5
На ужин в первый вечер всегда было одно и то же блюдо: большущая кастрюля ароматного буйабеса, который Сюзанна готовила, ожидая нашего приезда. Она клала туда как можно больше креветок, крабовых ножек и кальмаров – она знала, как я люблю кальмары. Даже когда я была маленькой, я вылавливала кальмары и оставляла напоследок. Сюзанна ставила кастрюлю посередине стола рядом с хрустящими французскими багетами из ближайшей пекарни. У каждого была глубокая тарелка, и весь ужин мы обслуживали себя сами. Сюзанна и мама всегда пили красное вино, а мы виноградную фанту, но этим вечером у всех стояли бокалы.
– Мне кажется, что все уже достаточно взрослые, чтобы выпить, как ты думаешь, Лорел? – спросила Сюзанна, когда мы сели.
– Ну, я даже не знаю, – начала мама, но потом остановилась. – О, Бек, конечно. Хорошо. Я такая старомодная.
Сюзанна рассмеялась и откупорила бутылку.
– Ты? Ничего подобного, – сказала она, наливая всем немного вина. – Этот вечер особый. Первый вечер лета.
Чонгук выпил свое вино в два глотка. Он пил так, будто уже привык к этому. Думаю, что за минувший год многое могло произойти.
Затем он сказал:
– Мам, это не первый вечер лета.
– Конечно же первый. Лето начинается только с приездом наших друзей, – улыбнулась Сюзанна, протягивая руки над столом и беря наши с Чонгуком ладони в свои.
Он отдернулся от нее, почти случайно. Казалось, что Сюзанна не заметила, но я видела. Я всегда замечала все, что касалось Чонгука.
Хосок, должно быть, тоже заметил, потому что он сменил тему разговора.
– Лиса, взгляни на мой шрам, – сказал он, задирая рубашку. – Я забил сегодня три гола. – Хосок играл в футбол и гордился шрамами, полученными на поле.
Я наклонилась ближе, чтобы получше разглядеть, и увидела длинный шрам, который только начинал заживать. Понятно было, что он работает над собой. Его живот был плоским и упругим, не таким, как прошлым летом. Хосок стал мускулистей брата.
– Вот это да! – сказала я.
Чонгук фыркнул.
– Просто Хосок хочет покрасоваться своим мускулистым торсом, – сказал он, отламывая кусочек хлеба и макая его в тарелку. – Но почему бы тебе не показать всем нам, а не только Лисе?
– Да, Хосок, покажи нам, – ухмыльнулся Юнги.
Хосок ответил ему такой же ухмылочкой. А Чонгуку он сказал:
– Ты просто завидуешь, потому что сам бросил тренировки.
Чонгук бросил футбол? Вот это новость.
– Чонгук, дружище, ты бросил футбол? – спросил Юнги. Похоже, он тоже впервые об этом слышал. Чонгук действительно очень хорошо играл. Сюзанна присылала нам по почте газетные вырезки о его достижениях. Последние два года они с Хосоком вместе были в команде, но Чонгук был настоящей звездой.
Чонгук равнодушно пожал плечами. Его волосы, так же как и мои, все еще были влажными после бассейна.
– Стало скучно, – сказал он.
– Он имеет в виду, что это он стал скучным, – уточнил Хосок.
А потом он встал и снял рубашку.
– Неплохо, да?
Сюзанна засмеялась, запрокинув голову, наша мама сделала то же самое.
– Садись, Хосок, – сказала она, потрясая перед ним багетом, словно мечом.
– Ну, что ты думаешь, Лиса? – спросил он у меня и посмотрел так, будто подмигивает мне, хотя ничего подобного не делал.
– Неплохо, – согласилась я, пытаясь не улыбнуться.
– Теперь твоя очередь красоваться, Лиса, – усмехнулся Чонгук.
– Лисе совершенно не обязательно красоваться. Мы и так прекрасно видим, какая она очаровательная, – сказала Сюзанна, потягивая вино и улыбаясь мне.
– Очаровательная? Ага, конечно, – сказал Юнги. – Это очаровательная заноза в моей заднице.
– Юнги, – предостерегла мама.
– Что? Что я такого сказал?
– Юнги слишком похож на свинью, чтобы разбираться в понятии «очарование», – съязвила я и толкнула хлеб в его сторону. – Хрю, хрю, Юнги. Возьми еще хлебушка!
– А вот и возьму. – Он отломил хрустящий кусочек.
– Лиса, расскажи нам о своих прекрасных подружках, с которыми ты меня познакомишь, – сказал Хосок.
– Разве мы это еще не проходили? – спросила я. – И не говори, что ты уже забыл о Чеен Золотко?
Все, даже Чонгук, разразились смехом.
У Хосок порозовели щеки, но он тоже смеялся, качая головой.
– Белли, ты плохая девочка, – сказал он. – В загородном клубе полно симпатичных девушек, поэтому обо мне не беспокойся. Побеспокойся о Чонгуке. Он упускает такую возможность.
Поначалу они оба – Хосок и Чонгук – планировали устроиться спасателями в загородный клуб, в котором Чонгук уже работал прошлым летом. Теперь же, когда и Хосок достиг подходящего возраста, чтобы работать с братом, Чонгук в последнюю минуту передумал и решил обслуживать столики в модном морском ресторанчике.
Мы часто туда ходили. Для детей до двенадцати лет у них было специальное предложение на двадцать долларов. Настало время, когда только я осталась в категории «до двенадцати». Мама всегда напоминала официанту, что мне меньше двенадцати. Каждый раз, когда она это делала, мне хотелось провалиться сквозь землю. Мальчики не обращали на это внимания, хотя могли бы, но я чувствовала себя другой, лишней и ненавидела себя за это. Меня раздражало, что мне указывают на мой возраст. А я всего лишь хотела быть такой же, как они.