Глава 22
После того, как Рикан и Асуна с Сенжей скрылись за деревянной дверью, ведущей в комнату Авдотьи, в гостинице воцарилось тишина. Через несколько минут показался Рикан, только уже без куртки, парень подошёл к Авдотье и кивнул головой, давая понять, что Сенжа в комнате.
- А где Асуна? – спросила старушка.
- Она сказала, что останется с девчонкой, - ответил парень, потягиваясь.
- Почему вы не разрешили нам идти вместе с Сенжей?! – возмущённо спросила Силина, усаживаясь Рьюсоку на плечо и закидывая лапу на лапу.
- Вам предстоит рассказать всё то, что вы рассказывали мне и Фене о Сенже, - хмуро ответила старушка, сложив руки на груди.
- Кому? – раздражённо спросила карритерра.
- Мне, - раздался равнодушный голос.
Он принадлежал женщине лет тридцати со снежно-белыми волосами чуть ниже лопаток, красными глазами и слегка бледной кожей. Одета она была в белое кимоно с широким бледно-жёлтым поясом и чёрно-алую накидку с узором в виде цветов, на ногах – деревянные сандалии. Черты лица женщины были очень схожи с лицами других членов семьи Киартенра, так что ни у кого из присутствующих не возникло сомнений, кем является эта женщина.
- А вы, собственно, кто? – выгнув бровь, с тем же раздражением в голосе, прищурив глаза, спросила Силина.
Женщина прошлась по карритерре холодным взглядом, и та отвернулась.
- Может, объясните мне, что такого произошло, что понадобилось моё личное присутствие? – обратилась пришедшая к Авдотье, Феодосии и Рикану.
Рикан фыркнул в ответ и отошёл к двери, которая вела в кухню. За ней он и скрылся. Феодосия проводила брата взглядом, тяжело вздохнув, опустила голову и покачала ею. Отношения между братом и матерью всегда были натянутыми, а ухудшились они ещё и после того, как Рикан отказался принимать наследное дело семьи Киартенра и всё свалилось на неё.
- У нас тут волки объявились, - сказала Авдотья, пристально посмотрев на женщину. – Да не простые, - она усмехнулась. – А демонические.
- Не вижу в этом ничего смешного, - холодно произнесла женщина. – Это все новости? За этим вы меня позвали?
- Нет, - покачала головой Феня, подключаясь к разговору. – Есть пострадавшая.
- Кто? – женщина прищурилась, а в её голосе начал звучать металл.
- Девочка лет тринадцати, - коротко ответила Феня, стараясь не отводить взгляд.
- Где?
- В моей комнате, - ответила Авдотья.
- Идём, - она решительным шагом направилась к проходу, в конце которого была дверь, как вдруг путь ей преградил Рьюсоку с Силиной на плече. Оба выглядели напряжёнными.
- Позвольте спросить, - произнёс хафу, глядя на женщину.
- Позволяю.
- Кто вы? – задал он вопрос.
- Вам этого знать необязательно, - ответила женщина, закрыв глаза.
Она собиралась обойти хафу, но тот выставил руку, загораживая путь. Женщина открыла глаза, в них промелькнуло раздражение, но голос остался таким же холодным:
- Дайте пройти.
- Пока вы хотя бы не назовётесь, я вас не пропущу, - нахмурился хафу.
- Насколько я понимаю, вы, - она оглядела парня и карритерру, – друзья пострадавшей девочки, верно?
- Раз вы не отвечаете нам, почему мы должны отвечать на ваши вопросы? – подала голос Силина.
- Значит, друзья, - вновь закрыла глаза женщина и продолжила, открыв их. – Похоже, вашу подружку укусил демонический волк, в таком случае ей требуется срочная медицинская помощь. Если не поспешить, она умрёт, - отчеканила она холодным голосом, заставляя остальных вздрогнуть. – Так что, попрошу не мешать мне, - с этими словами она обошла хафу и вскоре скрылась за дверью, оставив всех остальных осмысливать сказанные ею слова, хотя их смысл и так был понятен.
- Присядьте пока за один из столов и подождите, - произнесла старушка, положив руку на плечо хафу, в её голосе слышалось искреннее сочувствие.
Рьюсоку крепко сцепил зубы, закрыл глаза и направился к одному из столов. Усевшись, парень подпёр рукой щёку, а после ударил кулаком по столу, вымещая на ни в чём не повинном предмете скопившуюся внутри ярость и боль.
