23
Кэм позвонил следующим вечером, а потом еще раз. Прежде чем вновь увидеться, мы дважды разговаривали по телефону четыре или пять часов подряд. Мы разговаривали, и я лежала на шезлонге на крыльце и любовалась луной, вытянув носочки к небу. Я так громко хохотала, что Хосок заорал из окна, чтобы я угомонилась. Мне нравилось, что мы могли болтать на любые темы, но я все время ждала, что он предложит мне встретиться. Но он так этого и не сделал.
Поэтому мне пришлось взять все в свои руки. Я пригласила Кэма к нам домой поиграть в видеоигры и, может быть, даже поплавать. Меня не оставляло чувство, что я свободная и гордая девушка, которая в состоянии позвонить парню и пригласить его к себе, словно я всегда так делала. Хотя на самом деле я пригласила его только потому, что знала, что, кроме меня, дома никого не будет. Пока что мне не хотелось, чтобы его кто-нибудь видел: ни Хосок, ни мама, ни Чонгук, ни даже Сюзанна. Сейчас он только мой.
– Я очень хорошо плаваю, поэтому не обижайся, если я обгоню тебя, когда мы будем состязаться, – предупредила я его по телефону.
Он рассмеялся:
– А вольным стилем тоже обгонишь?
– Любым стилем.
– Почему тебе так нравится побеждать?
Я не знала, что на это ответить, кроме того, что выигрывать весело, да и кому это может не понравиться? Я росла с Юнги, а лето проводила с Хосоком и Чонгуком, а с ними всегда было важно соревноваться и побеждать, особенно потому, что я девчонка, и побед от меня никто не ждал. Если ты постоянно проигрываешь, вкус победы еще слаще.
Я услышала шум мотора и выглянула в окно. Кэм вышел из темно-синей машины, такой же старенькой, как и его толстовка, которую я уже подумывала оставить. Именно так я себе и представляла его машину.
Он позвонил в дверь, и я буквально слетела вниз по лестнице, чтобы открыть.
– Привет! – воскликнула я. На мне была его толстовка.
– На тебе моя толстовка, – заметил он, улыбаясь. Он оказался выше, чем я запомнила.
– Знаешь, я подумала, что неплохо бы мне оставить ее у себя, – сказала я, впуская его и закрывая дверь. – Но я не собираюсь забирать ее у тебя просто так. Я выиграю ее.
– Только не обижайся, – сказал он, изогнув бровь. – Это моя любимая толстовка, и, если я выиграю, я заберу ее обратно.
– Решено.
Мы вышли через заднюю дверь и спустились с крылечка к бассейну. Я скинула шорты, футболку и его толстовку, не задумавшись ни на секунду, – мы с Хосоком постоянно устраивали соревнования в бассейне. Мне даже не пришло в голову стесняться Кэма, в конце концов, мы все лето проводим здесь в одних купальниках.
Но он быстро отвел взгляд и начал стаскивать футболку.
– Готова? – спросил он, вставая на край бассейна.
– Один полный круг? – спросила я, окуная пальцы в воду.
– Конечно, – сказал он.
– Дать фору?
Я фыркнула:
– Может быть, тебе дать фору?
– Touché, – сказал он, хохоча.
Я еще ни разу не слышала, чтобы парень говорил это слово. Да и вообще, чтобы хоть кто-то говорил. Может быть, конечно, его произносила мама. Но это совсем другое, в его устах оно звучало совершенно иначе.
Первый круг я выиграла легко.
– Ты поддавался, – сказала я.
– Да нет, – заверил он, но я знала, что это неправда. Ни разу в жизни ни Чонгуку, ни Хосоку, ни Юнги никогда даже в голову не пришло бы поддаваться мне.
– На этот раз постарайся выиграть, или я заберу твою толстовку, – предупредила я.
– Победит тот, кто финиширует первым два раза из трех, – предложил Кэм, убирая волосы с лица.
