Глава 1
Чонгук
Глаза резко распахнулись, и я поднялся на влажной постели. По лбу стекали капли пота, и бросало то в жар, то окатывало холодом, сползавшим по позвоночнику извивавшейся змеей. Сердце ошалело рвалось из груди.
В который раз я проснулся от собственного крика. Наверное, все обитатели дома слышали. Отпуск стал настоящим чистилищем, в котором я бродил как неуспокоенная безликая душа.
С того самого дня стали преследовать кошмары, и больное воображение развивало события все дальше и дальше. Я видел срывавшуюся с обрыва Лису, которая ломая ногти до мяса цеплялась за край обрыва, и каждый проклятый раз не успевал ее подхватить. И ночь за ночью, расстояние становилось меньше, а оттого мой ужас сильнее.
В этот раз лишь пары сантиметров не хватило, один миг, и не успел поймать девушку. И если раньше ее взгляд был молящим, то в этот раз я увидел злые слезы. Те самые, что стояли в ее глазах, в наш последний разговор.
- Создатель, если ты действительно есть, прекрати эту муку, - холодная вода не помогала смывать образы, а лишь закрепляла их, заставляя смотреть трезвым взглядом. Они не мутнели и не растворялись в ночи, а скапливались на подкорке и грызли, грызли.
За окном едва начало сереть. Завтра предстоит выдвигаться в столицу, возможно, там я смогу вспомнить как жил раньше.
С трудом сглотнул неприятную горечь в пересохшем рту. Закончится ли моя пытка?
Возвращаясь от границы вместе с регулярной королевской армией, я с трудом мог осознавать происходящее. А сопровождавшие инквизиторы поделились новостями. Не раз, будучи дома, уже прокрутил их в голове.
Кардинал, едва получив известие, приказал привести к нему девушку из монастыря, у которой прорвался дар. О побеге, как я и полагал, мать-настоятельница кардиналу сообщила. А еще, что отправила на поиски меня.
Теперь же, решая вопрос с выбившимся из-под контроля одаренными, захватившими город, инквизиторы планировали искать беглянку живой или мертвой.
Спускаясь на кухню, вытаскивал из пучины памяти каждое слово.
- Доброе утро, господин, - раздалось из темного коридора.
Испугаться не испугался, но напрягся.
- Генри, ты вообще спишь когда-нибудь?
Слуга промолчал, пожав плечами, и тенью последовал за мной.
- Кофе?
- Да, пожалуйста, и покрепче, - отодвигая стул, попросил я.
- Добавлю ликера, - Генри окинул сочувствующим взглядом. - Вам это явно нужно.
Я хмыкнул. Сам видел, что выгляжу паршиво. Глаза запали, проступили темные круги, отчего лицо стало злым. Движения утратили плавность, стали резкими и нервными.
- В таком виде нельзя появляться у кардинала.
Генри подал кипящий напиток, запах которого пронесся по всей кухне.
- Милорд, я могу спросить?
Я кивнул, Генри и сам знал, что может и спросить, и даже высказать все что пожелает, но предельная вежливость ему не позволяла.
- То, что вы рассказали о смерти девушки. Она гнетет вас?
- Не могу передать насколько. Знаешь, кажется, что от меня что-то ускользает, но все ниточки ведут к Лисе. А ее больше нет.
- Разве у нее были ответы? - слуга нев курсе, кто она, но зато знал мои терзания по поводу судьбы родителей и жажду справедливости. Думаю, он даже был в чем-то согласен со мной.
- Вряд ли. Но она словно ключ, без которого мне не открыть дверь.
Генри присел напротив, себе он тоже налил кофе, и, отхлебнув, нахмурил кустистые брови.
- Всегда можно найти кузнеца.
Я удивленно уставился на старика.
- Или вора с отмычкой.
Простая мысль, почему не приходила в голову мне. Нужно просто идти к истокам.
