Глава 7
Лалиса
- Ваше величество оставайтесь в малом зале, стража оцепила все входы и выходы. Как только мы проверим замок и расчистим путь до ваших покоев, сможем провести. Леди Лалиса, вас могу проводить к себе уже сейчас. Думаю, вы не интересны преступникам.
Ну конечно, моя жизнь мало кого волнует, а потому можно и отослать в кишащем врагами замке. И я бы с удовольствием ушла, даже одна, ведь понятно, что все это подстроено кардиналом, но Грегор не отпустил.
- Лалиса останется со мной. Его святейшество в порядке?
- Что ему сделается, - вырвалось у меня, за что получила осуждающий взгляд короля.
- Безопасность кардинала обеспечивается нашими людьми. И его святейшество уже вызвал инквизиторов. В скором времени с заразой разберутся проверенным способом и тщательно допросят преступников. Присутствие ордена будет благом в этой ситуации, хотя мы не очень им рады, - хмурясь, пояснил офицер. - Будут совать свой нос во все дела. Но зато ни один одаренный к вам не проберется.
Его слова повесили, смех сам вырвался наружу. Оба мужчины уставились на меня, но я не могла остановиться. Из глаз уже покатились слезы. Не в силах устоять на ногах, присела на выступ подиума, прилив веселья перетекал в рыдания.
- У нее истерика, это последствия шока, - сделал вывод офицер. Его голос доносился словно из далека.
А мне все происходящее казалось глупой шуткой.
- Фолинтийцы... как они могли! - Грегор сидел прямо на ступенях, запустив пальцы в растрепавшиеся волосы. - Меня ведь предупреждали, что из замыслы нечисты и неугодны Создателю. Кардинал был прав.
Стражник потупил взгляд и, что-то на ходу бормоча, удалился. Вид растерянного величества был для него слишком.
- Грегор, почему ты так уверен? - но я-то ответ знала.
Противоречия меня саму рвали на части. Как же надоело это вранье и жизнь в страхе. Пусть все закончится. Хоть виселицей, хоть допросом инквизиции. Лишь бы вырваться из плена.
Не наказание ли это за мерзкие способности? Умея забирать чужую волю, стала заложницей своей.
- А что, если это обман?
Король поднял затуманенный взгляд на меня. Наверное, выгляжу сумасшедшей.
- Все вокруг лгут и плетут интриги, и ты не видишь. Грегор! Очнись, наконец, возьми власть в руки! Ты понимаешь, что сделал Август? К вечеру тут в каждом углу будет стоять человек в красных перчатках и следить. Любое неверное слово - и кто-то пострадает. Мы будем жить в страхе! Да мы уже в нем! Грегор, Август что-то задумал. Боюсь, что тебя ввели в заблуждение. И я в этом тоже виновата.
Король поднялся, сразу оказавшись значительно выше и взяв в руки мое лицо всмотрелся. Его глаза блестели и отдавали болезненной краснотой.
- Милая, не говори глупости. Ты напугана, но скоро все наладится. Тебе не причинят вреда, - он прижал к себе, поглаживая волосы и целуя висок едва заметным касанием.
- Хорошо, что ты со мной, Лиса. Так волнуешься, подозреваешь любого, кто может мне навредить, - дышать сразу стало сложнее. - Но не говори о таких вещах больше. Одно дел предлагать нововведения, другое очернять кардинала и церковь... и себя.
- Ты не понимаешь. Очнись, те, кто напали, это были не просто одаренные! Их сила была болью. Слышал, как кричали эти люди?
Король сощурил глаза, делая шаг от меня.
- Грегор, это были инквизиторы. А теперь Август официально введет их во дворец. Если у тебя и оставалась до этого власть, то ее больше нет.
- Замолчи! - бросил он гневно, зрачки расширились, сделав взгляд черным. - Будь разумной, Лалиса.
Грегор отвернулся от меня, отходя к окну, скрывшись за тяжелой гардиной. Я видела лишь его облокотившийся на прохладное стекло силуэт.
- Ваше величество, не стоит там стоять, - вмешался гвардеец, но король не реагировал.
Я села прямо на пол, наплевав на испорченное платье, и уронила голову на руки. Виски пульсировали, а сердце едва не выскакивало наружу. Все, что произошло, казалось, наваждением, но ведь своими глазами видела.
