свободна

Данил

— Голова... — прохрипел я, прейдя в себя, в непонятное время суток.

Сразу рядом раздался характерный звук булькнувшей таблетки в стакан с водой. Я приоткрыл один глаз невероятным усилием и увидел над собой злющую Лису.

Даже, я бы сказал, бешеную, но халатик на ней был симпатичный.

— Пить меньше надо было, — фыркнула она, суя мне стакан с шипящей жижей.

— Только не кусай меня, — на этот раз простонал я, пытаясь приподняться.

— У тебя, вообще-то, рука! Ты, тебе антибиотики колоть ещё пять дней, пить нельзя! — особенно громко ругалась Юля, чем меня одновременно радовала и огорчала. — Чем ты думал, Милохин?!

Выпив залпом непринятую воду, я осторожно вернулся гудящей головой на подушку.

— Ох, ради такой заботушки, я готов и потерпеть. Ругайся, — выдохнул я.

— Вот ещё! Сейчас тебе полегчает, и пойдёшь убирать за собой! — рьяно возмутилась Лиса.

Так рьяно, что меня посетили сомнения. Помнил я из последнего только застолье, неужели моя пьянка не помогла? Чего она так злится? Что там убирать нужно?

— А мне точно полегчает? — поинтересовался я с сомнением. — Что ты мне дала? Голова только болела, а теперь ещё и тошнит.

— Вот и хорошо, может быть, ты не станешь алкоголиком, раз у тебя такое тяжёлое похмелье! — взбрыкнув, Юля выскочила из комнаты, как садистка громко хлопнула дверью.

Только тогда заметил, что комната вовсе не моя.

Чёрт!

Я же специально налегал на водку, чтобы быть не в состоянии ни на что, кроме беспробудного сна.

Видимо, желание отшибло даже действие алкоголя, и я всё же вёл себя как похотливая скотина...

Догадки меня мучили, но даже эти муки были не в силах заставить меня подняться с кровати.

Таблетка действовала со скрипом, и едва головная боль утихла, как я снова задремал. Это было вовсе не сложно в приятном полумраке тихой комнаты, где так приятно пахло Юлей.

Через какое-то время, Лиса, сменив гнев на милость снова явилась проявить заботу обо мне.

— Ну ты как тут? — спросила она, заглянув ко мне.

В её бухтящем тоне всё же звучала некая тревожность, отчего хотелось заболеть чем-то благородным, а не подыхать оттого, что перебрал как свинья последняя.

— Плохо, — простонал я, нагло и бессовестно прикидываясь.

Я, конечно, не был огурцом, но и плохо мне уже не было. Даже перекусил бы чего.

— Я бульон куриный сварила, попьёшь? Должно полегче после него стать.

— Давай, — словно нехотя согласился я, про себя же ликовал. — Можно я здесь?

— Конечно, лежи, я принесу всё сюда. Гренки тебе ещё подсушила, — прощебетала она и быстро ушла за спасительной едой.

Вот это я удачно женился.

Лиса вернулась с подносом, которых у меня отродясь не водилось. Неужели, уже и утварью домашней обзаводиться начала?

Так по-домашнему.

— Вот, ещё что-то нужно? — любезно поинтересовалась она, поставив поднос прямо на кровать.

— А с ложки не покормишь? — спросил я, изображая умирающего лебедя.

— Ну ты Милохин обнаглел! Достаточно того, что я твои изливания ночные сама убирала! Сам поешь, тебе не пять лет уже давно, — фыркнула Лиса, надувшись.

— Я не обнаглел, пошутить уже нельзя.

Взявшись за ложку, попробовал бульон под пристальным вниманием Юли.

— Вкусно, а тёзка где?

— Рисует у себя в комнате, — ответила она, не торопясь уходить из комнаты.

Вместо того чтобы уйти, она развела в комнате бурную деятельность. Раскрыла шторы, открыла окна чтобы проветрить и начала копаться в своих вещах, и мои брюки с пола в стирку прихватила.

К вечеру я совсем пришёл в себя и выбрался в гостиную, заваленную свадебными подарками.