- Генри, ты гений, - я хлопнул его по плечу, отчего старик едва не вылил на себя кипяток, и пристыженно одернул руку.
- Куда уж, - тот невозмутимо отставил кружку. - Но разве только это вас мучает?
Я уже ощущал прилив сил, как глоток свежего воздуха, после клубов пыли. Копаться в чувствах не хотелось. Тем более, касаться той печали, что залегла глубоко внутри и тянула за ниточки. Медленно, почти незаметно.
- Собери вещи, я выезжаю раньше.
***
Чонгук
Поместье Манобан лежало к северу от моего, и, проведя несколько часов в седле, я въехал в высокие незапертые ворота. К дому вела длинная обрамленная заснеженной изгородью дорога. При должном уходе летом тут вырисовывался поистине королевский ландшафт. Целый парк на подступах с дому.
Да и само здание выглядело внушительно. Белый камень делал все три этажа легкими на вид. Колонны словно утопали друг в друге, создавая иллюзию длинного коридора. Все в духе Ристанской аристократии. А род Манобан и сам почивший герцог не последниме в списке. Помнится, отец Лисы был близок к старому королю. Хотя времена эти давно прошли, трон занял Грегор, а Себастьян отрешенный от двора, уединился в своих землях с семьей.
Навстречу вышел простовато одетый мужчина средних лет. Он не был похож на образцового слугу, скорее крестьянин.
- Милорд, доброго дня вам! - мужчина поклонился. - Всегда рады принять инквизитора.
- Мое имя Чон Чонгук, здесь я голос церкви, - произнес я ритуальную фразу, обязывающую каждого содействовать мне. - Кто тут сейчас живет?
Человек развел руками.
- Так нет хозяев. Управляющий следит за поместьем, слуги, те, что остались, живут по соседству и работают.
- А кто оплачивает? - видимо, брат герцога решил не занимать домом, живя на юге, не рвался в зиму. - А впрочем, не важно. Я могу разместиться?
- Конечно, милорд. Вам приготовят гостевые покои.
Рассматривая дом изнутри, я понял, почему Лиса с таким сожалением смотрела на мой. Он ей показался ей совсем скромным. Поместье Манобан могло посоперничать с летним дворцом короля в своем изяществе.
Даже сейчас полупустой необжитый дом выглядел грандиозно: витая лестница взвивалась верх, обрамленная перилами, словно оплетенными гипсовой лозой. Ступени покрыты дорогим ковром, на стенах огромные картины, как окна в другой мир, где бушует море, и разрезают волны корабли, а потом воцаряется зеркальная гладь, отражая рассветное солнце.
В общем-то к искусству я равнодушен, но размах впечатлял.
Повсюду книжные стеллажи, на которых расставлены диковинные предметы. Глиняные расписанные в стихийных духов маски, явно родом из Диких пустошей, изящные литые статуи какие свойственны лишь Фолинтии.
Подобные древности я видел лишь королевском дворце, и вот у герцога собрание реликвий.
Ко мне подошла седая женщина с исчерченным морщинами лицом. Одежда была аккуратной и идеально выглаженной, словно она и не переставала ежедневно прислуживать господам.
- Лорд Чон, позвольте вас проводить. В доме есть замечательные гостевые комнаты, где вы можете отдыхать сколько потребуется. Поместье в вашем распоряжении.
Я криво улыбнулся: это вряд ли, таких богатств мне и не снилось. Но временно попользоваться благом можно.
- Как вас зовут?
- Дорис, господин.
- Хорошо, Дорис. Я переночую сегодня, а на утро отправлюсь дальше. Дом герцога очень красив, такие статуи и картины.
Глаза старухи стали узкими, как у довольного кота.
- Это хорошее место. Его светлость любил его и в молодости всегда привозил что-то из поездок. Вы знаете, наш лорд много путешествовал, он ведь был историком. Прежний король уважал его работу.