Подлое нападение, кем нас будут считать за стеной? Убийцы. И я одна из них.
Мерзость не в даре, она в жажде власти. И кардинал давно захлебнулся в этом грехе. Нет в его словах Создателя, и веры нет. Обезумевший старик, цепляющийся своими крючковатыми пальцами в горло ближнего. Ему бы на покой. Вечный.
Мне было непонятно, за что кардинал ненавидит так свой народ. Не только одаренных. Страдают все. Вот сейчас Грегор, король, которому не принадлежит королевство, стоит в смятении. Даже этот гвардеец, не знают, к чему приведет сегодняшний удар.
В покои нас отпустили лишь к вечеру, и я тут же отправилась к себе. Глаза были на удивление сухими и лишь пекли от усталости, отчего нещадно их растирала. Дворец казался вымершим, словно эмоционально его выжгли и лишь серые тени скользили вдоль стен.
От них пробирала дрожь. Я узнала плащи, и красные перчатки.
- Стойте. Назовите ваше имя!
При всем желании не смогла бы пошевелиться, металлический голос пригвоздил, сознание сжалось в комок, прячась где-то глубоко внутри. Я тут же отдернула себя.
Нет, нельзя больше прятаться и плыть по течению. В конце ждет лишь смерть. И меня, и моего короля, к которому я испытываю лишь теплое сочувствие, и всех, кто хочет дышать свободно.
- Леди Лалиса Хан, лорд инквизитор.
Мужчина высокий худой, что выступали острые высокие скулы и не заросший щетиной подбородок. Смотрел свысока, но как показалось равнодушно. Остановил скорее для проформы, не думаю, что пойманных фолинтийцев не пересчитали.
- Куда направляетесь? - у братьев ордена было объединяющая их всех способность говорить так, что волоски на всем теле поднимались дыбом. Казалось бы, простые вопросы, но они умели вкладывать в каждое слово неприкрытую угрозу.
Незаметно ущипнула руку, заставив прийти в себя. На меня не действует их магия. Ничего страшнее обычной смерти сделать не смогут. Никакого проклятого дара. А значит, нечего цепенеть от ужаса.
- В свои покои, лорд инквизитор. Я могу идти?
- Я вас не отпускал, - рявкнул он.
Да, эти люди привыкли держать все в своих кожаных перчатках.
- Но я спешу и его величество отпустил, - выдохнула, начиная злиться.
Как же вы все мне надоели, что за вселенское проклятье? И кто говорил, что в монастыре жилось тяжело.
- Леди Хан, что вы себе позволяете... - прошипел он, вскидывая руку.
- Что происходит? - другой не менее ледяной безжизненный голос, еще одна серая фигура.
- Хвала Создателю, брат.
- И пусть ошибка будет исправлена, - ответил на приветствие инквизитор, и, сделав пару шагов навстречу добавил, - Оставь девчонку, его святейшество созывает орден.
По мне словно лезвием скользнул взгляд первого инквизитора, но все же кардинал оказался ему интересней, и он быстрым шагов направился прочь. Второй же продолжал стоять позади, вне поля моего зрения, давя.
Знали бы вы сколько этих «взглядов» я перетерпела за последние месяцы. С Августом вам не тягаться в «прожигательности» и «укоризненности».
Раздраженно поведя плечами, спросила:
- Я, наконец, могу идти? - ноги нещадно ныли от усталости.
- Иди, - мне показалось или прозвучал смешок?
Но оглядываться не рискнула и насколько позволяло платье, поспешила прочь.
Хотелось бы, чтобы следующий день был полегче. Но, кажется, Создателя действительно нет с нами.
***
- Иди, - насмешливо звучало из темноты, и сколько бы я не поворачивалась, источник не показывался.
- Иди...
Совсем рядом пронеслось, ощутила на шее горячее дыхание и, вскрикнула, от легкого укуса.
- Лиса.
Снова оборачиваюсь и никого. Но теперь слышу знакомые интонации. По спине скользнула чужая рука, резко дернулась, пытаясь поймать, то, что вновь ускользает, и я сомкнула пальцы на пустоте.
- Это ведь ты! - крикнула и в ответ лишь эхо.