— Предлагаю устроить распаковку.

— Зачем это? — недовольно буркнула Юля.

— Ну не стоять же им здесь, деньжата посчитаем. Как думаешь, тёзка, на Диснейленд нам хватит? — посмеялся я, но Даня тут же загорелась.

— Мы полетим в Диснейленд?! — радостно завопила она, подскочив на диване.

— Никуда мы не полетим, — ворчала Юля, шурша с тряпкой.

Её словно швабра покусала, она так и ходила с тряпкой, всё натирая по дому.

— Полетим, чего это не полетим? Сейчас посчитаем, сколько нам денег надарили, в случае чего добавим и полетим.

— Интересно, как я полечу, со своей подпиской о невыезде? — победно поинтересовалась она, особенно тщательно натирая телевизор.

— Ну ты же не всегда будешь такая, так что не сегодня, так на следующий год.

Юля долго ломалась и дулась, но нам с Даней всё же удалось убедить её оставить генеральную уборку на другой день и разобрать подарки. С гостями я погорячился, только одних коробок было больше полусотни и столько же конвертов. Я снёс всё на пол и мы в семейном кругу по очереди раскрывали подарки.

— Пятый утюг, — рассмеялась Юля, впервые за весь день.

— Можно открыть цех по глажке белья, — предложил я, вытягивая по своей очереди коробочку поувесистей. — Здесь что-то интересное.

— Делайте ваши ставки господа! Я думаю, что там ещё один утюг, — смеясь, сказала Юля, неимоверно радуя меня таким своим настроением.

Хотелось, чтобы ей было хорошо в этом доме и тогда, я был в этом уверен, у нас всё равно будет по-настоящему.

— Может быть, тостер? Этот тоже тяжёленький и по размеру подходит.

— Или ещё одна кофеварка! — хохоча, вслух подумала Даня.

Я потянул за бант и оторвал край красивой упаковочной бумаги, под которой был размокший картон. По спине прошёлся неприятный холодок, от багряного цвета, которым он был пропитан.

— Кажется, кто-то подарил нам банку варенья, и она разбилась при перевозке, — сочинял я на ходу, лишь бы не открывать эту подозрительную коробку при Даньке.

Задницей чувствовал, что ничего хорошего в этом подарке нет.

— Ой, сейчас на ковёр накапает, — встрепенулась Юля и успела забрать у меня коробку раньше, чем я смог этому противостоять.

— Пойду покурю, а ты пока деньги считай.

Бросив дочке конверты с деньгами, отвлёк её тем самым, а сам поспешил за Юлей. Догнал её на выходе из зала и перехватил подарочек.

— Что такое? — охнула Лиса, не понимая моего жеста.

— Сюда смотри, — я отогнул край упаковочной бумаги и ей стало всё ясно, как и мне.

Мы дошли до раковины и опустив туда коробку, стоя плечом к плечу не решались заглядывать внутрь.

— Может, ну её? Выбросим и не станем смотреть, — трусливо предложила Лиса, закусив губу.

Чертовски сексуально и очаровательно даже при такой ситуации.

— Нет уж, — отказался я, чтобы хоть как-то снова отвлечься от тех желаний, которые во мне будили сексуальные штучки Юли, я открыл коробку до конца.

Юля сразу отвернулась, пряча лицо уткнувшись лбом в моё плечо, а я долго смотрел на рыжие лисьи уши, торчащие из коробки, и никак не мог осознать, что вижу. В коробке лежала отрезанная лисья голова, это совсем не тот подарок, который ожидаешь получить на свадьбу.

— Даня, что это значит? Это угроза, да? Мне же, да? — со страхом начала меня спрашивать Юля или как я её всегда называл Лиса.

— Нужно позвонить Кузнецову, кажется, я знаю, откуда ветер дует.

Прикрыв коробку полотенцем, хотя очень хотелось выкинуть, взялся за телефон, чтобы позвонить майору.

Майору дозвонился с первого звонка, вот только приехать сразу он не мог.

— Ждите меня и ничего не трогайте, — рявкнул Кузнецов, прервав наш короткий разговор.