Я кивнул, не особо интересуясь. Хотя то, что герцог Манобан вдруг отдалился от двора было занимательно, мало кто поступал так добровольно. Но, с другой стороны, человек остепенился, женился, да к тому же не на аристократке, а потому был осуждаем. Я бы тоже сбежал в глушь, где никому нет дело до того, кого ты любишь.
- Комнаты почти готовы, горничная старается закончить быстрее. Но может, я покажу вам поместье? Если не сильно устали с дороги, разумеется.
Я был не против, стоять над душой убирающейся служанки не хотелось, обед тоже не был готов.
Мы прошлись по длинным коридорам, увешанным картинами, в основном членов рода. Отца Лисы, крупного, сурового на вид, человека я узнал сразу. Приблизился почти в плотную и остановился, разглядывая. Взгляд мужчины с портрета был тяжелым и словно следил за мной. Я чувствовал укор отца, чью дочь не уберег.
Картина вызывала раздражение. Захотелось ответить герцогу все, что о нем думаю. Сам-то каков был, чтобы меня осуждать. Но удержался, вспомнив о свидетелях. Да и спор с полотном, что может быть глупее.
- Как так получилось, что дочь герцога попала в монастырский приют? - имитируя праздный интерес, спросил я.
Дорис охнула, покачав головой.
- Не думаю, милорд, что могу говорить.
- Я инквизитор, имею право вести допрос, - равнодушно сообщил, но заметив мелькнувший страх, добавил. - Я имею ввиду, что ответ мне - это не сплетни и не нарушение тайн.
Женщина словно подобравшись, кивнула и, промокнув нос платочком, заговорила:
- Лиса такая прелестная девочка, вы не представляете. Красавица, как ангелок. А характер... примерная леди, умная, заботливая. Ей бы семью и уют, а не голые стены. Сейчас уж, наверное, стала еще краше, расцвела, выросла. Уже годков двадцать. Если б не беда, завидная невеста.
Старуха провела меня чуть дальше, останавливаясь у другого изображения. Я согласился с ее словами, рассматривая девичий портрет Лисы, как и всех леди, написали перед первым дебютом. Действительно чистая красота. Но раньше она была нежнее. Так явно видна безмятежность на лице, что и подумать страшно, что именно такой ее вышвырнули из дома в благие объятья церкви.
Челюсть скрипнула от напряжения.
- Так что же случилось? - я с трудом оторвал цеплявшийся за знакомые черты взгляд. Девушка с картины едва заметно улыбалась, не ведая о бедах.
Служанка обернулась в пустой коридор и почти шепотом произнесла.
- Герцог умер скоропостижно. Но завещание оставил. Если б не оно, девочка унаследовала бы титул и все состояние. А так, ей досталось лишь мизерное содержание. Титул и вовсе передан брату герцога.
Понимающе покачав головой, уточнил.
- Значит, нотариус зачитал такую волю?
Я прекрасно знал процедуру: оставленное в конторе завещание должно быть оглашено перед всеми домашними, как можно больше свидетелей, что не позволят случиться подлогу. Старый наследственный закон пришел к нам еще со времен до раздела стеной и особо не менялся.
- О нет, милорд. Последняя воля герцога была скреплена церковной грамотой. Заверено самим кардиналом, - служанка многозначительно вытаращила глаза и вскинула руку вверх, указывая на небо. - Бедная девочка...
В голове зазвенел тревожный колокольчик.
Его святейшество самолично заверил последнюю волю? Себастьян Манобан, конечно, герцог, и в теории мог обратиться с такой просьбой, но насколько я знаю, прецедентов не было. Да и зачем столь сложная процедура?
- Ну, конечно, - на миг я прикрыл глаза осознавая.
Иначе и быть не могло, Август знал об особом даре Лисы. Это все объясняет. Герцог ли или добрые люди, но тайну Лисы ему кто-то раскрыл, а значит, все эти годы кардинал выжидал. И изначально помог ей оказаться в руках церкви, а не на попечении дяди.