Йохэй тоже прекрасно расслышал слова женщины и опустил голову, не говоря ни слова. После, тяжело вздохнув, он подошёл к тому же столу, за которым сидел Рьюсоку, и уселся напротив парня, положив голову на сложенные на столе руки.
Авдотья посмотрела на внучку, не отводящую взгляда от погрустневшего Йохэя. Заметив взгляд бабушки, та встрепенулась и поспешно отвела глаза.
-Присмотри за ними, - тихо обратилась старушка к девушке.
- А ты? – таким же тоном поинтересовалась Феня.
- Я пойду за Китти, - ответила старушка, чуть наклонив голову.
После этого, оставив парней и карритерру на попечение Феодосии, Авдотья направилась в свою комнату.
Ещё с порога, открыв дверь, хозяйка гостиницы почувствовала напряжённую атмосферу, витавшую в просторной комнате с ярко горящим огнём в камине, большой двуспальной резной деревянной кроватью, мягким креслом, обитым тёмно-красной тканью, тумбой из тёмного дерева и большим окном, сквозь которое проникал свет вышедшей из-за облаков луны. На стене, справа от кровати, висели три вытянутых прямоугольных зеркала в деревянных рамках – одно большое посередине и два маленьких по бокам. На каменном камине стояло несколько увесистых фолиантов в немного потрёпанной обложке. Такие же книги лежали на тумбе слева. Под кроватью, укрытой красным одеялом, напоминающим кленовые листья, виднелась пятиконечная голубая звезда в круге. Свет, падающий из окна, освещал пентаграмму, заставляя её неярко светиться.
На кровати лежала маленькая девочка лет тринадцати, укрытая тканью странного цвета, похожего на серо-сиреневый, с более тёмными узорами. Её глаза были плотно закрыты, кожа стала бледной как снег, а сама пострадавшая тяжело дышала, иногда скорчиваясь от невыносимой боли. Тогда она начинала вертеться, закусив губу, и тихо стонать.
Рядом с ней сидела девушка. С виду ей было не больше двадцати, но необычный блеск её янтарных глаз, в которых беспокойство перемешалось с сосредоточенностью, доказывал, что она старше, чем выглядит. Несколько прядей светлых волос девушки были собраны в небольшой хвостик на затылке, остальные волосы были распущены и спускались до поясницы. Чёрный плащ висел в изножье кровати, аккуратно повешенный. Одета девушка была в тёплый свитер молочного цвета, чёрную мини-юбку и капроновые колготки, а на ногах красовались чёрные ботфорты на небольшом каблуке. Когда девочка начинала ворочаться, девушка брала белую тряпочку, смачивала её в стоящем на полу тазике и клала на лоб малышки, надеясь хоть как-то облегчить мучащую её боль.
В кресле сидела женщина чуть старше тридцати с белоснежными волосами ниже лопаток и слегка бледной кожей. Одета она была в белое кимоно с широким бледно-жёлтым поясом и чёрно-алую накидку с узором в виде цветов, на ногах – деревянные сандалии. Её глаза были закрыты, а руки с изящными пальцами сцеплены в замок.
Когда Авдотья вошла, женщина не шевельнулась, а девушка, наоборот, обернулась и взволнованным голосом обратилась к старушке:
- Ей становится хуже.
Авдотья нахмурилась и посмотрела на женщину.
- Ничего не хочешь сказать? – с укором в голосе спросила старушка.
- А что ты хочешь услышать? – вопросом на вопрос ответила женщина, приоткрыв глаза. Они были красными.
- Ох~, - тяжело вздохнула хозяйка гостиницы, про себя проклиная сложный характер дочери. – Китти, ты сможешь ей помочь? – напрямую спросила Авдотья и внутренне напряглась.
- Я ещё её не осмотрела, поэтому пока сказать не могу, - равнодушно произнесла женщина. – И ещё, - она посмотрела на Асуну. – Я не буду ничего делать, пока она не покинет комнату. То, что я буду делать, – семейная тайна, искусство, передающееся от поколения к поколению, и я не собираюсь открывать его кому попало.