Не ври сама себе уж, никому не нужна ты. Одна, во тьме и ужасе. Никто не придет.
Словно вынырнув, подскочила в постели, ощущая неприятную липкую влагу на теле. За окном серело, но лечь обратно не смогла, вызвала служанку и, ополоснувшись, отправилась в кресло читать.
Петра оторвала меня от романчика, которых в монастыре даже в руках держать не доводилась, а тут удалось выхватить в женской гостиной, и проводила к кардиналу. С тех пор как я перестала безропотно молчать на ее уколы, она перестала со мной разговаривать вовсе. Думает, расстроюсь? Избавьте. Уж лучше тишина.
Она оставила меня ждать в приемной перед кабинетом его святейшества. Без особого любопытства разглядывала картины. Прошлые кардиналы, со времен Ристана, сменившего корону на служение.
Только вот забавная странность. Все люди на портретах изображены в профиль и без выраженной индивидуальности. Хотя, видеть это мне не в первой. В монастыре у матушки настоятельницы тоже висел похожий портрет Августа.
Ходить туда-сюда быстро надоело, и я в ожидании села к стене у двери на обшитой бархатом софе. Дверь приоткрылась.
- Три допроса, ваше святейшество, - произнес незнакомый седой инквизитор.
- Вот и хорошо. Вечером казнь.
- Но может...
- Сегодня! Не терпит отлагательств. Опасно держать эту мерзость вблизи короля, - проскрипел кардинал и заметил меня.
- Ах, моя дорогая, проходи, проходи.
Инквизитор одарил меня нечитаемым взглядом и, откланявшись Августу, ушел.
- Ваше святейшество, - я присела в реверансе.
Старик молча отправился в свое кресло, и практически завалился в него. Ноги кардинала явно плохо слушались, каждое движение сопровождалось вздохом тяжело-больного человека и шарканьем.
Взгляд упал на висевший на груди алый камень, налившийся темной вязкой глубиной цвета. Кажется, раньше он был ярче и чище, что ли.
- Вы собираетесь их убить? - глядя в глаза старику спросила.
- Преступников? А что ж еще с ними делать.
- Убийц и воров отправляют на каторгу. Невиновных одаренных на смерть, - не знаю, зачем вообще заговорила об этом. Наверное, винила себя.
Тусклые глаза с налившимися под ними мешками впивались в меня, доставляя дискомфорт. Но не более. Боюсь, что другим было хуже, потому кардинала и боялись. Когда ты для человека, что открытая книга со всеми своими мыслями: иногда греховными, иногда опасными и стыдными. Мой дар был мне защитой.
- Ты говоришь, что основной постулат церкви ошибочен? - почти шепотом спросил старик.
- Мои слова ничего не значат, ваше святейшество. Глупая блажь, прошу простить.
Старик хмыкнул, но продолжать не стал. Не со мной вести эту игру. Я знала, что он зло в чистом виде, какие законы Создателя может чтить?! А он, кажется, понимал, что припертая к стене с лезвием у горла, я не уверую в его догмы. И не надо.
Можно верить в то, что мне оставят жизнь, не правда ли, ваше святейшество?
Мысли сочились ядом, умей он их проглядывать, уже бы вызвал инквизиторов. Пока хватало воли сдерживать язык.
- Будет казнь. Король должен присутствовать и сам приговорить фолинтийцев. Сделай.
- Он разве не согласен?
- Глупый мальчишка, стал возмущаться, что это уничтожит любую возможность союза. Та девчонка, в вульгарной одежде, заявила, что в родстве с королевской семьей. Якобы из династии, а значит, казнить ее, значит развязать войну. Но это если она не лжет, а за стеной узнают. Но я не допущу.
- Грегор много умнее, чем вы... думаете, - тихо выдохнула я и сделала шаг к выходу.
- Ты все поняла?
- Да, ваше сиятельство.
У короля я провела около часа, слушая его монотонные, не требующие вмешательства рассуждения.
Да, он может попытаться еще раз. Фолинтийцы поступили подло. Нет, пока ему не представили доказательств. Мотив не известен. Они настолько глупы? Кардинал мыслит здраво, но это все то же, церковная монархия. Нет, смена основ правления недопустима. Да, можно договориться. Допустить смерть Малены нельзя, это чревато последствиями.
