первый раз, будто его чувства и без того были мне ясны, а меня накрыло нежностью.
Я ощущала себя тем самым плавящимся в его глазах золотом, растворяясь. Но Чонгук не углубил поцелуй, отстраняясь, смотря с тревогой.
Мои пальцы непроизвольно потянулись к запястью. Тонкий изящный браслет из белого золота, такой же холодный, как новый тон волос моего инквизитора. Прозрачные как слеза камни сверкали мелкой россыпью, в отблесках солнечных лучей.
Брачный браслет. Дух перехватило от понимания происходящего. До этого момента я словно пьяная не разбирала сути.
Наверное, озарение отразилось на лице, и Чонгук спросил:
- Выйдешь за меня? - коротко и словно бы невзначай.
Хотела ответить сразу. Видит Создатель, слова рвались, но заставила себя остановиться. Положив прохладную ладонь на его щеку, заметила, как он на миг прикрыл глаза.
- Почему ты ушел? Так долго...
Он кивнул, не пытаясь спорить.
- Лиса, я всего лишь граф, а ты герцогиня. Я был не вправе действовать без разрешения короля. Предложи я тебе сразу, и потом, узнав, что король не позволит, что бы ты чувствовала.
- А что я чувствовала, не зная, вернёшься ли, нужна ли тебе? - говорить стало легко, слова возмущенной рекой лились на виновника, а он принял такой огорченный вид, что не было сомнений, признает.
Чонгук молчал, в ожидании вердикта, плотно сжав губы, желваки напряглись, и весь он был похож на натянутую тетиву.
- Признайся, - приказала я, ощущая потребность услышать.
- В чем именно?
- Что виноват, что поступил как последний дурак, и не имел права так меня мучить.
Он кивал под каждое слово.
- Влюбленный дурак. Прости, родная, я просто хотел хоть раз поступить правильно, как ты того заслуживаешь. Сделать официальное предложение, - привычная маска разбилась вдребезги.
Его глаза горели, Чонгук говорил тихо, но в каждом звуке я слышала его порыв. И верила.
На лице расплылась счастливая улыбка. Хотела бы я быть как правильная леди сдержанной. Поблагодарить вежливо, пообещав сообщить решение. А еще, промелькнула мстительная мысль, по терзать в неведении.
Но я не была такой. Не умела и больше не желала лицемерить, никогда. Обвив руками его шею потянулась за своим законным поцелуем, и Чонгук нежно коснулся моих губ, но тут же отстранился.
- Твои ответ? - неуверенность в голосе убрала последние сомнения.
Мой гордый инквизитор.
- Да! - рассмеялась я, и тогда меня поцеловали по-настоящему.
А теперь мне, наконец, написал король. Чонгук знал, как долго ждала ответа на свои письма, бурчал раздраженно, советуя не унижаться перед Грегором, если он настолько глуп, что не понял, кого теряет. Друга. Конечно, только это я испытывала к королю, и мой жених понимал, но легкой ревностью свои слова приправлял.
Сев за рабочий стол, положила на красное дерево конверт, любуясь. Выждав минуту, вскрыла ножом, и принялась читать.
«Лалиса, я был рад получить от тебя весть, хоть и расстались мы не слишком мирно. Знаю, ты писала мне не один раз, но я не имел сил читать или ответить, слишком жива была рана.
Слышал весть о вашей помолвке с графом Чоном. Увы, но отвечу отказом на приглашение, но это не помешает мне вас поздравить. Надеюсь, в этой жизни вы оба нашли свое счастье.
Знаешь, ты говорила, что мои чувства к тебе лишь мираж. Но прошел год, а сердце все еще тревожит мысль о тебе. Возможно, мне просто иногда хочется твоего совета и поддержки.
В том месяце приезжала леди Малена. Ты помнишь, она была в делегации. Теперь явилась сама. Такая же непристойная. Что за одежды в этой Фолинтии! Но не скрою, красиво. Может приказать и нам ввести другую моду?
Но это все шутки. А по правде, Малена привезла много книг и копий документов. Нам предстоит восполнить историю.
Люди все еще в смятении, ходят в церковь, прячут детей, открыв у них дар. Но больше не будет преследований. Ни в мое время, ни после.
А ты, Лалиса, пиши. Я надеюсь, спустя время мы сможем наладить мир и в наших отношениях.
Твой король».