Асуна, поняв, что её хотят выдворить, показывая, что она здесь лишняя, могла лишь сжать зубы до боли и, прищурившись, выйти из комнаты, захватив свой плащ, перед этим пройдя гордым с примесью презрения взглядом по женщине.
Как только за Асуной закрылась дверь, женщина встала и подошла к кровати, где лежала девочка. Убрав таз с водой подальше, напоследок пнув его ногой, женщина убрала накидку, и её брови моментально сошлись на переносице. Она осторожно подняла правую руку девочки и стала её осматривать. Женщина аккуратно дотронулась до места, где была порвана ткань туники. Девочка нервно дёрнулась и вновь прикусила нижнюю губу. Женщина нахмурилась ещё больше и прищурилась. Что настораживало: там, где должна была быть большая рана, – ничего не было, просто побледневшая кожа. Закончив осмотр и опустив руку девочки, женщина обернулась и посмотрела на Авдотью.
- Что скажешь? – с волнением в голосе спросила старушка.
- Я не уверена, - покачала головой женщина. – Думаю, использовать их.
- Я могу помочь, - решительно сказала Авдотья.
- А справишься? – в голосе женщины звучала тихая издёвка. – Ты ведь уже не молода, мама.
- Всё равно, - махнула рукой Авдотья и, не дождавшись ответа дочери, подошла к кровати и встала напротив женщины.
- Что ж, я не вправе тебя отговаривать, - пожала плечами женщина.
Женщина вытянула правую руку ладонью вниз так, что та оказалась на груди девочки. Авдотья сделала точно так же, только её ладонь находилась на животе.
- Ты готова, Китти, нет, Киттани? – спросила старушка.
- Да, - был короткий ответ.
- Тогда начинаем, - торжественно произнесла Авдотья, и обе хором заговорили:
- О, Хранители семьи Киартенра, мы – Авдотья и Киттани Киартенра, просим Вас прийти и помочь нам, - ладони начали светиться белым светом. – Явите себя этому миру, пробудитесь от долгого сна, - свет стал ярче, голоса женщин стали громче. – Покажитесь, Великие Духи-Наби!
Свет от ладоней стал преобразовываться в белый шар. Несколько мгновений спустя женщины опустили руки, а шар стал подниматься выше, пока не завис над девочкой на небольшом расстоянии. После шар стал рассеиваться, и оттуда показалась стая белых бабочек.
Правда, две из них через несколько секунд сменили свой окрас с белого на красный. Их крылья светились ярким светом, резко выделяясь на фоне остальных насекомых. Одна из них подлетела к Авдотье, другая – к Киттани. Насекомые зависли перед лицами обеих женщин, медленно взмахивая крыльями и шевеля усиками. Остальные же бабочки разлетелись по всей комнате, усаживаясь на любые предметы, не боясь приблизиться к огню.
- Вы можете сказать, что с ней? – поинтересовалась Киттани, обращаясь к своей бабочке, которая была чуть больше, чем у Авдотьи.
- Пожалуйста, - тихо добавила старушка, склонив голову и выражая уважение.
Бабочки чуть активнее зашевелили усиками, показывая свое согласие.
Авдотья выдохнула, закрыла глаза и поблагодарила насекомых.
Красные бабочки развернулись и полетели по направлению к неподвижно лежащей девочке, как вдруг со стороны камина показался алый свет. Женщины замерли и посмотрели на камин, неподалёку от пламени которого начал образовываться красный шар, источающий тот самый алый цвет. Красные бабочки замерли, обернулись и, пролетев мимо ошеломлённых Авдотьи и Киттани, подлетели к шару. Остальные насекомые притихли и даже перестали шевелиться, словно они все обратились в статуи из белого мрамора.
Несколько минут ничего не происходило, но, не смотря на это, ни Авдотья, ни Киттани не шевельнулись, они даже стали тише дышать. Тут красный шар стал покрываться трещинами.
Звук трескающегося стекла.
Шар разбился.
На месте шара оказалась ещё одна бабочка. Только она была намного больше остальных, а её большие алые с чёрным крылья, которыми бабочка медленно взмахивала, источали таинственный свет. Гостья о чём-то начала переговариваться с двумя другими красными бабочками.