Следующий заплыв выиграл он, а последний я. Я не совсем уверена, что он не поддавался, он высокий, один его мах стоит двух моих. Мне все-таки очень хотелось оставить себе его толстовку, поэтому я не стала предлагать еще один круг. К тому же победа есть победа.
Я проводила его до машины. Он немного помедлил, прежде чем сесть. Сложно поверить, но в нашем разговоре впервые повисла долгая пауза. Наконец Кэм прокашлялся и сказал:
– Один мой знакомый, Кинси, завтра вечером устраивает вечеринку. Хочешь пойти?
– Да, – моментально ответила я, – хочу.
Я сильно прокололась, упомянув об этом на следующее утро за завтраком. Мама и Сюзанна уехали в магазин за продуктами. За столом сидели только мы втроем, впрочем, в этом составе мы проводили практически каждый день этого лета.
– Сегодня вечером я иду на вечеринку, – громко похвасталась я.
Чонгук с удивлением вскинул брови:
– Ты?
– К кому? – поинтересовался Хосок. – К Кинси?
Я поставила стакан с соком на стол.
– Откуда ты знаешь?
Хосок рассмеялся и погрозил мне пальцем.
– Лиса, я всех здесь знаю. Я же спасатель. А это все равно что мэр. Грег Кинси работает в магазинчике для серферов в торговом центре.
Чонгук нахмурился:
– А это не Кинси ли продает метамфетамин?
– Что? Нет, определенно нет. Кэм не общался бы с такими людьми, – выступила я в защиту Кэма.
– Кто такой Кэм? – спросил Хосок.
– Парень, которого я встретила у Клэя. Он пригласил меня на эту вечеринку, и я согласилась пойти с ним.
– Извини, но ты не пойдешь ни на какую наркоманскую вечеринку, – сказал Чонгук.
Уже во второй раз Чонгук решал, что мне делать, и мне это порядком надоело. Кем он вообще себя возомнил? Я должна пойти на эту вечеринку. Мне все равно, связано ли это с наркотиками или нет, я собираюсь туда пойти.
– Я тебе говорю, Кэм не имел бы ничего общего с такими людьми. Он принципиально ведет здоровый образ жизни.
Чонгук и Хосок фыркнули в унисон. В подобных ситуациях они всегда были заодно.
– Значит, он ведет здоровый образ жизни? – сказал Хосок, едва сдерживая улыбку. – Какой хороший мальчик!
– Крутой, – согласился Чонгук.
Я внимательно на них посмотрела. Сначала они не хотят, чтобы я гуляла с наркоманами, а теперь их не устраивают парни, ведущие здоровый образ жизни?
– Он не принимает наркотики, ясно? Поэтому я очень сомневаюсь, что у него есть друзья среди дилеров.
Хосок почесал щеку и сказал:
– Знаешь, может, это все же Грег Розенберг толкает мет? А Грег Кинси нормальный чувак. У него даже есть бильярдный стол. Наверное, я тоже схожу на эту вечеринку.
– Постой, что? – запаниковала я.
– Я, наверное, тоже схожу, – сказал Чонгук. – Люблю бильярд.
Я встала.
– Ребят, вы не можете пойти. Вас никто туда не приглашал.
Чонгук откинулся на спинку стула и сложил руки за головой.
– Не беспокойся, Лиса, мы не испортим твое свидание.
– Если он, конечно, не будет распускать руки, – Хосок угрожающе стукнул кулаком в ладонь и его глаза сузились. – В противном случае ему не поздоровится.
– Он не будет себя так вести, – простонала я. – Мальчики, я вас умоляю, не надо идти. Пожалуйста, не идите туда.
Хосок проигнорировал меня.
– Чонгук, ты в чем пойдешь?
– Я об этом еще не думал. Может быть, в шортах? А ты?
– Я вас ненавижу, – сказала я.