Проще и не придумать, одно поддельное завещание, и жизнь несостоявшейся герцогини сломана. Иначе с чего бы не старому здоровому герцогу обращаться к кардиналу за удостоверением последней воли. И все эти движения Августа могли быть сделаны лишь для того, чтобы наблюдать. Его святейшество ждал Прорыва? Но какие основания считать, что он случится?
- Где ваша местная церковь? - спросил я у задумавшейся женщины.
Та махнула в сторону.
- На запад по дороге, не пропустите. В самом конце поселения. Но она маленькая. Есть еще городская, там обычно герцог бывал.
- Спасибо, - начать можно и с деревенской, тем более, что она так близко. Я уже хотел было выйти из холла, как заметил яркий силуэт от рамы на стене.
- Чей портрет был здесь?
- Матери Лисф. Герцогини Анабель. Умерла молодой бедняжка. Не везет женщинам их рода, словно проклятье преследует.
- Он сохранился? - внутреннее чутье, которому я привык доверять, сработало и требовало идти за собой.
Служанка повела меня наверх, как я понял, чердачная комната. Пропетляв между складированной мебелью и ящиками, она подвела с занавешенной тканью раме, стоявшей на столе. Стянув за один уголок, освободила портрет.
Перед моими глазами предстала Лиса. Такой как я ее видел в последний раз. Похожая высокая прическа, аккуратный румянец и пышные обрамлявшие глаза ресницы. Лишь платье другое. Я замер удивленно разглядывая девушку. Очень похожа. Но не она.
Лишь посмотрев достаточно долго, заметил и более резкие линии скул, и взгляд в упор, так смотрят сильные уверенные женщины, Лиса еще не умела. И теперь не научится.
Но больше всего зацепил кулон на шее. Опять ласточка.
- Дорис, скажите, мать Лисы была Фолинтийкой? - вопрос вырвался сам по себе, быстрее, чем я успел его осмыслить.
Женщина прикрыла платком рот.
- Я ничего не знаю, милорд. Ничего не знаю.
Весь ее вид кричал об обратном, но то, как она задрожала, заставило повременить с расспросами.
Уже направляясь в церковь, я думал о том, как Анабель могла попасть в Ристанию. Стена стояла еще до ее рождения, а значит, либо она потомок, пробравшихся сюда Фолинтийцев, либо прошла через проход тайной тропой.
Церквушка, маленькое приземистое здание, действительно оказалось близко. Не ищи специально, проехал бы мимо, решив, что это чей-то домик.
Не везде святилища Создателя выглядели как в столице. Но к такому разбросу я привык. Чем дальше от центра, тем менее трепетно относились к святым местам. Кардинал говорил, что сейчас вера переживает тяжелые времена и люди заблуждаясь, уходят все дальше. А наш долг удержать их на верном пути.
А люди просто устали блуждать под тяжелым взглядом церкви. И ждать, когда в их дом ворвутся и заберут самых родных, чтобы затем казнить в назиданье ослушавшимся.
Хмурый уставший служитель встретил меня без восторга. Он выслушал пожелание и предельно вежливо поклонившись, проводил в сырой подвал, служивший тут архивом.
- Какая метрика вас интересует?
- Герцогская.
Служитель бросил удивленный взгляд.
- Так все документы хранятся в городской церкви. У нас лишь копии записей. Да и ошибки встречаются. Сюда не едут грамотные писцы.
- Ничего, я посмотрю, что есть.
Передо мной лег пыльный с волнистыми от сырости страницами томик. Расчерченный и заполненный от руки. Служитель отошел к лестнице и с непроницаемым лицом замер, ожидая, когда я закончу.
Пролистав несколько страниц в начале, сразу перекинул стопку, ища нужные года. Это заняло около часа, но, в конце концов, обнаружил дату рождения Лисы:
«Одиннадцатого числа месяца светыча в час после полуночи рождена ее светлость Лалиса Манобан, наречённая наследницей».
Пролистав назад, нашел и день регистрации брака герцога.