Выслушав рассказ своих подданных, гостья обратила внимание на других «жителей» комнаты. Бабочка взмахнула мощными крыльями и быстро долетела до кровати. Она присела на её изголовье, и тело бабочки стало светиться ярче. Вскоре на её месте появилась миниатюрная женщина лет тридцати пяти с тёмными волосами, собранными в элегантную причёску и украшенными красно-золотой диадемой с лепестками розового лотоса по бокам и мелкими жемчужинами, нанизанными на верёвочки, и такого же цвета глазами, что и диадема. Она была одета в жёлтое кимоно, сверху – тёмно-красная жилетка с узорами в виде цветов. Обуви на появившейся не было. Женщина сидела в изголовье, закинув ногу на ногу, и с интересом поглядывала на Сенжу.
- Хмпф, - фыркнула она, брезгливо поморщив носик.
К ней подлетели две те самые красные бабочки и снова начали шевелить усиками, что-то рассказывая той на ухо. Гостья кивала, а после её очаровательные брови нахмурились.
- Значит, это вы, - она посмотрела на Авдотью и Киттани, пришедших в себя, но молчавших, – позвали моих слуг? – высокомерно спросила гостья.
- А вы, собственно, кто? – равнодушно спросила Киттани.
- Отвечай на вопрос! – раздражённо выкрикнула женщина. – Я первая спросила!
Глаз Киттани нервно дёрнулся. Она не привыкла, чтобы с ней говорили так высокомерно, обычно она сразу получает ответы на все свои вопросы, и только потом уже, и то если захочет, сама ответит на задаваемые.
- Допустим, это были мы, - голос Киттани стал холоднее. – А что?
- Что ж, тогда я, – она ткнула себя ладонью в грудь, – отказываю вам в помощи!
- А мы не вас о помощи просили, - отозвалась Киттани, прищурившись и ухмыльнувшись. – Мы просили о помощи Духов-Наби.
- Ах ты! – возмущённая гостья стала глотать ртом воздух от такой наглости со стороны обычного человека. – Да как ты смеешь! Ты хоть знаешь, кто я?!
- Так, может, назовёшься? - с усмешкой сказала Киттани.
- Хах, - гостья как-то злобно усмехнулась. – Как невежественно не знать меня! – она сложила руки на груди, усмехаясь.- Я – Великая Прародительница Мадже!
Повисла тишина. Вот только по выражениям лиц Киттани и Авдотьи, которая уже оправилась от шока, было понятно, что имя гостьи ни о чём им не говорит.
- Н-неужели, меня забыли? – заметив выражения лиц женщин, Мадже бессильно уронила голову на грудь, а потом накатила злость. – Как так-то?! Как МЕНЯ можно позабыть?! МЕНЯ – Великую и Могучую Прародительницу?!
Авдотья с Киттани переглянулись, старушка в недоумении покачала головой, показывая, что эту «гостью» она знать не знает. Вздохнув и потерев переносицу, Киттани решила взять дело в свои руки и обратилась к Мадже:
- Извините, уважаемая, простите, но вы можете успокоиться и объяснить, кто вы.
- Уууу~, - злость Прародительницы переросла в тихую печаль. Гостья сидела и тихонько ныла.
- Уважаемая~, - протянула Киттани, подойдя ближе.
В ответ снова донеслось нытьё.
Киттани разражено вздохнула и, подойдя практически вплотную к Мадже, коснулась её волос. Прародительница резко подняла голову, на её лице отразилась горечь и боль, перемешанная со злостью.
- Ааааааррргггхх! – издав нечто похожее на утробный рык, гостья обратилась в знакомую алую бабочку и с невероятной для такого насекомого скоростью полетела к камину, в чьём огне и исчезла.
И вновь повисла знакомая тишина.
- И что это было? – почему-то шёпотом спросила Авдотья, искоса поглядывая на камин.
- А я-то откуда знаю, - привычным равнодушным голосом ответила женщина, пожав плечами.
- Думаю, мы можем продолжить, верно? – обратилась Киттани к подлетевшим к ней двум красным бабочкам.
Бабочки зашевелили усиками, но уже не так активно, как раньше. Они развернулись и полетели по направлению к Сенже. За ними стали подтягиваться и остальные насекомые, меняя окраску своих крыльев. Чистый белый цвет сменился на лиловый или сиреневый.