В голове у меня промелькнула невероятная мысль, что между мной и Чонгуком и даже между мной и Хосоком происходит нечто странное. Может быть, они просто не хотят, чтобы я встречалась с Кэмом? Может, они тоже испытывают ко мне какие-нибудь чувства? Возможно ли вообще такое? Сомневаюсь. Я для них как младшая сестра. Это они для меня всегда были чем-то большим.
Одевшись и собравшись, я заглянула в комнату к Сюзанне, чтобы предупредить, что я ухожу. Они с мамой сидели и перебирали старые фотографии. Сюзанна уже приготовилась ко сну, хотя было еще совсем рано. Она улеглась поудобнее на подушках, в шелковой кремовой сорочке с большими маками, которую мистер Фишер привез из командировки в Гонконг. Я бы хотела, чтобы у меня была такая же, когда я выйду замуж.
– Поможешь отсортировать фото для альбома? – позвала мама.
– Лорел, неужели ты не видишь, что она принарядилась. Есть занятия и поинтересней, чем перебирать запылившиеся фотографии. – Сюзанна подмигнула мне. – Лиса, ты хороша как никогда. К твоему загару очень идет белый.
– Спасибо, – поблагодарила я ее.
Не сказать, что я как-то принарядилась, но сегодня я не стала надевать шорты как на прошлую вечеринку. На мне был белый сарафан и шлепанцы, а волосы, пока они были еще мокрыми, я заплела в косички. Знаю, что расплету их, наверное, уже через полчаса, оттого что они слишком тугие, наплевать. Но они получились довольно-таки симпатичными.
– Выглядишь очень мило. Куда собралась? – спросила мама.
– Просто на вечеринку, – ответила я.
Мама нахмурилась:
– Чонгук и Хосок тоже идут?
– Они мне не телохранители. – Я закатила глаза.
– Я ничего такого не имела в виду, – сказала мама.
Сюзанна помахала мне:
– Повеселись там, Лиса!
– Хорошо, – сказала я и поспешила закрыть за собой дверь, пока мама не начала задавать лишние вопросы.
Я надеялась, что Чонгук и Хосок просто пошутили и на самом деле не собирались на вечеринку. Но, когда я сбежала по лестнице, Хосок окликнул меня:
– Эй, Лиса!
Он с Чонгуком смотрели телевизор в гостиной. Я сунула голову в дверной проем и проворчала:
– Что? Вообще-то я спешу.
Хосок обернулся и подмигнул мне:
– Увидимся на вечеринке, Лиса.
Чонгук посмотрел на меня и сказал:
– Зачем столько парфюма? У меня аж голова разболелась. И к чему ты вообще так накрасилась?
На самом деле я не так уж и сильно накрасилась. Нанесла немного румян, туши и блеска для губ. Просто он привык видеть меня без макияжа. И брызнула духами только на шею и запястья. Мне казалось, что Конрад ничего не имел против духов девушки в бейсболке. Ее парфюм ему очень даже нравился. Но все же в прихожей я еще раз взглянула на себя в зеркало и стерла румяна.
Я захлопнула дверь и побежала по дорожке навстречу Кэму. Я видела из своего окна, как он подъехал, поэтому спустилась прежде, чем он мог войти и встретить маму.
Я прыгнула в машину.
– Привет.
– Привет. Я мог бы позвонить в дверь.
– Поверь мне, так будет лучше, – сказала я, чувствуя какое-то стеснение. Как вообще возможно, что ты болтаешь с человеком часами по телефону, плаваешь с ним в бассейне, а затем чувствуешь себя так, будто вообще его не знаешь?
– Знаешь, Кинси немного странный, но он неплохой парень, – предупредил меня Кэм, сдавая назад. Он был прекрасный водитель.
Я спросила небрежно:
– Он случайно не продает метамфетамин?
– Насколько я знаю, нет, – ответил он, улыбаясь. Когда он улыбался, на правой щеке у него появлялась ямочка. Это было ужасно мило.
Я расслабилась. Метамфетамин больше не беспокоил меня, но осталось еще кое-что. Я несколько раз покрутила браслет на запястье.
