22
В ночь после вечеринки я спала в толстовке Кэма. Глупо, конечно, но мне было все равно. На следующий день я даже вышла в ней на улицу, несмотря на то, что стояла невыносимая жара. Мне нравились ее затертые рукава, сразу видно, что ее носили не снимая. Это так по-мальчишески.
Кэм – первый парень, который заинтересовался мной как девушкой. И даже показал, что он готов встречаться со мной и его это совершенно не смущает.
Проснувшись, я поняла, что дала ему номер домашнего телефона. Понятия не имею, почему я так поступила, когда куда как проще было оставить номер мобильного.
Я ждала звонка. В Казенсе мало кто пользовался домашними телефонами. Разве что Сюзанна, которая звонила поинтересоваться, какую рыбу мы хотим на обед, или мама, которая распоряжалась, чтобы Юнги не забыл положить полотенца в сушилку или включил гриль.
Я сидела в шезлонге, загорала и читала журналы, толстовка Кэма лежала у меня на коленях, как свернувшийся калачиком кот. Все окна у нас были постоянно открыты, поэтому если бы телефон зазвонил, я сразу бы его услышала.
Я намазалась солнцезащитным кремом, потом нанесла два слоя масла для загара. Не знаю, может одно другому и мешало, но думаю, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Я устроилась поудобнее с маленькой бутылочкой вишневого «Кулэйда», включила радио, надела солнцезащитные очки и взяла журналы. Очки мне купила Сюзанна несколько лет назад. Она обожала дарить подарки. Даже из командировок она всегда что-то привозила. Пусть и нечто незначительное, как, например, эти очки в красной оправе. Она всегда знает, что мне понравится, и дарит мне то, что сама я бы никогда не осмелилась себе купить. Как-то она подарила мне лавандовый лосьон для ног и шелковую сумочку для носовых платочков.
Мама и Сюзанна рано утром уехали в художественную галерею в соседний городок, Конрад, слава богу, ушел на работу, Хосок еще спал. Дом был полностью в моем распоряжении.
Так странно, что я лежу и загораю. Лежу, впитывая солнце, пью содовую и засыпаю, как толстый ленивый кот. На самом деле это скучно, нудно и жарко. Я предпочитаю загорать в воде, нежели лежать и потеть на солнце. Во всяком случае, загар прилипает быстрее, когда кожа влажная.
Но тем утром у меня не было выбора. В том смысле, что мог позвонить Кэм. Поэтому я лежала, потела и жарилась как курица гриль. Скучно, но ничего не поделаешь.
Телефон зазвонил после десяти. Я вскочила и побежала на кухню.
– Алло! – сказала я, запыхавшись.
– Привет, Лиса. Это мистер Чон.
– О, здравствуйте, мистер Чон. – Я постаралась не выдать своего разочарования.
Он прочистил горло.
– Как там у вас дела?
– Все отлично. Мама с Сюзанной уехали в картинную галерею.
– Понятно… а мальчики как?
– Хорошо. – Я никогда не знала, о чем говорить с мистером Чоном. – Чонгук на работе, а Хосок еще спит. Мне его разбудить?
– Нет-нет, не надо.
Наступила долгая пауза, в которой я старалась придумать, что бы еще сказать.
– Вы приедете на этих выходных?
– Нет, не на этих. – Его голос звучал как-то отстраненно. – Я позвоню позже. Хорошего тебе отдыха, Лиса.
Я положила трубку. Мистер Чон еще не был в Казенсе этим летом. Обычно он приезжал в первые выходные после Дня независимости, потому что после праздников ему было проще оставить работу. Всю субботу и воскресенье он проводил у барбекю в фартуке с надписью: «Шеф-повар лучше знает». Интересно, расстроится ли Сюзанна, когда узнает, что он не приедет? А как отнесутся к этому мальчики?
Я поплелась обратно к своему шезлонгу. Там я уснула и проснулась оттого, что Хосок потихоньку лил «Кулэйд» мне на живот.
– Прекрати, – проворчала я. От слишком сладкого напитка (а я всегда добавляла в него двойную порцию сахара) мне хотелось пить, я чувствовала, что обезвожена и вся вспотела.
Он рассмеялся и подсел ко мне.
– Ты целый день так валяешься?
– Да, – сказала я, вытирая ладонью живот, а потом руку о его шорты.