Король говорил обрывками, и к концу уже перестала вслушиваться, едва понимая, в какие ухабы скачут его мысли.
Грегор не глуп. Но слеп. И глаза закрывала я. Прямо сейчас сидела и всей своей проклятой волей, держащей меня в этом дворце, вселяла ему уверенность, что фолинтийцы должны быть казнены. Все.
- Я думаю, мне придется вынести приговор, - произнес король.
- Это в твоей власти, - склонила я голову.
- Но видит Создатель, Лиса, пусть увидит! Я не хотел.
- Все это понимают, мой король, но фолинтийцы сами себя погубили.
- Значит, я должен наказать.
- Если на то твое желание.
Печально произнесла я.
Король, кажется, усвоил эту идею, но она была ему настолько чужеродна, что подчиняя, выводила из себя. Последнее время я стала замечать, как неустойчив стал Грегор. Он то взрывался в порыве гнева, то заполнялся тревогой и сомнениями, а потом неудержимой нежностью. И вновь срывал злость.
Сколько ударов в стены уже претерпела, каждый раз опасаясь, что следующий будет моим. Словно откат, каждое мое внушение переворачивало эмоции короля с ног на голову.
Грегор рыкнул и дернулся к выходу.
- Ваше величество, подождите, мы вызовем инквизитора для сопровождения, - донеслось оттуда, и король вернулся.
- В своем дворце ни шагу не сделать без няньки, - возмутился он и резко дернувшись, толкнул ни в чем неповинный графин с вином. Алая словно кровь жидкость расползлась на ковре.
Я кинулась к нему, ловя лицо руками и целуя, достав лишь до подбородка.
- Мой милый, Грегор, хватит, - легкий порыв силы.
Временная мера, если так продолжать, он просто сойдет с ума от разрывавших его противоречий.
Взгляд мужчины прояснился и потеплел.
- Лиса, - он потянулся к моей груди, дергая за шнуровку корсета и вталкивая меня на кровать.
Всем своим телом ощутила его тяжесть. Король дышал, обжигая шею, целуя кожу, где доставал, а я ощутила пробирающий леденящий холод.
Руки мужчины скользнули под юбку, подтягивая выше, и зацепляя чулок. Захотелось схватить его пальцы и удержать. Или визжать, что есть мочи. Как глупо бы это было, со стороны.
Фаворитка короля.
- Грегор, засни!
Тяжело дыша, выскользнула за дверь, и прижалась лбом к холодной стене, пытаясь отдышаться.
Гвардейцы посторонились, окинув меня ничего не выражающим, в том числе уважения, взглядом, и я скользнула в соседний коридор.
Как же сложно было находиться с Грегором, удерживая тонкую грань его доверия ко мне, и сомнений в кардинале. Он при всех своих идеях даже не мог допустить, что кардинал может иметь свои интересы, не сочетающиеся с ристанским народом.
Где-то за поворотом послышались шаги, разговоры. После нападения одаренных во дворце стало людно. Туда сюда сновала стража, а еще, самое ужасное, разгуливали инквизиторы. Их светло-серые плащи и красные перчатки я замечала издалека и спешила свернуть в другую сторону, хотя и знала, что ничего они не сделают мне.
Задерживаться тут не стоило, крыло Грегора патрулируют чаще обычного, а значит, велик шанс наткнуться на слуг церкви. Накинув на голову капюшон плаща, отвернулась от безопасной стены и пошла в лабиринт, едва освещенных настенными канделябрами, проходов.
Мое везение можно было описывать в научных трудах. Если есть шанс встретить инквизитора, то я его получу. Прямо посередине прохода словно вырос отделившийся от стены силуэт.
Серый плащ до пола, сложенные на груди руки, прикрытое лицо, черты которого тонули в тени.
Сделав реверанс, на подгибающихся ногах, шагнула в сторону, пытаясь обойти. Но инквизитор перегородил путь. Я попыталась притвориться, что не заметила, и все же протиснуться, место в широком проходе достаточно, хоть и вплотную к стене. Но уж лучше испачкать юбку в пыли, чем коснуться верного слуги церкви.