– Помнишь тех парней, с которыми я пришла на вечеринку? Хосока и Чонгука?
– Типа твоих братьев?
– Да. Они тоже могут прийти. Они знают Кинси.
– Правда? Здорово. Может быть, они поймут, что я не такой уж и подонок.
– Они не считают тебя подонком, – сказала я. – Хотя, может быть, и считают, но тут нет ничего личного. Они так думают о каждом парне, с которым я общаюсь.
– Наверное, очень дорожат тобой, если так тебя оберегают, – предположил он.
– Не совсем. Ну, Хосок, наверное, да, а Чонгук только из чувства долга. Или он просто привык к этому. Он почти как самурай. – Я посмотрела на Кэма. – Прости, тебе это, должно быть, не интересно.
– Нет, интересно, – сказал Кэм, – Откуда ты знаешь о самураях?
Я сказала, поправляя платье:
– Это все всемирная история с мисс Баскервиль в девятом классе. Мы целую четверть изучали Японию и бушидо. Я была одержима идеей харакири.
– Мой папа наполовину японец. И бабушка там живет, мы ездим к ней раз в год.
– О! – Я никогда не была в Японии да и вообще в Азии. Даже мама туда никогда не ездила, хотя я знаю, что она очень хочет. – А ты говоришь по-японски?
– Немного, – сказал он, почесав затылок. – Можно сказать, что да.
Я присвистнула (я здорово умею свистеть, и у меня это повод для гордости).
– Так значит, ты говоришь на английском, французском и японском? Здорово. Ты просто гений.
– Еще на латыни, – напомнил он, улыбаясь.
– Но латинский не разговорный, это мертвый язык, – запротестовала я.
– Не такой уж и мертвый. Это основа всех романских языков. – Он сказал это так же, как мистер Кони, мой учитель латыни в седьмом классе.
Когда мы подъехали к дому Кинси, мне не хотелось выходить из машины. Я люблю говорить, когда меня слушают. Не знаю большего удовольствия, в такие моменты я чувствую себя могущественной.
Мы припарковались в тупичке, битком набитом машинами. Кто-то вообще наполовину заехал на лужайку. Кэм шел очень быстро. У него длинные ноги, и поэтому мне пришлось поспешить, чтобы не отставать.
– Откуда ты знаешь этого парня? – поинтересовалась я.
– Он мой дилер. – Кэм рассмеялся, увидев реакцию, отразившуюся у меня на лице. – Флавия, ты такая доверчивая. У его родителей есть лодка. Я встретил его в гавани. Он хороший парень.
Мы вошли, не постучавшись. Музыка орала так громко, что ее было слышно еще на подъездной дорожке.
Это было караоке. Девушка на разрыв аорты исполняла Like a Virgin, каталась по полу, так что провод микрофона обмотался вокруг ее ног. В гостиной сидели человек десять, пили пиво и по очереди просматривали песенник.
– Спой Livin’ on a Prayer, – попросил парень девушку, лежащую на полу.
Я заметила, что несколько незнакомых мне парней не сводят с меня глаз и подумала, что и правда переборщила с макияжем. Для меня было в новинку это ощущение, когда парни на тебя глазеют. Меня это поразило и в то же время немного напугало. Я заметила девушку, с которой разговаривала на прошлой вечеринке, ту, которой нравился Кэм. Она смотрела на нас, потом отвела взгляд, но все равно украдкой поглядывала в нашу сторону. Мне стало жаль ее. Я очень хорошо ее понимала.
Я заметила Джилл, нашу соседку. Она приезжала в Казенс на выходные. Она помахала мне, и я поняла, что прежде никогда не видела ее за пределами наших дворов. Она сидела рядом с парнем, который по вторникам работал в магазине компакт-дисков и всегда носил бейджик вверх ногами. До этого я никогда не видела нижнюю часть его тела, он всегда стоял за стойкой. Там была и официантка Кэти из «Крабовой лавки Джимми», без красно-белой полосатой формы. Люди, которых я видела в Казенсе каждое лето на протяжении всей жизни. Так вот где они были все это время! Они тусовались на вечеринках, пока я сидела дома и пересматривала старые фильмы с мамой и Сюзанной, запертая в четырех стенах, как Рапунцель.