Вскоре одна большая стая зависла над телом девочки, не касаясь его. Две красные бабочки, ярко выделявшиеся в лилово-сиреневой массе, присели туда, где лежали ладони Авдотьи и Киттани во время призыва. Остальные бабочки облепили тело девочки с ног до головы, оставив открытыми лишь ноздри, чтобы девочка не задохнулась. Расправив крылья, стая замерла и не двигалась несколько минут. Женщины тоже молчали, не говоря ни слова.
Через некоторое время, бабочки начали постепенно исчезать, тая прямо на глазах. Остались только красные бабочки. Подождав, когда все их сородичи исчезнут, оставшиеся насекомые подлетели к Киттани и Авдотье, каждая к своей. Они активно зашевелили усиками, а после наклонили головки, будто о чём-то сожалея, и растворились.
- Они сказали, что... - начала Киттани, а Авдотья продолжила:
- Не могут ничем помочь, яд слишком силён, - сокрушённо сказала старушка. – Что же мы будем делать?
- Это уже не моя забота, - махнув рукой, Киттани уже собиралась уйти и даже направилась к выходу, но её схватила за локоть Авдотья, возмутившись:
- То есть как, это уже не твоя забота?
- Очень просто, - женщина попыталась вырваться, но старушка держала крепко. – У меня сейчас есть более важные дела.
- Важнее, чем жизнь этой малышки?! – возмутилась Авдотья, сжимая локоть дочери.
Киттани опустила голову и некоторое время молчала.
- Ответь мне, Киттани, тебе её совсем не жалко?! Тебе на неё наплевать?! – продолжала кричать старушка. – Неужели, твоё сердце обратилось в камень?! Как можно быть такой бесчувственной по отношению к беззащитному ребёнку?!
- Замолчи! – громко выкрикнула женщина, обернувшись и посмотрев на мать. Её глаза были холодны, словно лёд. – Ты ведь сама понимаешь, что её вылечить невозможно!
- А вдруг существует такой способ!
- Почему ты так жаждешь помочь ей? – на её губах промелькнула горькая усмешка. – Только не говори, что она тебе понравилась или что-то подобное. Ты знаешь её меньше дня.
- Она необычная! – попыталась привести аргумент старушка.
- И чем же этот ребёнок необычен? – Киттани выгнула бровь.
- Я... Я не знаю, - Авдотья опустила голову. – Просто, чувствую...
- Хах, - женщина снова горько усмехнулась и посмотрела на мать, стоящую перед ней, держащую её за руку, одновременно такую родную и такую чужую.
Отношения между ними двумя уже давно не были тёплыми, скорее, они были словно натянутая нить, готовая в любой момент порваться. И сейчас эта ниточка натянулась ещё сильнее. В молодости её мать была учёным-ведьмой. Она славилась своим талантом создавать самые разнообразные лекарства и снадобья, постоянно пыталась открыть что-то новое, старалась сделать невозможное возможным. Поэтому Авдотья большую часть времени проводила в своей лаборатории, находящейся в подвале их дома, и порой совсем забывала о существовании своих собственных детей. У Киттани было множество старших братьев и сестёр – множество хороших приемников на пост Главы Торговой Гильдии, но почему-то именно она стала ею... Она – маленькая четырёхлетняя девочка, нуждающаяся в заботе и ласке матери. Но ничего она не получила, вместо этого её стали готовить на должность Главы Гильдии. Киттани пыталась достучаться до матери, до отца, до кого-нибудь, но её никто не услышал. В итоге Киттани выросла холодной, равнодушной, отчасти в её характере присутствовала жестокость, но всё же она была одинока. Забыта и покинута всеми...
Но всё начало меняться двенадцать лет назад, когда Киттани уже стала взрослой и была полноправной Главой Торговой Гильдии, а заодно и правительницей города Хорка. Одним ясным днём к ней в кабинет пришла её «дорогая» матушка, Авдотья Киартенра. Её мать изменилась, это было видно: спутанные седые волосы, побледневшая кожа, впавшие и потускневшие тёмно-красные глаза, и мешки под ними. Мать встала на колени и начала умолять простить её. Киттани никак на это не отреагировала, вместо этого она продолжила заниматься своими делами, про себя усмехаясь.
«Надо же, никогда бы не подумала, что моя "мать" будет умолять меня, стоя на коленях», - подумала тогда Киттани.
