свободна

Данил

Клиника «Витора» встретила нас тёмными окнами, лишь из окон дверей главного входа горел тусклый свет. Если бы я не позвонил заранее, чтобы записаться, сейчас бы расстроился, решив, что клиника закрыта.

- Идёмте.

Припарковавшись, я помог своей тёзке выйти из машины, она так была увлечена игрушками, что ей было всё равно.

- Здравствуйте Милохин Данил Вячеславович? - спросила девушка, как только мы зашли в клинику.

- Да. Я звонил вам насчёт экспертизы ДНК, - озвучил я, ничуть не думая, что Даня может в этом что-то понимать.

Собственно, ей было по-прежнему всё равно, её волновала лишь перчатка в блёстках.

- Пройдёмте за мной, - позвала нас администратор, и мы двинулись за ней.

Она проводила нас в просторный кабинет, в котором были только вешалка, стол и кушетка. Окна не пропускали света из-за закрытых жалюзи.

- Вот здесь снимите верхнюю одежду и заполните договор, специалист подойдёт через десять минут, - девушка с улыбкой проговорила заученный текст и удалилась.

Юля помогла Дане раздеться, сняла с себя шубку и достала из сумки детские документы.

- А твой паспорт? - напомнил ей, следя за её действиями.

В каждом спокойном и равнодушном движении я искал хоть маленькую зацепку.

Волнение, отведённый взгляд, дрожь рук. Хоть что-то, доказывающее что она, как и я сомневается в том, что Данька дочь Реутова. Ничего. Юля была спокойна словно удав и, похоже, даже думала вовсе не о предстоящей экспертизе, а о чём-то другом.

- А, да, сейчас достану.

Она дошла до стола, оставила там документы дочери и вернулась к вешалке, где висела её сумка. В этот момент в кабинет и заглянул специалист.

- Ой, какие люди! - посмеиваясь, на нас двоих уставилась Арина Михайловна.

Когда-то давно, похоже, что вовсе в другой жизни мы были с ней знакомы. Мы, это я, Лев и Юля, воспитанники одного детского дома, в котором Арина Михайловна трудилась медсестрой и с ней всегда можно было договориться.

- Здравствуйте, Арина Михайловна, - Юля поздоровалась первой, я же молчал, точно понимая, что Лев мог с ней договориться.

Я мог предположить, что Реутов был в состоянии подделать ДНК и украсть у меня самое дорогое, но вот Лиса явственно видела нашу медсестру в этом заведении впервые.

- Да какая я вам Михайловна, просто Арина, не такая у нас с вами уж и разница в возрасте, - снова посмеялась она, чувствуя неловкость,- Документы уже заполнили?

- Нет, не успели.

- Ну вы тогда заполняйте, я всё подготовлю. Данил такой мужчина стал, и не узнать прям! Солидный, - улыбнулась она мне.

- Стараюсь, а вы? Давно из детского дома сюда перебрались? - полюбопытствовал уже я.

Помнится, когда мы выпускались, она ещё там работала.

— Ой, да лет десять уже. Как лаборатория открылась, так я сюда и перешла. Я уже училась параллельно, медсестрой много не заработать. Погодите, а юбилей у нас был в том году, значит уже одиннадцатый год, — похвасталась женщина, подготавливая всё для предстоящей процедуры.

Именно в этот момент я уже был убеждён, что тут дело явно нечистое.

— Я всё заполнила, теперь ты, — окликнула меня Юля, поглядывая на часы.

— Не переживай, мы успеем в ресторан. Это недолго.

— Ох, а я сто лет в ресторане не была, — непринуждённо вставила Арина Михайловна, но руки у неё дрожали.

У неё...

Не у Юли, а у нашей бывшей медсестры.

Я заполнил все документы, и мы приступили ко взятию анализов.

Уж не знаю, что там Юля сказала дочери, когда забирала её из садика, но Даня без вопросов открыла рот и позволила шарить в нём ватной палочкой.

— Ну вот и всё! — выдохнула Арина Михайловна, запечатывая конверты. — Через три дня ваши анализы будут готовы.