Мне показалось, что Кэм знает там всех. Он здоровался с парнями, обнимал девушек. Он представил меня всем, называя своей подругой.
– Знакомьтесь, это моя подруга Флавия. – Потом обратился ко мне: – Это Кинси, а это его дом.
– Привет, Кинси, – поздоровалась я.
Кинси растянулся на диване. На нем не было рубашки, и грудь его была тощей, как у цыпленка. Он совершенно не походил на дилера. Скорее он выглядел как разносчик газет.
Он отхлебнул пива и сказал:
– Вообще-то меня зовут не Кинси. Я Грег. Но все называют меня Кинси.
– А меня зовут не Флавия, так зовет меня только Кэм. На самом деле меня зовут Лиса.
Он кивнул, как будто это имело какое-то значение.
– Ребята, если хотите чего-нибудь выпить, посмотрите в холодильнике на кухне.
Кэм спросил:
– Хочешь чего-нибудь?
Я растерялась, не зная, что ему ответить. Да или нет? С одной стороны, я бы не отказалась выпить. Я еще никогда не пробовала алкоголь. Это был бы новый для меня опыт, что еще раз доказывало, что это лето было особенным, важным. А с другой стороны, если я скажу «да», Кэм может разочароваться во мне. Я не знаю, какие на этот счет у них там были правила.
Я решила, что лучше не надо. Мне совершенно не хотелось пахнуть так же, как Клэй накануне своей вечеринки.
– Я буду колу, – сказала я.
Кэм кивнул, и, мне кажется, он одобрил мой выбор. Мы прошли на кухню. По пути я услышала обрывки разговора:
– Слышал, что Келли в этом году арестовали за вождение в нетрезвом виде, поэтому она не приехала на лето.
– А я слышал, что ее выпнули из школы.
Мне стало интересно, кто эта Келли. Узнала бы я ее, если бы встретила? Вина лежала целиком на Чонгуке, Юнги и Хосоке. Они никогда никуда не брали меня с собой. Поэтому я никого здесь не знала.
Все стулья на кухне были завалены сумками и куртками, поэтому Кэм отодвинул в сторону пару пустых пивных банок, освобождая место на кухонной стойке. Я подпрыгнула и устроилась на ней поудобней.
– Ты знаком со всеми этими людьми? – спросила я Кэма.
– На самом деле, я не всех знаю, – признался он. – Просто хотел, чтобы ты думала, что я крутой.
– А я так и думаю, – сказала я и тут же покраснела.
Он рассмеялся, будто я пошутила, и от его смеха мне стало легче. Он достал из холодильника колу, открыл ее и протянул мне.
– Кстати, то, что я веду здоровый образ жизни, совсем не значит, что тебе нельзя пить алкоголь. В смысле, я этого, конечно, не смогу одобрить, но ты можешь пить все, что захочешь.
– Понимаю, – ответила я, – но мне действительно хочется колы.
Это была чистая правда. Я сделала большой глоток и рыгнула.
– Извини, – сказала я, расплетая косички. Они были слишком тугими, и голова уже начинала болеть.
– У тебя отрыжка прямо как у маленького ребенка. С одной стороны, это неприлично, а с другой – очень мило.
Расплетая вторую косичку, я шлепнула его по плечу. И голос Чонгука у меня в голове произнес: «О, да ты только что его шлепнула! Флиртуешь, Лиса, флиртуешь». Даже когда его не было рядом, он все равно присутствовал у меня в голове. Но тут он появился на самом деле.
Я услышала, как Хосок запел йодлем в микрофон, и прикусила губу.
– Они здесь, – сказала я.
– Хочешь подойти поздороваться?
– Не особо, – ответила я, но со стойки спрыгнула.
