27
– Вы с Кэмом много времени проводите вместе, – произнесла мама, глядя на меня поверх газеты.
– Не так уж и много, – сказала я, хотя на самом деле так оно и было. В доме на пляже дни просто перетекают из одного в другой, и ты даже не замечаешь, как бежит время. Мы с Кэмом встречались уже целых две недели, когда я это поняла. Он незаметно стал моим парнем. Практически каждый день мы проводили вместе. Не знаю, что я раньше без него делала. Должно быть, моя жизнь в то время была слишком скучна.
Мама вдруг сказала:
– Нам тебя не хватает.
Если бы это сказала Сюзанна, я была бы польщена, но сказанные мамой эти слова только раздражали. Она произносила их так, будто обвиняла меня в том, что меня часто не бывает дома. Но на самом деле они и сами редко бывали дома. Они постоянно куда-нибудь уезжали и никого с собой не брали.
– Лиса, может, пригласишь своего парня завтра на обед? – мягко спросила Сюзанна.
Мне хотелось сказать нет, но я не могла отказать Сюзанне. Особенно теперь, когда она разводится. Поэтому я ответила:
– Ну, возможно…
– Пожалуйста, зайчик, мне так хочется с ним познакомиться.
Я сдалась.
– Хорошо, я спрошу его, если, конечно, у него нет на завтра своих планов.
Сюзанна спокойно кивнула:
– Жду с нетерпением.
К моему сожалению, планов у Кэма не было.
Сюзанна приготовила жареный тофу, потому что Кэм вегетарианец. Это мне в нем нравилось, но взгляд Хосока заставил меня поежиться. Хосок готовил гамбургеры, как и его отец; он использовал предлог, чтобы гриль не простаивал. Он спросил у меня, не хочу ли я гамбургер, но мне пришлось отказаться (хотя я очень хотела).
Чонгук уже поел и сейчас играл на гитаре у себя наверху. Он не стал утруждать себя, чтобы пообедать с нами, и спустился только для того, чтобы взять бутылку воды, и даже не поздоровался с Кэмом.
– Кэм, так почему ты не ешь мясо? – поинтересовался Хосок, запихивая полгамбургера в рот.
Кэм сделал глоток воды.
– Просто я против убийства животных.
Хосок кивнул с серьезным видом.
– Но Лиса ест мясо, как же ты тогда с ней целуешься? – И он рассмеялся. Мама с Сюзанной обменялись улыбками. Я почувствовала, что краснею, а Кэм напрягся.
– Хосок, заткнись, – сказала я.
Кэм посмотрел на маму и нервно улыбнулся:
– Я не осуждаю людей, которые едят мясо. Это личное дело каждого.
Хосок продолжил:
– Значит, тебя не беспокоит то, что ее губы сначала касаются мертвого животного, а потом твоих губ?
Сюзанна хихикнула:
– Хосок, оставь парня в покое.
– Да, Хосок, отвали от него, – сказала я и пнула его под столом так, что он даже вздрогнул.
– Нет, все в порядке, – сказал Кэм, – и вообще… – Он притянул меня к себе и поцеловал прямо у всех на виду. Это было очень быстро, но я все же смутилась.
– О, пожалуйста, только не целуйся с Лисой за столом, – сказал Хосок, делая вид, что ему дурно. – Меня тошнит от этого.
Мама покачала головой:
– Лиса, конечно, можно целоваться, но на сейчас, пожалуй, достаточно.
И расхохоталась, будто это была ее самая смешная шутка. Сюзанна старалась сдержать улыбку и попросила маму быть потише. Мне захотелось убить сначала маму, а потом себя.
– Мам, ну пожалуйста, это совсем не смешно, – протянула я. Мне уже не хотелось смотреть ни на Хосока, ни на Кэма.
По правде говоря, мы с Кэмом не так далеко продвинулись в плане поцелуев. Он не очень-то спешил. Он был со мной осторожен, нежен и даже немного нервничал. Другие парни ведут себя с девушками совершенно иначе. Прошлым летом я случайно увидела Хосока с девушкой на пляже недалеко от дома. Они просто обезумели и вели себя так, будто на них уже не было одежды и они занимались любовью. Я потом все лето ему это припоминала, но ему было наплевать. Сейчас я надеялась, что Кэму не все равно, что о нас говорят.
– Лиса, я шучу. Ты же знаешь, я рада, что ты открываешь для себя новые грани чувственности, – сказала мама, делая глоток шардоне.
Хосок запрокинул голову и расхохотался. Я встала.
– Хватит. Мы с Кэмом поедим на крыльце. – Я схватила тарелку и подождала, когда Кэм тоже встанет.
Но он не вставал.
– Лиса, успокойся. Все просто шутят, – сказал он, погружая вилку в рис с китайской капустой и отправляя ее в рот.
– Да, Кэм держи ее под контролем, – кивнул ему Хосок. Он правда был под впечатлением.
Я села на место, хотя была готова провалиться сквозь землю. Я терпеть не могу терять лицо перед всеми, но если бы я ушла на крыльцо одна, никто бы за мной не последовал. Я бы снова была надувшейся от обиды малышкой Лисой-Кнопкой. Юнги считал себя гением, придумав мне такое прозвище.
– Никто не смеет меня контролировать, Хосок. И тем более Кэм Кэмерон.
И тут все снова засмеялись и завопили, и Кэм вместе со всеми, как будто он всегда был с нами. Все налаживалось. Все было просто великолепно, как Сюзанна и обещала.
После обеда мы с Кэмом отправились на пляж. Для меня нет ничего лучше, чем прогулка по вечернему пляжу. Кажется, что впереди еще целая ночь, а океан принадлежит только тебе. Когда гуляешь вечером по пляжу, можешь говорить то, что в реальной жизни не скажешь. В темноте чувствуешь себя ближе к другому человеку. Ты можешь говорить с ним обо всем на свете.
– Я очень рада, что ты пришел, – сказала я.
Он взял меня за руку.
– Я тоже. Мне приятно, что ты рада.
– Конечно, я рада.
Я высвободила руку и наклонилась, чтобы закатать штанины джинсов.
– А мне показалось, что ты была не очень довольна.
– Нет, я благодарна тебе. – Я посмотрела на него и быстро поцеловала. – Видишь? Это правда.
Он улыбнулся, и мы пошли дальше.
– Тогда хорошо. А с кем из этих парней ты поцеловалась впервые?
– Разве я тебе об этом говорила?
– Почти. Ты сказала, что впервые поцеловалась с парнем в тринадцать лет.
– Угу. – Я посмотрела на него еще раз в свете полночной луны. – А ты угадай.
– Я думаю, что со старшим, Чонгуком.
– Почему ты так думаешь?
Он пожал плечами:
– Просто догадываюсь, ну, хотя бы по тому, как он на тебя смотрит.
– Он едва ли меня замечает, – возразила я. – И ты ошибаешься, Секстус. Это был Хосок.