— А ускорить никак нельзя?

— Ускорить нельзя, мощностей нашей лаборатории не хватит, — пожала плечами бывшая медсестра и удалилась с конвертами, прихватив документы.

— Давай поторопимся, — попросила Юля, быстро одевая дочь.

— До встречи в ресторане ещё сорок минут.

— Ещё доехать, — спорила Лиса.

— А тебя ничего, кроме этого, не волнует? — спросил я, глядя на дверь, из которой только что вышла Арина Михайловна.

— На кону так-то моя свобода, и что меня должно смущать? — раздражённо бросила она, резко застегнув замок на пуховике Дани .

— Ну... Здесь работает знакомая сама знаешь кого, он мог и подделать экспертизу. Помнится, Арина Михайловна всегда шла нам навстречу и брала за это недорого.

— Ты серьёзно это сравниваешь? Попросить у медсестры справку, освобождающую от уроков физкультуры и расплатиться за это шоколадкой, или подделка серьёзных документов, — фыркнула Юля.

— Одинаково подделка. Ты мне всё расскажешь, если результат будет в мою пользу.

На мой ультиматум она лишь улыбнулась, едва покачав головой. Всё её поведение и реакции говорили лишь о том, что она знала наверняка, этого не будет.

— Зачем он скрывал тогда? Боялся, что я подсчитаю сроки и захочу проверить?

— О нет. Он просто знал, что ты его пошлёшь на... небо за звёздочкой, — усмехнулась Юля.

— А я пошлю его на небо за звёздочкой! — заголосила Даня, услышав знакомую строчку из песни.

— Пойдёмте уже, вдруг в пробку попадём, — поторопила нас Юля.

Я расплатился за экспертизу, и мы сели в машину. Тёзка напевала под нос песню про звёздочку, Юле не терпелось попасть в «Эзо», а я думал, как же плохо, что мёртвому всё по крышке гроба.

Юлия

Если бы не моё волнение перед встречей с толковым адвокатом, я бы с ума сошла во время этой чёртовой процедуры. Невозможно было спокойно смотреть, как Милохин надеется, что Данька его дочь. Не в моих правилах было жалеть об упущенном, но я пожалела, что упустила в своё время возможность забеременеть именно от него. Возможно, тогда ничего бы не случилось, я бы просто ушла и всё. Жалеть было бессмысленно, а перед нами ещё и авария произошла.

— Без двадцати уже. Я же говорила, давайте пораньше, — я нервно дрыгала ногой, боясь упустить возможность заполучить хорошего адвоката.

Ещё встреча с этим похотливым следователем в девять вечера на завтра висела над головой словно бетонная плита. Адвоката же я воспринимала, как отбойный молоток, способный её разрушить.

— Сейчас через двор объедем. Успеем, не волнуйся ты так, — Даня  поддерживал меня как мог, пытаясь протиснуться между кучей снега сваленной у бордюра и перекорёженной от столкновения машиной.

— Не проедешь там, и назад не сдать, — не хватало каких-то пяти сантиметров, тогда Милохин навалился на меня и нажал кнопку стеклоподъёмника, опустив стекло с моей стороны. — Может быть, пешком дойдём?

— Мужик, прости, очень надо, вопрос свободы! — он протянул владельцу авто свою визитку. — Звони, сделают в лучшем виде и бесплатно, но я подвину тебя.

Мужик безмолвно вытянул зажатую между пальцев Купцова визитку и кивнув отошёл в сторонку. Даня тронулся вперёд, царапая свою машину об искорёженный бампер чужой иномарки.

— Ой-ой-ой! — запричитала на заднем Даня, вытягивая любопытную шею.

— Ну ничего страшного, — почти пропел Милохин проезжая уже по двору с пятиэтажками.

Ну у нас и компания, прямо какой-то мюзикл собрался.

— Мой папа тоже чинит машины! — радостно заголосила Даня, в очередной раз напомнив мне о том, что я откладывала много раз.