Мы вернулись в гостиную и застали Хосока в центре комнаты, он пел фальцетом песню, которой я никогда не слышала. Все девчонки хохотали и смотрели на него влюбленными глазами. Чонгук сидел на диване с бутылкой пива в руке. А фанатка «Ред Сокс» сидела на подлокотнике, прильнув к нему всем телом так, что ее волосы свисали Конраду на лицо, как занавеска, отгораживающая их от окружающих. Скорее всего, парни заехали за ней.
– Хорошо поет, – отметил Кэм. Он проследил за моим взглядом. – Он встречается с Николь?
– Не знаю, – ответила я. – Меня это не интересует.
Хосок заметил меня только тогда, когда раскланивался в конце песни.
– Лиса, эта песня посвящается тебе. – Он показал на Кэма и спросил: – Как тебя зовут?
– Кэм. Кэмерон, – ответил Кэм.
Хосок сказал прямо в микрофон:
– Тебя зовут Кэм Кэмерон? Чувак, искренне тебе соболезную.
Все засмеялись, особенно Чонгук, хотя минуту назад у него был донельзя скучающий вид.
– Можно просто Кэм, – сказал Кэм уже тише. Он посмотрел на меня, и я почувствовала себя неловко. Не за него, а из-за него. Они как будто объявили, что Кэм – человек, не достойный попасть в их компанию, и, следовательно, я должна была это признать. Удивительно, как мы были близки с ним всего пару минут назад. Ненавижу их!
– Хорошо, Кэм Кэмерон, следующую песню я посвящаю тебе и нашей неподражаемой Белли Баттон. Маэстро, музыку.
Какая-то девчонка нажала на кнопку. «Летний роман вскружил мне голову…»
Я была готова его убить. Но все, что я могла сделать, это покачать головой и пронзить его взглядом. Я не могла вырвать микрофон у него из рук на виду у всех этих людей. Хосок улыбнулся мне и начал танцевать. Одна из девушек, сидящих на полу, встала и стала танцевать вместе с ним. Она фальшиво запела партию Оливии Ньютон-Джон. Конрада это забавляло, и он снисходительно взирал на окружающих.
Я услышала, как какая-то девушка спросила:
– Кто это вообще? – И смотрела при этом прямо на меня.
Рядом со мной смеялся Кэм. Невероятно. Я умирала от смущения, а он смеялся.
– Улыбнись, Флавия, – сказал он, толкая меня в бок.
Когда кто-нибудь просит мне улыбнуться, я ничего не могу с собой поделать. Я всегда отвечаю улыбкой.
Хосок еще пел, когда мы с Кэмом вышли из комнаты. Уверена, что Чонгук проводил нас взглядом.
Мы сидели на лестнице и разговаривали. Кэм сел на ступеньку выше меня. С ним было очень приятно разговаривать, он не перебивал. В отличие от Конрада, его было просто рассмешить. С Чонгуком надо бороться за каждую улыбку. С ним вообще ничего не давалось легко.
Кэм так низко наклонился ко мне, что я подумала, что он попытается меня поцеловать. И я была абсолютно уверена, что позволю ему это сделать. Но он наклонился и почесал лодыжку под носком. Как раз в тот момент, когда он наклонился, я вдруг услышала злобные и агрессивные выкрики. Один из голосов определенно принадлежал Чонгуку. Я подскочила.
– Там что-то происходит.
– Пойдем посмотрим, – предложил Кэм, поднимаясь.
Чонгук и какой-то парень с татуировкой в виде колючей проволоки на плече громко спорили. Парень был ниже Чонгука, но коренастее. У него были внушительные мускулы, и выглядел он на все двадцать пять. Хосок ошеломленно наблюдал за ними, и я точно могу сказать, что он весь напрягся и в любую секунду мог вступить в спор.
Я шепотом спросила у Хосока:
– Что случилось?
Он пожал плечами:
– Чонгук пьян. Не волнуйся. Они друг перед другом рисуются.