— Ну? Что он сказал? — спросила дрожащая Юля, а я даже в уме не мог её теперь назвать тем милым прозвищем, что повелось у нас ещё с детства.

Словно в коробке лежала голова её, а не лисы.

— Сказал ничего не трогать. Наверное, пальчики снять попробует, — предположил я, накинув на коробку ещё и фартук.

— Бессмыслица какая, её трогали с десяток людей. Помогали грузить в багажник машины, потом здесь водитель лимузина, я наконец и Даня, — ворчала она, по-прежнему прижимаясь ко мне.

— Кузнецов разберётся, — выдохнул я, крепко обнимая Юлю, ловил момент, пока она позволяла мне это и даже ответила.

Мы так и стояли напротив раковины со страшным подарком, пока на кухню не забежала Даня.

— Я не могу посчитать! Я только до ста умею, а там уже больше! Что там? — малышка чуть не сунулась под фартук, я успел перехватить, отпустив Юлю.

— Банка с рыбной икрой, разбилась, — весело произнёс я.

— Фу... — тёзка скривила нос, при упоминании ненавистной ей рыбы и всех её запчастей.

— Согласен, мы выбросим, а пока пойдём деньги посчитаем. Ты знаешь, а я умею считать далеко за миллион, даже, наверное, и за миллиард, но мне ни разу не приходилось так долго считать, — болтал я, уводя ребёнка от страшного подарка.

— Я с вами, — Юля испуганно догнала нас, и вцепилась в мою загипсованную руку. — Только давайте, больше коробки открывать не будем, оставим на завтра.

— Согласен, а то уже поздновато, — поддержал ее, а то чёрт его знал, что ещё могло быть в коробках.

Даня была не в восторге от нашей затеи, её подбивало детское любопытство, но мы не могли так рисковать детской психикой.

Достаточно было с неё смерти того, кого она считала отцом, и новость о том, что папы у неё теперь два. Отвлекли малышку новым мультиком и мороженым.

Мультик оказался на руку нудноватым, тёзка уснула на диване под конец, и я перенёс её в детскую под Юлины переживания о том, что мне с моим гипсом такие тяжести таскать нельзя.

Было чертовски приятно её внимание, прям бочка мёда, которую заговнякали ложкой дёгтя.

Мы дожидались Кузнецова в гостиной, Юля всё жалась ко мне и косилась на оставшиеся коробки.

— Чего ты? — спросил я, и не удержавшись, поцеловал ее в такой близкий ко мне висок.

Она была так взволнована и напугана, что даже не заметила этого моего жеста.

— А вдруг, в оставшихся коробках ещё какая-то дрянь? — спросила она, повернувшись ко мне и чуть ли не залезла ко мне на ноги.

Испуг у нее был запредельный, раз она не контролировала себя, как обычно.

— Ну хочешь, давай откроем и посмотрим? — предложил ей, дабы она успокоилась.

— Нет! А вдруг там бомба? Или яд?

— Тогда ждём майора и тебе живот надо надеть.

Кузнецов явился поздно ночью, с двумя коллегами, один похоже был спецом по трупам. Мужик заглянул в коробку и сразу сказал, что голову отрезали уже мёртвому животному, к тому же замороженному. Сняли пальчики без всяческих надежд и забрали наконец-то эту жуткую коробку с головой.

— Поболтаем? — предложил Кузнецов.

— Это из-за Архипова? — спросил я, изначально и ставил на привет от этой гниды.

— Не исключено, но мы не станем только на нём зацикливаться. Вы же поженились вчера, кстати, поздравляю. Напишите оба мне имена всех, кто мог быть недоволен вашей свадьбой.

— Всех смысла писать нет, это лисья башка, я её Лисой называю. Юля, Лиса. Я её так уже около семи лет называю. Понимаешь? Об этом не все знают.

— Думаешь, включить в список только тех, кто об этом знает? — хмыкнул майор.

— Думаю, что это Архипов.

— А ещё я могу быть, я ведь слышал, как ты её Лисой называешь, — лукаво произнёс Кузнецов.