Он же, казалось, издевался. Не сдвинувшись ни на сантиметр, повернул голову, наблюдая, как осторожно прохожу, придерживая подол. И лишь стоило поравняться, как повернулся полностью и сделал шаг в мою сторону, заставив упереться лопатками в стену.
Воздух выбился из легких от столкновения. От неожиданности, сама схватилась за плечи стоявшего напротив мужчины, удерживая равновесие.
- Что вы себе позволяете? - воскликнула, придав голосу истерики, которой и так было вдоволь во мне.
Инквизитор придвинулся ближе, и резким движением, которое на миг приняла за магический пас рукой, откинул свой капюшон.
Я замерла в изумлении.
Глаза в полутьме казались оттенка крепкого чая, прямой изящный нос, знакомые, одуряющие от близости черты. Захотелось прижаться к чуть бледноватой коже, чтобы увериться, что не мираж.
- Чонгук.
Губы мужчины искривились в знакомой усмешке. Горькой.
- А ты кого ожидала? Его величество? - раздраженно спросил он, буквально выплевывая каждое слово. - Так он в своей спальне, тебе ли не знать.
Тон резал на куски.
Что ты говоришь? Хотелось крикнуть и потрясти его. Я боялась, что кардинал мог что-то сделать. А ты здесь, живой.
Но произнесла совсем иное.
- Что ты хочешь этим сказать? - теперь страх прошел, и в голосе проступила сталь. Сама с удивлением заметила, как такие уверенные нотки время от времени проявлялись. - Почему ты во дворце? Я думала...
- Обо мне думала? - он улыбнулся, но не так открыто, как умел. От этого оскала я лишь еще сильнее напряглась.
Посмотрела устало, на лице мужчины отражались эмоции, вырвавшиеся из-под контроля. Казалось, он больше не способен держать свою холодную маску. Чонгук явно не поболтать явился. Ведь его же должен искать Август.
- Как живется при дворе? - вдруг спросил мужчина, слегка отступая и давая мне чуть больше света, позволяя себя разглядеть. Похудел, лицо заросло небрежной щетиной, под глазами залегли мешки. Явно нелегко пришлось ему за эти месяцы.
- Вполне терпимо, - пожала плечами. Что еще отвечать на подобный вопрос.
Инквизитор согласно закивал.
- В постели короля тепло и мягко? А еще слуги, драгоценности, - он толкнул пальцем сережку, заставив ее раскачаться, оттягивая мочку уха.
- Чонгук, я не понимаю. Ты на меня злишься?
Он рассмеялся, глаза мужчины блеснули гневом. Отчего-то этот злой укор пугал больше, чем бросавший в стены предметы король.
- С чего бы мне злиться, мышка. Я всего лишь несколько месяцев думал, что ты сорвалась с обрыва. Просыпался от кошмаров, терзал себя виной, что не смог спасти. Пока не услышал, как некая леди нашла уютное местечко под боком короля. Ты восхищала меня своей непохожестью на дворцовую коблу, но стала очередным разочарованием.
Он помолчал, скривившись смотря мимо меня в стену.
- Я еще много чего услышал, герцогиня. И о делах твоего отца в том числе, и о твоей роли. Но пока думал, как бы спасти из гадюшника, вдруг понял, что ты вполне ужившаяся здесь змея.
Я не размышляла: рука сама собой взлетела вверх и с размаху ударила Чонгука по лицу, заставив удивленно прервать свою тираду.
- Ты. Ничего. Не знаешь! - прошипела, оглядываясь. Закричала бы, но привлекать внимания не хотелось. Тем более так близко от Грегора.
- А как много нужно знать, чтобы влезть в королевскую постель?
Второй раз свой порыв ударить я сдержала, хотя Чонгук заметил дёрнувшуюся ладонь и усмехнулся.
- Для себя интересуешься? - бросила злорадно. Да, дворцовые стервы подучили меня плохому.
- Влезть? Меня в нее вложили! - повысила голос и сжала виски, зажмурившись. - Как же вы мне надоели. Вершители, господа, лорды. В бездну вас всех! Один требует подлезть под короля и внушить ему менять решения, другой ведет себя как неразумный ребенок, а не монарх, играя с огнем. А третий...
- И что же он делает? - вкрадчиво спросил Чонгук, голос которого стал ниже обычного.