– А по-моему, они готовы друг друга убить, – обеспокоенно сказала я.
– Они все уладят, – сказал Кэм. – А вот нам пора. Уже поздно.
Я посмотрела на него. Я уже и забыла, что он стоит рядом со мной.
– Я никуда не пойду, – сказала я. Не то чтобы я могла остановить драку, но было бы неправильно оставить Чонгука.
Он вплотную подступил к парню с татуировкой, но тот с легкостью оттолкнул его, и Чонгук засмеялся. Чувствовалась, что назревает драка. В воздухе, как перед грозой, повисла тишина, готовая разразиться громом.
– Ты собираешься что-нибудь сделать? – прошипела я.
– Он большой мальчик, – ответил Хосок, не отрывая взгляда от брата. – С ним все будет в порядке.
Но он, так же как и я, не верил в свои слова. Было видно, что Чонгук не в порядке. Он был совершенно не похож на Чон Чонгука, которого я знала. Он был в ярости и потерял контроль над собой. Что, если он сам себе навредит? Что тогда? Я должна вмешаться и помочь ему.
Я направилась к ним, и когда Хосок попытался остановить меня, отмахнулась от него. Я приблизилась к ним, и только тут до меня дошло, что я понятия не имею, что говорить. До этого я еще никогда не пыталась разрешить чей-то спор.
– Э, привет, – сказала я, вставая между ними. – Нам пора уходить.
Чонгук оттолкнул меня в сторону.
– Какого черта? Убирайся отсюда, Лиса.
– Кто это? Твоя младшая сестричка? – Парень посмотрел на меня сверху вниз.
– Нет, – ответила я ему. Но занервничала и запнулась, произнося свое имя: – Я Л-Лиса.
– Л-Лиса? – расхохотался парень, а я взяла Чонгука за руку.
– Идем отсюда, – сказала я.
Я поняла, насколько Чонгук пьян только тогда, когда он покачнулся, пытаясь меня оттолкнуть.
– Не уходи. Веселье только начинается. Я собираюсь надрать задницу этому чуваку.
Я его еще никогда таким не видела. Его энергия пугала меня. Мне стало интересно, куда подевалась его девушка. Хотела бы я, чтобы на моем месте была она, а не я. Я даже не знала, что мне вообще надо делать.
Парень смеялся, но ясно, что ему, так же как и мне, не хотелось этой драки. По нему было видно, что он устал и не прочь отправиться домой смотреть телик. А вот Чонгук разошелся не на шутку. Он был как бутылка с содовой, если ее хорошо потрясти; он был готов взорваться и накинуться на кого-нибудь. И ему было все равно на кого. Его совершенно не волновало, что парень гораздо крупнее его. Ему было бы все равно, будь тот выше еще на полметра и крепким, как стена. Чонгук жаждал драки. Он не успокоится, пока ее не получит. Проблема в том, что этот парень мог легко убить Чонгука.
Парень смотрел то на меня, то на Чонгука. Покачав головой, он сказал:
– Лиса, отведи-ка ты лучше малыша домой.
– Не смей с ней разговаривать, – предостерег Чонгук.
Я положила ладонь ему на грудь. Я еще никогда так не делала. Она оказалась теплой и твердой. Сердце колотилось очень быстро.
– Пожалуйста, давай просто уйдем отсюда, – умоляла я. Но Чонгук как будто даже не замечал, что я стою перед ним, что моя рука лежит на его груди.
– Послушай свою девушку, чувачок.
– Я не его девушка, – сказала я и окинула взглядом Кэма, который стоял неподалеку с отсутствующим видом.
Я перевела беспомощный взгляд на Хосока, и тот неторопливо подошел к Чонгуку и что-то прошептал ему на ухо. Чонгук тут же оттолкнул его. Но Хосок продолжал тихо говорить с ним, и когда они оба подняли на меня глаза, я догадалась, что он говорил обо мне. Чонгук заколебался, но в конце концов кивнул. Он в шутку дернулся в сторону парня, как будто собирался ударить его, и тот закатил глаза.