— Тебе то это зачем?

— Верный вопрос, вот мне вообще незачем, если я только не маньяк, — натурально заржал Кузнецов и резко прервал этот смех. — Поэтому и пишите имена всех тех, кто хоть как-то мог хотеть сотворить такой акт нетерпимости к вашей счастливой семейной жизни. Не советую опираться на Лису, может быть и совпадение. Мало ли, ни его под рукой другого не было, только труп лисы. А вы Юлия Михайловна, одна из дома не выходите. Мало ли, может и чёрная метка такая.

— Ч-чёрная метка? — заикаясь, переспросила Юля, напуганная до смерти.

— Да ты какого хрена мне её пугаешь?! — возмутился я, выталкивая майора из кухни.

Кузнецов только хмыкнул и без сопротивлений и так вымелся из моего дома. По секрету уже у ворот выдал, что скорее всего Юлю попытаются убить.

Выкурив на нервах сразу две сигареты, я вернулся в дом.

Юля ждала меня возле дверей.

— Дань, можно я с тобой переночую? — спросила она дрожащим голосом.

Юлия

Я сама понимала, к чему могла привести моя просьба, но страх был сильней. Я просто физически не могла находиться в таком большом доме одна. И это при том, что я понимала свою излишнюю панику, но не могла с ней совладать.

Из двух зол я выбрала наименьшее, решив, что мне будет проще отбиться от сексуальных поползновений Милохина, нежели трястись от страха всю ночь, прислушиваясь к каждому шороху.

— Конечно, — хмурясь, согласился Даня.

Он закрыл на все замки входную дверь в доме и проверил на всякий случай окна и гараж, а также закрыл двери ведущие на задний двор. Я всё это время ходила за ним как хвост и тряслась от страха, поглядывая на прозрачные шторки на окнах. В голове уже такой боевик развернулся по поводу моего уничтожения, что впору было не пить, а купаться в валерьянки. За каждой растущей во дворе сосной мне мерещились киллеры, а в доме ощущалось присутствие посторонних.

— Всё? Может, ещё на сигнализацию поставим? — спросила я.

— Тебя? — усмехнулся Даня, ловя возможность обнять меня покрепче.

— Перегибаю палку, да?

— Есть немного.

— Но мне никогда лисьи головы в коробках не присылали! Знаешь, я должна была про это подумать, ведь тот следователь, которому моё дело досталось после Архипова, он с таким ко мне презрением отнёсся, дружок видать его. Это точно он, не понимаю я, почему Кузнецов эту версию не рассматривает, — говорила я, прижимаясь к Милохину.

Чувствовать сейчас защиту было для меня так важно.

— Да рассматривает, просто он прав. Циклиться на одной версии глупо, может это Карина, ты вроде как её подвинула, — с улыбкой произнёс он.

Даня посмотрел на меня тем самым взглядом, которым смотрят на женщин мужчины, желающие их раздеть и уложить в койку не для сна.

— Та умница? Не закатившая тебе истерику и уличившая тебя в твоей же оплошности? Зачем ей это?

Версия Милохина не выдерживала никакой критики, но меня повеселила, сбавив на полградуса накал того ужаса, что я испытывала, получив в подарок голову лисы.

Бедное животное.

— Нужно спать идти. Утро будет мудреней, да может  быть, по пальчикам кого найдут, — верно заметил Даня, буксируя меня в свою спальню.

Я уже расстилала кровать, когда Даня, взяв из шкафа халат, хотел выйти из комнаты.

— Ты куда?! Я с тобой! — запаниковала я, и к этой панике прибавился страх, что мне никак не остаться было одной.

Ненормально же.

— Я в душ, — осторожно произнёс Милохин, взглянув на меня горящими глазами.

Я пыталась быть спокойной. Очень пыталась, но моя последняя нервная клетка почила ещё когда меня лапал похотливый Архипов и бросив всё, я ринулась за Милохиным.

— Я с тобой, но это ничего не значит! — заявила я.

— Ну спинку хоть потрёшь? А то я со своей рукой толком не могу, — с улыбкой самого дьявола, Даня приподнял свою руку в гипсе.