Случайно встретилась глазами, и меня начало затягивать в их темнеющую бездну, закручивая в светлых вкраплениях. Голова пошла кругом, и я навалилась на стену. Упала бы, но рука мужчины мягко легла на поясницу, придерживая.
Создатель, как же не хватало этого. Опоры.
Я уже осознала, что растеряла весь гнев, растворяясь в объятьях. И хотелось большего, чем заключенные в красную кожу пальцы на спине. Ближе, плотнее.
Едва смогла заставить себя ответить, медленно, слово под дурманом, произнося слова.
- Он и вовсе глупец, не знает, как сильно за него переживала, когда кардинал сказал что знает...
Договаривать не стала, увидев, как расширились его зрачки, как втянул воздух, словно готовясь что-то возразить и, обхватив руками, впилась ими в плечи. Не ведая, что творю, потянула к себе, заставляя наклониться. Тело больше мне не принадлежало, оно непреодолимо тянулось к стоящему рядом мужчине.
И он подчинился, медленно и недоверчиво, позволяя увлечь себя.
Но движения его губ было уверены, он целовал жадными горячими касаниями, вдруг ворвавшись языком и лаская мой.
Бешеный вихрь чувств заполнил меня изнутри, грозя взорваться, я не в силах была не удивляться, ни возмущаться его вольности. В них больше не было целомудренности, он не пытался осторожничать с пугливой девушкой. А я ею не хотела быть.
Меня захватили чувства, которых раньше не знала, и не думала, что способна ощутить.
Словно как и я, он кричал глубоко внутри, вбивал в меня вместе с воздухом своего дыхания, что вот это настоящее, то чего мы давно ждали. Наконец, ощутила, что не одинока в своих переживаниях.
Нам едва хватало духа, со стремительно нарастающей страстью он целовал лицо. Мои руки, скользили по жестким волосам, прикусывая мочку уха, чувствуя, как его пальцы сжимают талию и спускаются по спине.
- Лиса.
Мир качался, захватывая пьянящим счастьем.
- Не здесь, - чуть отстранившись, касаясь его шеи, в хмельном бреду я.
Схватив за руку, потащила инквизитора в сторону своей спальни. Благо по дороге никто не встретился, иначе долго судачили бы о растрепанном виде, припухших губах и беспорядка в одежде.
- Прости меня, - произнесла я отрывисто, когда ворвались в мою спальню.
- За что? - мужчина спросил, не отрываясь от уже освобожденной кожи, спустив с плеча платье.
- Что засомневалась в тебе и ушла. Добровольно.
Я поддавалась навстречу, Чонгук все же сказал с усилием:
- У тебя были на то веские причины, - в очередной раз на секунду захватил мои губы и, отстранившись, сказал: - А Пирс подонок, ты с ним не могла бороться.
Тут спорить не стала, потому что Чонгук, умело разобрался с корсетом и платье едва держалось на мне. Я слегка сжала его плечи, заставив на себя посмотреть.
- Ты виделся с кардиналом?
- Нет, он отправил меня к стене, и видимо хотел устроить героическую смерть. Достойный поступок, как думаешь?
Я рассмеялась той легкости, с какой он пожаловался на попытки его убить.
- Но зачем ты здесь? Хочешь убить кардинала?
- Если придется. Лиса, мой пугливый мышонок, я здесь ради тебя. И мне придется кое-что тебе объяснить. Я встретился с Малькольмом, тем самым, поймавшим нас в нижнем городе.
- Ты знаешь? - спросила я тихо, давая ему самому ответить.
- Что ты фолинтийка? Да. И что лишь тебе под силу соединить разбитый Источник и уничтожить стену.
Я опустила голову, собираясь присесть и осмыслить, но мужчина не дал. Он подхватил меня. В глазах Чонгука плавилось желание. Он дернул последнюю застежку, послышался треск ткани. Наплевав на платье, потянулась к его рубашке.
- И что все это не важно. В этот раз я присмотрю за тобой. Обещаю.
Пальцы сами потянулись к его груди, касаясь горячей кожи. Я отодвинула мешавшую одежду, ощущая, как быстро колотится сердце и позволила увлечь на кровать.