– До встречи, придурок, – сказал Чонгук.
Парень помахал ему рукой на прощание, и я с облегчением выдохнула.
Когда мы шли к машине, Кэм схватил меня за руку и спросил:
– Ты поедешь домой с этими парнями?
Чонгук обернулся:
– А это кто вообще?
Я посмотрела на Кэма и заверила его, что со мной все будет хорошо.
– Я тебе позвоню.
Он выглядел обеспокоенным.
– А кто поведет машину?
– Я, – сказал Хосок, и Чонгук даже не стал возражать. – Не беспокойся, я хорошо вожу и не пью.
Я смутилась. Кэм, кажется, все же переживал, но в ответ просто кивнул. Я быстро обняла его на прощание и поняла, что он чувствует себя неловко. Мне бы очень хотелось все уладить.
– Спасибо за вечер, – сказала я.
Я смотрела ему вслед и кипела от негодования. Чонгук со своим отвратительным характером испортил мое первое настоящее свидание. Это нечестно. Хосок вдруг хватился:
– Я забыл свою кепку. Ребята, садитесь в машину, я сейчас вернусь.
– Только побыстрее, – попросила я.
Мы с Чонгуком сели в машину в мертвой тишине. Несмотря на то что был всего лишь час ночи, казалось, что сейчас не меньше четырех и весь мир погружен в глубокий сон. Чонгук разлегся на заднем сиденье, энергия, бушевавшая в нем до этого, куда-то подевалась. Я села спереди, закинув босые ноги на панель. Никто из нас ничего не говорил. Мне было немного страшно, он никогда до этого себя так не вел. И к тому же я очень устала.
Я перекинула волосы через спинку сиденья так, что они низко свисали сзади. И внезапно я почувствовала, как Чонгук провел по ним рукой. У меня перехватило дыхание. Мы сидели в полной тишине, и Чон Чонгук играл моими волосами.
– Волосы у тебя как у ребенка. Такие же растрепанные, – нежно сказал он. Меня бросило в дрожь от его голоса.
Я ничего не сказала, даже не посмотрела на него. Мне не хотелось спугнуть его. Такое ощущение, что у меня резко поднялась температура: голова кружилась, все плыло и казалось нереальным. Единственное, чего мне хотелось, это чтобы он не останавливался.
Но он перестал. Я посмотрела на него в зеркало заднего вида. Он закрыл глаза и вздохнул. Я тоже вздохнула.
– Лиса, – начал он.
Внезапно я как будто очнулась. Сон как рукой сняло, каждая клетка тела напряглась. Я задержала дыхание в ожидании того, что он собирается сказать. Я не отвечала ему. Мне не хотелось испортить момент.
Но в это мгновение вернулся Хосок, сел в машину и хлопнул дверью.
Хрупкое мгновение между нами было разрушено. Все кончилось. Теперь невозможно узнать, что он хотел сказать мне. Если такие мгновения теряются, то теряются навсегда.
Хосок с улыбкой посмотрел на меня. Он прекрасно понял, что чему-то помешал. Я пожала плечами и отвернулась. Он завел машину.
Я потянулась и включила радио погромче.
Всю дорогу до дома в машине висело напряженное молчание. Чонгук лежал на заднем сиденье, а мы с Хосоком даже не смотрели друг на друга. Когда мы наконец подъехали к дому, Хосок сказал непривычно грубо:
– Сделай так, чтобы мама не видела тебя в таком состоянии.
Тогда я поняла, что Чонгук действительно был сильно пьян и не в полной мере контролировал свои слова и поступки. Скорее всего, завтра он даже ничего не вспомнит. Все, что произошло, останется для него забытым навсегда.
Мы вошли в дом, и я сразу побежала в свою комнату. Мне хотелось забыть все, что произошло в машине, и помнить только то, как Кэм смотрел на меня на лестнице и как касался моего плеча.