Сама понимала, что надо сказать дочке всё, но не могла этого сделать. И Даня не упустил возможности посмотреть на меня волком.

— Когда всё решиться... Ну, когда дело в суд пойдёт, тогда я скажу, — сказала ему, чтобы не давил на меня даже взглядом.

— Я бы на твоём месте не тянул, можно завтра поехать...

— Вот только не завтра! Завтра у меня и так день тяжёлый, встреча с Архиповым в девять вечера, — убито напомнила я.

Какая-то чёрная зебра мне досталась, белые полосы давно закончились.

— Забыл, ну ты не переживай, с ним мы разберёмся. Главное, сейчас Котельникову уломать взяться за твоё дело, иначе я даже не знаю, кто ещё сможет. У нас и адвокатов-то толковых нет.

— А она может не взяться?

— Говорила, что не берётся за алкашей, но ты же трезвая была?

— Да-да! Я же и освидетельствование проходила, у меня всё с собой, — все документы, касаемо той дурацкой аварии, я постоянно таскала в сумке, словно они могли меня защитить от внезапного ареста.

— Значит, договоримся.

В ресторан мы приехали заранее, но адвокат уже была за столиком и не одна.

Милохин оказался прав.

Котельникова почти сразу пошла нам навстречу, как только увидела вместе с нами Даню. Елена Кирилловна сама пришла в ресторан с сынишкой Андреем, ровесником моей дочери и мы быстро нашли с ней общий язык, как и наши дети.

— Не волнуйтесь так Юлия, здесь действительно много смягчающих обстоятельств, — мягко проговорила Котельникова, возвращая мне все мои документы. — У обвинителя не должно быть причин просить больше, чем два года колонии-поселения с отсрочкой до совершеннолетия вашей дочери. А том, может быть, ещё родите и под амнистию попадёте. Главное — выплатить потерпевшим компенсацию, чтобы они не втыкали палок в колёса.

— Они просят нереальные суммы, — выдохнула я.

— По сколько? — с любопытством уточнила Котельникова.

— По три с половиной миллиона каждому, их трое, иски поданы, но решения по ним ещё нет, — вместо меня объяснил Даня.

Адвокат усмехнулась.

— Смешные люди. Таких компенсаций можно добиться, если бы на месте неработающей пенсионерки был работающий кормилец семьи, ну или на крайний случай ребёнок. Всё обусловлено убытками семьи, чтобы восполнить потерю, моральный же вред оценить в денежном эквиваленте очень сложно. По моей практике вам могут присудить тысяч шестьсот всем вместе взятым, взыскать затраты на погребение и судебные издержки. В общей сумме вряд ли и миллион наберётся, — объяснила Котельникова.

Договорившись с адвокатом о заключении договора, Милохин оплатил общий ужин, и мы разошлись по машинам.

Неожиданно он склонился ко мне и шепнул на ухо:

— Предлагаю подстраховаться. Давай ещё ребёночка родим, — предложил он, а отстранившись посмотрел на меня с ехидной улыбкой.

Не понять было серьёзно он или шутит.

— Иди к чёрту Милохин!

— Эй! Больше двух говорят вслух, вообще-то! — праведно возмутилась Данька, не слышавшая предложения своего тёзки.

— Ладно, ладно, — рассмеялся Милохин, явно готовый высказать своё предложение для всех.

— Только посмей, — шепнула я, готовясь ударить его сумкой, если только заикнётся.

— Ну что там такое?! Я знать хочу! — вопила с заднего сидения дочь.

— Предложил твоей маме натрескаться на ночь мороженого, — ехидно и нарочито медленно произнёс Даня.

— Без меня?! Мама!

— С тобой, конечно. Как без тебя, ещё и мультик твой любимый посмотрим. Короля Льва, — с лукавой улыбкой ответила я.

Милохин терпеть не мог этот мультфильм, потому что каждый рыдал при гибели Муфасы.

— Это было нечестно, — трагично заключил Милохин, трогаясь с парковки под Славкино ликование.