С Чонгуком страха не было, все казалось правильным. Ни на миг не приходилось притворяться, нежась в ласках, забывая, что за стенами этой комнаты есть мир.
Были лишь я и он. Переплетались в объятьях. Цепляясь за разгоряченную влажную кожу, впиваясь ногтями, оставляла белые полосы на теле.
Хотелось кричать, но воздуха едва хватало на рваные стоны. Реальность терялась в наслаждении. В блаженной неге заснула в объятьях, не чувствуя веса наших тел.
Поздней ночью часы в гостиной отбивали свой счет, ощутила движение в комнате. Борясь со сном, все еще державшим в тумане сознание, открыла глаза, но встретила лишь кромешную тьму. Чужое присутствие стало сильнее. На меня смотрели в упор, очень близко.
Вдох-выдох. Вдох.
За стуком своего сердца расслышала вторящее ему дыхание постороннего и окончательно проснулась, подскакивая на кровати и набирая воздуха, чтобы кричать.
- Тш-ш-ш... Лиса, это я.
Голос знакомый. Теплый, ласкающий слух, внушающий безопасность.
- Чонгук!
Сердце провалилось от переизбытка эмоций. Мне не приснилось. Я обхватила его плечи, прижимаясь лбом и так и стояла на коленях на кровати.
- Ты хотел задушить меня во сне? - поинтересовалась я.
- Что ты...Что? - возмущенно воскликнул он, уставившись на меня, и вдруг рассмеялся. - Лиса, откуда такие мысли?
Насупившись, притянула одеяло, кутаясь и села.
- Пожил бы ты тут полгода, и ни такие идеи пришли бы в голову. Уходишь?
- Чуть позже. И я не хотел тебя пугать, мышонок. Но нужно поговорить. Боюсь, что Август долго ждать не станет. Ты для него опасна, хоть и полезна. Что он велел тебе сделать?
- Заставить Грегора обвинить фолинтийцев. Ты знаешь, их заперли в подземных казематах и боюсь, что пытали. На днях я спустилась низко-низко, почти до поста охраны и слышала крики. А ведь с ними была та девушка, Малена. Думаю, и ее не пощадили.
- Кардинал не делает скидку на слабый пол.
Я возмущенно качнула головой.
- Она не слабая. Мне бы хотелось стать такой же: сильной и уверенной одаренной. А не преступницей и лгуньей.
Чонгук вдруг оказался ниже меня, став на колени и сжав руки своими. Я ощутила тепло его шероховатой, загрубевшей от меча кожи. Пальцы сами заскользили по ней, переплетаясь, вырисовывая только мне ведомые узоры, обводя линии.
- Лалиса Манобан, ты сама сильная женщина в этом королевстве. Никому не пожелаю такой силы и такого бремени, но тебе не дали выбора. И то, что ты все еще жива, говорит о тебе все.
- Выживают обычно трусы и предатели.
- Погибают глупцы. Умные жертвуют малым ради большего.
Я с сомнением скривилась. Пафосно, впору выходить перед толпой вояк и вдохновлять на победу. Надо будет с Грегором поделиться фразочками.
Но Чонгук не закончил. Он вытащил из кармана черный бархатный мешочек.
- Спрячь его. Это части Источника. Те, что искал и отнял у кардинала твой отец. И мой...
- И что мне с этим делать?
- Откуда мне знать. Боюсь, что никто не сможет объяснить тебе.
- Папа бы мог.
- Себастьян поступил не очень дальновидно, решив умереть.
В этом я была с ним согласна. Папа меня бросил на произвол судьбы и церкви. Но винить и обижаться я давно устала, герцог мертв, а мы пока нет.
- Но последний осколок у кардинала на шее, - тихо произнесла, вспоминая записи в дневнике отца. - Предлагаешь прокрасться в спальню и снять?
- Хватит тебе ходить по чужим спальням, - буркнул Чонгук, утыкаясь мне в волосы и приятно щекоча дыханием. От этой незатейливой ласки я улыбнулась и устроилась в его объятьях поудобней.
- Завтра мы встретимся в летнем дворике, тот, что с фонтанами, знаешь?
Я мола кивнула, вспоминая прогулки по красивой площади с королем. Стало совестно, но Чонгук терзаний не заметил.
- Мы захватим Августа, и ты поставишь точку в его обмане.