Это был его козырь и отсидеться за дверью душевой мне не представлялось возможным.

Чёрт!

— Поможешь с рубашкой? — спросил он, едва мы зашли в ванную комнату.

Я посмотрела ему в глаза и не заметила никакого подвоха во взгляде карих глаз. Даже можно было назвать его невинным.

— Все эти дни ты вроде сам неплохо справлялся со своей одеждой, — напомнила я, но всё же пробежалась пальцами по пуговицам на рубашке.

Быстрей бы со всем этим покончить и лечь спать. Утро в объятиях Милохина далось мне сложно, даже начала драить дом, чтобы отвлечься. А стоя с ним рядом, в не такой уж и большой ванной, когда ему предстояло раздеться, я стала забывать про голову лисы в коробке.

— Шесть лет без секса, будет сложно устоять...

— Шесть лет?! — оглушил меня Милохин, выбив почву из-под ног.

— Я что? Я это вслух сказала? — зажмурившись, спросила я, прикрывая рот ладонью.

Вот бы мне провалиться под землю!

Кровь прилила к лицу опалив его жаром, я стала цвета пожарной машины.

— Милохина! Да иди ты к чёрту! Ко мне то есть! — он притянул меня к себе, а затем своей одной здоровой рукой подсадил на столик, накрыв губы поцелуем.

— Нет, Даня! Не надо! — выпалила я, пытаясь отпрянуть упираясь в его плечи.

В голове метались идиотские мысли о том, как я могла ляпнуть подобное признание вслух, что за наваждение. Но и их постепенно смёл неумолимый напор Данила, от его близости я уже не могла сдерживаться.

— Нет? — уточнил Даня, его губы замерли в считаных миллиметрах от моих.

И я точно знала, что не могу сказать нет. Задыхаясь, я ответила ему на поцелуй, обхватывая мужскую шею, потому что очевидно уже не могла сопротивляться своим желаниям. Все мои границы были подорваны ещё в загсе при том фиктивном, а на самом деле настоящем поцелуе.
Пока язык Милохина переплетался с моим, по телу разносилось давно позабытое наслаждение, даже от столь малого я буквально дрожала в нетерпении. Уже и непонятно было, кто на кого набросился, я обняла его ногами, прижимаясь ближе. Одной здоровой рукой он умудрялся огладить всё моё тело, а я топила пальцы в его волосах, прижимая к себе.

— Шесть лет, — пыхтел в губы Милохин, кусая при поцелуе, явно злясь на меня.

— Молчи, прошу, — шепнула я, почти всхлипывая от захлестнувшись чувств.

Самой было страшно вдуматься сколько было потеряно и каких дел я натворила.

Не могла себе позволить мыслей, способных заставить меня всё прервать, а его слова подбивали на это. К счастью, Даня меня услышал, ни слова больше не проронив оборвал пуговицы на платье, я потянулась к его штанам. Всё случилось мгновенно, казалось, только зашли в ванную и вот с моих губ уже сорвался стон, и мы одно целое.

Снова...

Болезненное и жгучее наслаждение наполнило моё тело с такой силой, что из глаз покатились слёзы. Даня вцепился в моё бедро, притягивая к себе, грубыми толчками, а губами по шее так нежно.

Те чувства что накрыли не передать, никак не описать. Словно падение, когда земля из-под ног ушла и не знаешь в какую пропасть летишь, а падать в эту бездну так сладко, но только сам полёт, а ведь за ним будет и дно...

Сорваться было легко, а вот как вернуть всё на место? Уткнувшись лицом в шею Милохина, я не могла ослабить объятий. Просто боялась, как последняя трусиха встретиться с ним взглядом. Его вопросов боялась. Я готова была к чему угодно, но не к словам Милохина после случившегося и после моего глупо вырвавшегося признания.

— Чёрт, с этой рукой, так не вовремя сломалась, — сокрушался Даня, и похоже сам не желал от меня отлипать.

Набравшись храбрости, я всё же первая выпрямилась, отпустив его.