Данил

Хороший был вечер, можно было сказать — семейный. Мороженое фисташковое у нас с Юлей одно на двоих, потому что в магазине было последнее, а другого мы оба не ели.

Сидеть из-за этого пришлось рядом, потому что оба не подумали про вазочки. Тёзка выбрала что-то невообразимое, напоминающее торт в котором было почти всё и сразу, и разместилась она с этим тазиком на ковре перед нами, втихаря подкармливая Киселя запретной сладостью.

— Ты плачешь? — уточнила Лиса, как обычно, издеваясь надо мной в самый трагичный момент.

— Ага, не все же сухари вроде тебя, жалко льва, хороший царь зверей же был, справедливый, — бубнил я, потирая слезящиеся глаза.

— Ну это же не взаправду! — возмутилась Даня, оборачиваясь на нас.

— Мультяшный же лев, — поддержала Юля дочь, выгребая ложкой мороженое из пластиковой ванночки в моих руках.

— Вот, да! — поддакнула тёзка.

— Ещё один сухарь, молочный.

— От осинки не родятся апельсинки, — с безмятежной улыбкой ответила Юля.

Если бы не позднее время, я бы нарыл ещё две части, лишь бы нам не расходиться, но увы. У девочки был какой-никакой, а режим и, Юля, несмотря на свою нелюбовь к подобному, старалась его соблюдать.

— Купаться и спать! — безапелляционно заявила она и Даня спорить с ней не стала.

Умаялась малая.

— Сладких снов, сегодня снова у меня, я чёт замотался, вопрос со спальней не решил, — признался, почёсывая затылок.

— Нормально, — отмахнулась Юля, всучивая мне банки с остатками мороженого. — Убери в морозилку.

Девчонки ушли, я унёс в морозилку банки мороженого и вернулся в гостиную один.

Пытался ещё что-то сделать по работе, но отключился под выпуск новостей.

Несмотря на хороший вечер спал я отвратительно и проснулся ни свет ни заря. Разбудил меня отвратительный сон с Реутовым в главной роли. Лев, с явными признаками давней смерти на руках и роже, носился в панике по моему дому в поисках Юли и Дани. Орал, что заберёт их у меня, но так и не нашёл.

Придя в себя я понял, что лежу в неудобной позе, так руку отлежал, что не чувствовал пальцев.

Поднявшись с дивана, я посмотрел на часы.

— Пять утра. Чтоб тебя... — чертыхнулся я и поплёлся в ванную, неожиданно обнаружив, что уже ни один не сплю в такую рань.

В ванной шумел душ и Лиса так заманчиво не закрылась на щеколду.

Юлия

Из-за предстоящей встречи со следователем я так и не смогла сомкнуть глаз. Проворочавшись до пяти утра и не выдержав этой пытки, я поднялась с кровати.

Данька крепко спала, подложив под пухлую щеку ладошку. Я поправила ей одеяло и на цыпочках прошла в ванную комнату. Всё, о чём я мечтала, это были душ и горячий кофе в тишине.

Хорошенько взбодрившись под мощными струями горячей воды, я тихой мышкой кралась к кухне. В мыслях было отвлечься от дурных мыслей и перестать себя накручивать, занявшись приготовлением какого-то сложного завтрака, раз уж времени было с запасом. И никак я не ожидала встретить за столом Милохина.

Он был хмур как туча, задумчиво почёсывая чёрную бровь уже допивал что-то из кружки. Явно не кофе, иначе я бы учуяла бодрящий аромат любимого напитка.

— Не спиться? — спросила я, проходя сразу к плите.

Взяв в руки медную турку, я успела насыпать в неё две ложки молотого кофе, прежде чем услышала ответ от Дани.

— Сон плохой, и прочие неудовлетворённости, — ворчливо процедил он.

Так что мне даже стало стыдно. За два дня он столько помощи мне оказал, пусть и не без шкурного интереса, но всё же не грузил этим.

— Кофе будешь?

Даня кивнул, не оборачиваясь в мою сторону.