Видя, что она никак не реагирует на её мольбу, Авдотья бросила эту затею, лишь попросила разрешение у Киттани открыть свою собственную гостиницу. Она согласилась, только поставила условие, что гостиница будет скрыта в хитрых поворотах переулков Хорка. Авдотья согласилась. Это была их последняя встреча до сегодняшнего дня.
Когда Феодосия позвала её посреди ночи, женщина была разозлена и даже удивлена. А когда она услышала голос своей матери, то сразу же хотела ответить «нет», вот только голос Авдотьи был на редкость взволнованный. Только по этой причине она явилась в гостиницу матери. Узнав про Демонических волков, Киттани внутренне напряглась, но на лице осталось равнодушие. Она внимательно осмотрела новых жильцов, её внимание привлекли хафу и карритерра, но лишь на мгновение.
Когда Авдотья рассказала, зачем она ещё нужна, Киттани нехотя согласилась. Войдя в комнату, она сначала не обратила внимания на сидевшую подле девочки Асуну, только на саму пациентку. Ей оказалась девочка лет тринадцати, не больше, с короткими, едва доходящими до плеч, коричневыми волосами, побледневшей кожей и плотно сжатыми губами. Она была накрыта тканью Хидори, чему Киттани удивилась:
«Откуда у этой девочки такая ценная и редкостная ткань? – подумала женщина, усевшись в кресло и прищурившись. – На богатую не похожа».
Но сразу же отмела эту мысль, сосредоточившись на другой посетительнице. Это была девушка чуть старше двадцати, со светлыми волосами и янтарными глазами. Киттани внимательно осмотрела Асуну и подметила идеально прямую спину, аристократические черты лица, изящные движения рук. Похоже, эта девушка старалась скрыть своё благородное происхождение.
«Хмм, - задумалась Киттани. – Асуна Элингтон, что-то знакомое...»
В этот момент вошла Авдотья, и после небольшого разговора Асуна вышла, прихватив свой плащ, при этом посмотрев на Киттани таким взглядом, словно она – королева, а Киттани – её верная поданная. Женщина усмехнулась, опять же про себя.
Они начали проводить ритуал призыва Духов-Наби. Но когда появилась Мадже, даже Киттани не смогла скрыть своё удивление. Но женщина сумела подавить ненужные эмоции и вновь вернула своему лицу холодно-равнодушное выражение. Мадже исчезла так же быстро, как и появилась.
И вот сейчас, после того как Духи-Наби сказали, что они не могут вылечить девочку, её «матушка» не хочет принимать реальность и всё ещё тешит себя бессмысленными надеждами. Как глупо... Хотя чего скрывать, Киттани завидовала этой малышке, не могла унять в душе зависть. Да, она завидовала девочке: о ней так беспокоится мать, ЕЁ мать.
Женщина сцепила зубы, скрывая свои эмоции, и произнесла:
- Девочку может вылечить разве что божественная кровь.
- Божественная кровь? – ошарашенно повторила старушка.
- Именно, - кивнула Киттани, наблюдая за реакцией матери.
Авдотья опустила голову, по-видимому что-то обдумывая.
- Точно! – радостно воскликнула старушка, наконец отпустив пострадавший локоть Киттани. – Думаю, я сумею сварить отвар, который пусть и не излечит Сенжу, но хотя бы замедлит действие яда! Я – гений!
С этими словами Авдотья вылетела из комнаты, Киттани же тяжело вздохнула. Опять проявилась старая привычка матери: если что-то придумала, надо делать это быстрее, пока это ещё в голове. Тут дверь снова отворилась и показалась Авдотья. Она посмотрела на дочь, лучезарно улыбнулась и сказала:
- Спасибо.
Одно только слово, а у женщины защемило в сердце, она отвела взгляд и опустила голову.
- Не за что, - постаралась она ответить равнодушным голосом, но он всё же дрогнул, хорошо, что Авдотья этого не ответила.
Киттани подошла к кровати, на которой всё ещё лежала Сенжа, сдвинула брови, и в её глазах отразилось сожаление. Она погладила девочку по голове, взяла ткань и укрыла ею Сенжу. Тут женщине показалось, что как только она накрыла тканью девочку, личико малышки приобрело более здоровый оттенок. Но стоило Киттани моргнуть, как всё исчезло. Женщина подошла к двери и, прежде чем открыть её, снова оглянулась, посмотрев на девочку, после чего вышла из комнаты, закрыв за собой дверь...