– Не будь такой скучной. Давай займемся чем-нибудь. Мне на работу только вечером.
– Я загораю.
– Ты уже загорела.
– А ты дашь мне сесть за руль?
Он на секунду задумался, но сказал:
– Хорошо. Но сначала помойся, не хочу, чтобы все сиденье было в масле.
Я собрала волосы в высокий хвост и встала.
– Подожди, я быстро.
Хосок ждал меня в машине, на пассажирском сиденье, врубив кондиционер на полную мощность.
– Куда поедем? – спросила я, сев за руль. Я чувствовала себя так, будто я водитель со стажем. – Теннесси, Нью-Мексико? Лучше, как можно дальше, так я смогу хорошо попрактиковаться.
Он закрыл глаза и облокотился на спинку сиденья.
– Давай уже поедем, поверни налево.
– Есть, сэр, – сказала я, выключая кондиционер и опуская все четыре окна. С открытыми окнами ехать намного круче. Кажется, что ты действительно едешь куда-то далеко.
Всю дорогу Хосок не переставал давать мне указания, куда ехать и где сворачивать, пока наконец мы не подъехали к картинг-клубу.
– Ты серьезно?
– Тебе надо хорошенько попрактиковаться, – сказал он, широко улыбаясь.
Мы ждали машины в очереди, и когда она наконец подошла, парень, который всем там распоряжался, указал мне на синюю.
– Но я хотела бы взять красную!
Он подмигнул мне и сказал:
– Ты такая красивая, что я бы тебе и свою доверил.
Я покраснела, но мне понравились его слова.
Он был старше, и было заметно, что он правда посчитал меня симпатичной. Невероятно, я видела его здесь прошлым летом, и тогда он даже не взглянул на меня.
Хосок сел в машину за мной и проворчал:
– Ну что за придурок! Ему нужна нормальная работа.
– Нормальная – это как спасатель в загородном клубе? – предположила я.
Хосок бросил на меня сердитый взгляд.
– Заводи уже.
Каждый раз, когда машина делала круг, парень из картинг-клуба махал мне рукой, а на третий раз я помахала ему в ответ.
Мы намотали по треку бессчетное множество кругов, пока Хосок не пришло время ехать на работу.
– Думаю, на сегодня ты достаточно накаталась, – сказал он, потирая шею. – Обратно я поведу.
Я не стала спорить. Он быстро доехал до дома, высадил меня у обочины и укатил на работу. Я вошла в дом, усталая, но загорелая. А главное счастливая.
– Тебе звонил парень по имени Кэм, – сказала мама. Она сидела за кухонным столом, перед ней лежала газета, на носу – очки для чтения в роговой оправе. Она не поднимала глаз от страниц.
– Он позвонил? – переспросила я, прикрыв улыбку ладонью. – А он оставил свой номер?
– Нет, – ответила мама. – Он сказал, что сам перезвонит.
– Ну почему же ты не попросила его оставить номер? – простонала я. Ужасно, что в голосе послышались хнычущие нотки, и еще хуже, что мама это тоже заметила.
Она посмотрела на меня в недоумении.
– Не знаю. Он и не предлагал. А кто это?
– Забей. – Я подошла к холодильнику за лимонадом.
– Как пожелаешь, – сказала она и вернулась к газете.
Она не стала настаивать, как, впрочем, и всегда. Но она могла хотя бы спросить у него номер. Если бы Сюзанна была сейчас не у себя, а здесь, внизу, она бы пела, дразнила и выпытывала, пока я не рассказала бы ей все. И я бы с радостью поделилась с нею.
– Мистер Чон утром звонил, – сказала я.
Мама опять подняла глаза.
– И что он сказал?
– Ничего важного. Просто, что не сможет приехать в эти выходные.
Мама поджала губы, но ничего не сказала.
– Где Сюзанна? – спросила я. – Она у себя в комнате?
– Да, но она плохо себя чувствует. Она спит, – ответила мама. Другими словами: «Не ходи наверх и не беспокой ее».
– Что с ней?
– У нее летняя простуда.
Мама совершенно не умеет лгать. Сюзанна много времени проводила у себя в комнате, и она была такой грустной, какой еще никогда не была. Знаю, здесь что-то было не так, но не могу понять, что именно.