Я стояла и смотрела на его широкую спину, покатые плечи, обтянутые самой простой серой футболкой. Едва сдержалась от желания подойти и обнять его.

Обхватить крепко руками его шею и уткнувшись носом в ключицу навалиться всем весом на него, как когда-то давно любила делать. Он бы непременно начал ворчать, что я его задушу, а потом перетянул бы к себе на колени.

Все мои естественные желания стопорились одним-единственным моментом. Милохин бы тогда с меня не слез, выпытывая правду на том самом месте. А я не могла рассказать её. Одна мысль о подобном разговоре и горло уже сдавило болью от спазма. Да и сделай я что-то подобное, отрывать потом как?

— Сама чего в такую рань вскочила? — спросил он, неожиданно и резко обернувшись.

Буквально поймал меня на горячем, как я все глаза просмотрела, прожигая дыры в его затылке. Турка выпала из дрогнувшей руки и прокатилась по кафельному полу, оставляя за собой дорожку молотого кофе.

— Напугал блин! — выдохнула я, бросаясь за медной посудиной.

— Любовалась мной, что ли? — Даня улыбался в этот момент словно ребёнок, а от этой искренней улыбки было только хреновей.

— Чем? Сколиозом твоим? — фыркнула я, пряча взгляд за волосами.

— Нет у меня никакого сколиоза, всё исправилось давно, — с обидой бубнил Даня.

Пока я убирала всё с пола, он поднялся с места и пересел так, чтобы быть лицом ко мне.

— И всё же, чего не спишь? Рано же ещё, — вновь спросил он, подбивая меня на беседу.

— Хочу блинчики на завтрак приготовить.

— А ты разве умеешь? — удивился Даня.

Раньше я не умела ничего, но как только родилась Даня, меня перманентно преследовал детский страх стать как моя мать. Тот день, когда меня забирали у горе-мамаши, постоянно стоял в деталях перед глазами. Пустой холодильник, в кастрюле какие-то несъедобные макароны и я, вечно голодная, грязна и тощая как Кощей. Вокруг тоже была грязь, бутылки, собутыльники матери. Ужас. Я боялась стать такой же. Спиться, довести уютную квартиру до состояния бомжатника и потерять дочь. Гены ведь не вода, а в детском доме нас лишь обслуживали, тех уроков труда, что мы получали в школе, было как-то маловато, чтобы стать примерной домохозяйкой. Поэтому я истерично драила квартиру каждую свободную минуту так, чтобы можно было ходить по ней в белых носках и не запачкать их.

Стирала каждую неделю всё, что даже в нормальных домах стирают дай бог раз в месяц, наглаживала даже носовые платки и училась готовить от обычной яичницы до кролика в сметане, лишь бы не быть как мать.

— У меня ребёнок, пришлось всему научиться. Тем более Даня любит блинчики. Когда моляры резались, это было единственное, что она ела, а о том кафе в ДК я тогда не знала. К тому же иногда приходилось печь блины по ночам, по-другому она просто не успокаивалась. Ничего не помогало. Ни обезболивающие, ни гели, а блины тёплые поест и спать, — рассказала я, поймав в свою сторону завистливый взгляд Милохина.

— А ребёнок мог бы быть у нас, — задумчиво произнёс он.

Я выдохнула, готовясь к очередной атаке с вопросами про причину моего ухода, но Даня поступил иначе.

— Муки у меня нет. Я блинчики печь не научился. Сейчас до супермаркета смотаюсь. Что там ещё нужно?

— Яйца, кефир, сметану, сгущёнку, сахар, соль, щепотка соды и масло. Погоди, но у тебя здесь же есть блинная сковородка, — я её приметила ещё вчера, когда готовила спагетти и искала дуршлаг, чтобы их откинуть.

— Подарили, — пожал плечами Милохин, убравшись с кухни.

Только я перевела дух и расслабилась оставшись одна, как Даня вновь показался в дверном проёме.

— Ты кофе-то свари, я быстро! — крикнул он.

______________________________________

Звездочки)

Люблю❤️