«Его светлость герцог Себастьян Манобан сочетался узами брака с леди Анабель в девичестве Бан...»
Ее имя мне ни о чем не говорило, кроме как об отсутствии родовитых корней матери Лисы. Но если так, то брак должен был одобряться свыше?
- Скажите, - я обернулся в поисках служителя и он тут же возник рядом. - Верительные грамоты тоже в городской церкви?
- Нет, лорд инквизитор, - он махнул рукой на стеллаж. - Все там. Разрешающие грамоты не передаются никуда, их слишком много.
Со вздохом отчаяния я посмотрел на кучу никогда не разбиравшейся макулатуры. Конечно, каждый указ, каждый запрос, переписка, налог, поставка, все оставалось в архивах.
С толикой надежды уточнил:
- Герцогские бумаги среди них?
- Отдельно, - служитель метнулся к стопкам и после недолгих поисков вытащил небольшую папку.
Это было первой хорошей новостью. Просмотреть забытые грамоты не составило труда. Не так часто герцог Манобан обращался к королю или кардиналу за особым разрешением.
Я разложил перед собой пожелтевший свиток и вчитался. Слова еще долго звучали в голове чужим громогласным голосом, так говорил кардинал Август.
«Его светлости герцогу Манобану,
Сообщаю о своем высочайшем разрешении в сочетании браком с выбранной вами девицей, не являющейся Ристанской подданной.
Поручителями благонадежности союза выступили Его величество король Ристании и граф Р.Пирс.»
Возвращался в поместье я словно в тумане, осмысливая найденное и бубня себе под нос:
- Мать Лисы не была ристанкой, а значит... Фолинтийка, как я и полагал. Дар Лисы, ласточка на портрете, разрешение на брак и проживание в стране. Все это выглядит как звенья одной цепи, которые кто-то разъединил, разложив по разным местам. И оттого сложней их увидеть, что не знаешь, что искать.
Что если сам Себастьян привез девушку из очередной поездки. Историк? Не верю. Шпион, мотавшийся тайными путями в соседнее государство. Никак иначе его не определить. И лишь своими особыми заслугами перед короной он мог получить благосклонность короля в таком деле.
После ужина не переставая крутить в голове мысли и не находя им разумного объяснения, я собирался было ложиться спать, когда в дверь аккуратно поскреблись.
Дорис вошла несмело, по-старушечьи шаркая, она тяжело дышала, глаза явно опухли и покраснели.
- Милорд, простите меня, но не могу не спросить.
Я подошел к женщине, и, взяв за руку и аккуратно приобняв, проводил к диванчику, вручив стакан воды.
- Успокойтесь, Дорис, я вас слушаю и не обижу.
Та пожевала сухие ввалившиеся губы.
- Я не должна ничего рассказывать, но ведь теперь-то не важно? Слышали мы, что случилось с малышкой Лисой, и я побоялась говорить вам сразу. Сюда уже приходили другие инквизиторы, всех перепугали, вот и сглупила старая. Они на нас сразу свою силу спустили, но я ничего не рассказала, лишь плакала, что деточка в беде. Сказали, если мертвой найдут, даже тела не вернут нам. Ох, Создатель! А вы не такой, милорд. У вас глаза...человечные.
Я не перебивал, пока старуха собиралась с мыслями.
- Девочка, правда, нарушила закон?
Кивнул. Отрицать очевидное смысла не было, Лиса сделала это не единожды.
- Она хорошая, добрая. Не могла зла сделать. И не виновата, что дар проклятый от матери передался. Мы-то уж, думали, беда миновала.
- А теперь, Дорис, расскажите все, что знаете.
- Расскажу, милорд. Только, что с Лисой? Я ж ей нянькой была. Крошечку растила. И мать ее вырастила, обе они невиновны ни в чем.
- Дорис..., - я слегка выпрямился, пристально смотря на служанку. - Вы пришли в Ристанию через стену?