— Разве переломы бывают вовремя? — спросила его, глядя в глаза, а сама замерла в ожидании вопросов.

— Ну знаешь, могло бы и попозже случиться, с одной рукой мне будет сложновато наверстать, — усмехнулся он, мягко спуская меня на пол.

За его словами последовал мягкий поцелуй, Даня так и подвёл меня к душевой, увлекая за собой в кабину. Я скинула платье и бросила на пол за дверцей, прижимаясь к голому... мужу.

— Как ты здесь моешься? Тебе же нельзя гипс мочить, — сообразила я, ещё до того, как он включил воду.

— У меня здесь есть пакетик.

Даня с улыбкой указал на полку, где между кафелем и блестящим металлом торчал обычный синий мусорный пакет с жёлтыми завязками. Странно, но я его до этого дня не замечала, до такой степени была все дни как зомби.

— Помочь? — спросила я, хотя на лице Дани и так всё было написано.

— О да! Поухаживай за своим мужем, — сказал он, лыбясь как известный кот из сказки.

Я заставила себя отойти от него и потянутся за пакетом. Натянув его на Данину загипсованную руку выдохнула в ожидании вопросов, после которых наверняка захочу пожалеть о своей слабости. Но Милохин по-прежнему молчал.

— Даня, как мы... будем теперь? Наш брак, он... — спросила я, опустив глаза смотрела на его грудь и не смогла договорить.

— Всё по-настоящему, — шепнул Даня, ища мои губы, чтобы снова поцеловать.

Отвечая на поцелуй, я не знала радоваться мне или бояться последствий. Но отказаться от того, что потеряла так давно и даже не мечтала вернуть, я уже не могла. Одно касание Даниных пальцев к коже заставляло разум отключаться и не думать о том, какие нас ждут отношения.

— У нас, похоже, проблема, — хрипло шепнул Милохин, ведя ладонью по моему напряжённому животу.

— Какая? — неохотно спросила я.

Мне так хотелось раствориться в том прошлом, хоть ненадолго почувствовать себя вновь счастливой, не вспоминая о своей давней глупости, сломавшей всё то хорошее что могло бы быть.

— Душ не принять, воды нет, — с трудом говорил он, не в силах оторваться от моих губ.

— Ну и к чёрту его, я хочу тебя, а не душ, — сказала я, прижимаясь к крепкому телу Милохина, и мы оба не спешили покидать душевую кабинку.

— Так это очень даже взаимно, — Даня озвучил очевидное и потянув меня зубами за губу прерывал очередной поцелуй, развернул спиной к себе.

Я упёрлась руками в холодную кафельную стену, он провёл ладонью по животу вверх с нажимом и поймав пальцами мой возбуждённый сосок, сжал его пропустив всему телу очередную волну возбуждения.

Окончательно потерявшись в желании отдаться, я бессовестно прижимаясь бёдрами к паху Данила предвкушая, как он овладеет мной снова, а потом ещё и ещё... Прижавшись ко мне, Даня шумно выдыхая толкнулся в меня, растягивая удовольствие тем, что замер без малейшего движения бёдер. Он уткнулся носом в мою шею и, глубоко вдыхая, едва поцеловал, а после никаких ласк.

Только череда мощных толчков, обрушившихся на меня словно град. Он выбивал из меня стоны, когда я только подставлялась под каждый мощный толчок.

В эту ночь он не задал ни единого вопроса, которые я так боялась услышать. Всё что его волновало, это хорошо ли мне, хотя всё и так было очевидно. Каждый раз, когда я дрожала, утопая в оргазме, Даня замирал с радостью пережидая эти уносящие меня секунды, а после продолжал с удвоенной энергией.

Даже рука в гипсе ему не была помехой любить меня по полной программе. Уже в спальне, когда усталость взяла своё и мы подумали о сне, у меня даже не было сил прикрыться. Я так и заснула на груди Милохина, а скорей всего просто отключилась впервые за долгие годы будучи по-настоящему счастливой и плевать мне было на тот жуткий подарок и что утром на меня посыпятся ненавистные вопросы.

______________________________________

Звездочки)

Люблю❤️