Глава 14 - (эпизод 4)
***
Сыновья Аэндора ударили расчетливо и беспощадно. Противостояние было подавленно практически мгновенно. Некроманты окружили их, и заскользили в зловещем хороводе стервятников. Фигуры в мантиях сужали кольцо, отрезая испуганным путникам дорогу к отступлению и лишая их возможности для маневра.
– Нам нужна Длань. – прокричал магистр, подымая оброненный посох. – Отдайте нам святыню и обещаю: ваша смерть будет быстрой и безболезненной.
Путники жались друг к другу, оценивая противника и просчитывая свои шансы. Заговорил Нервин:
– Им нужна Длань и наши жизни. Они хотят присвоить себе источник силы, природу которой не понимают. Длань никогда не позволит, дабы ее использовали силы мрака. Эти некроманты не знают, чего желают. Мардагайл, достань Святыню. Сейчас как раз самое время для молитвы.
Огненный пес извлек Длань. Нервин приказал всем возложить на нее руки.
– Путь Эмихола – полет радости, да будет благословлена тень его, падающая на миры, им порожденные.
Длань засияла тусклым свечением, искрящиеся прожилки света пробежались по грубому камню, коснулись ладоней путников, наполняя отвагой, согревая огнем сердца. Святыня делилась с ними частицей своей силы.
– Вот теперь мы посмотрим кто кого, – Нервин закрутил в воздухе старый тяжелый молот и кинулся в атаку. Другие путники, ободренные примером, тоже не заставили себя долго ждать. Некроманты опешили от такого неожиданного поворота, но вскоре совладали с возникшим в их рядах замешательством и приняли бой. Хоть путники и были вдохновлены Святыней, но численно некроманты превосходили их.
– А ты это куда собралась? – Руфь схватила за запястье свою дочь.
– Пусти меня, – возмутилась Марфа, – Я тоже хочу драться! Я уже взрослая и сильная.
– Не за что! – запретила ей мать, – Я уже потеряла твоего отца и не позволю тебе рисковать. Спрячься в лимб и уходи подальше отсюда, пока все не утихнет.
– Но так не честно! Я никуда не уйду. Ты не сможешь меня удержать.
Руфь застонала от бессилия. На них наскочил вооруженный серпом некромант. Женщина, не глядя, перехватила его руку, закрутила врага по кругу и использовав подножку повалила того на землю. Некромант упал, каким-то образом его рука с серпом по самое предплечье оказалась замурованной в твердую скальную породу. Руфь проделала с ним тот же фокус что и с троллем. Некромант завизжал от боли и страха. Женщина, больше не обращая на него внимания, грубо схватила дочь за плечи и настойчиво произнесла:
– Ты должна довериться мне. Со мной все будет хорошо, но, если ты пострадаешь, я никогда себе этого не прощу.
– Но мама...
– Хватит спорить. Хочешь, чтобы я тебя силой загнала на такой уровень лимба, что тебе и не снилось?
– Этого не понадобиться, – вклинился в их разговор механик Макс, – Я позабочусь о ней. Уведу ее на безопасное расстояние. Все равно от меня никакого проку в этих рукопашных сражениях.
Макс взял Марфу за локоть, Руфь благодарно ему кивнула.
– Спрячьтесь в лимбе, когда все закончиться, я вас позову. Будьте осторожны.
– Ты тоже, мама.
Марфа с Максом замерцали и исчезли. Руфь, не тратя времени, поспешила на помощь своим новым союзникам. Она выглядела хрупкой и беззащитной. Но на ее стороне были невероятная ловкость и умение передвигаться между гранью миров. Наемник не мог заставить себя перестать любоваться ее грациозными движениями, похожими на таинственный боевой танец. Она кружила между дезориентированным врагом, проходила сквозь них, заставляя некромантов сталкиваться и спотыкаться. Мушкарда Наемника не переставала извергать пламя. В ход также шли железная рука и твердый приклад ружья. Некроманты использовали свою черную магию, поливая их огнем и осыпая ледяными стрелами. Но в их магии был изъян: для произношения сложных заклинаний требовалось время, так что в ближнем бою им тоже приходилось полагаться на физическую силу и выносливость. Сыновья Аэндора славились не только владением темных магических искусств, каждый из них в совершенстве владел секретными боевыми навыками и умел обращаться как минимум с одним оружием. Были среди некромантов мастера боевых посохов, мечей, копий, метатели сюрикенов и ножей. Они и не думали проигрывать. Наемник обречено глядел, как его израненный отряд вновь теряет инициативу в битве. Неужели это конец?
– Не падай духом, человек с двумя именами, – Руфь Оказалась совсем рядом, а он даже не ощутил ее приближения, – Ты должен продолжать сражаться. Твои люди верят в тебя. не давай им повод для разочарования.
Раздался крик боли. Один некромант пронзил копьем плече Девала. Пекарь упал на колени, пытаясь вырвать древко копья из рук некроманта, который продолжал вгонять свое орудие в плоть алхимика. Руфь взяла Наемника за руку, и они скользнули меж грань миров. Оказавшись за спиной некроманта Наемник разрядил в того оба ствола мушкарды. Подбежав к Девалу, он попытался вырвать копье у того из спины. Пекарь вновь взвыл от боли и оттолкнул товарища.
– Ты что, доктор? Иди, найди себе другое занятие, дурень!
– Он прав. – отозвалась Руфь, – не стоит трогать копье. Все равно у тебя нет времени на то, чтобы перевязать его рану, а так кровотечение усилится.
– Но мы же не можем бросить его так, посреди поля битвы. Эго или затопчут, или добьют.
– Не затопчут.
Руфь погладила Девала по волосам. Наемник всего лишь на мгновение моргнул. Пекаря и след простыл.
– Что ты сделала?
– Отправила его в безопасное место.
Наемник окинул взглядом сражающихся товарищей.
– Похоже, что безопасное место скоро понадобится нам всем.
– Это можно устроить, – ответила Руфь, – но для этого мне нужно всех собрать вместе и взять вас за руки.
– Это будет проблематично. – заключил Наемник, глядя на то как поле битвы непрестанно расширяется. Некоторые уже вскарабкались на скальные уступы. Кое кто скрылся в ущелье. Отовсюду слышался боевые возгласы и лязг металла.
Минотавр вращал своей секирой как мельницей. Из его спины торчало несколько метательных ножей и сюрикенов. Зрение Астериду заслоняла бегущая по лицу кровь. Он пыхтел, раздувал бычьи ноздри и... пел. Пел свою оду смерти. Жизнь практически покинула его. Но он был существом, обладающим двумя сущностями. Человеческая была давно сломлена, подавлена, разбита. Но звериная сущность продолжала сражаться, не желая признавать поражение. Ведомая лишь одними инстинктами. Он рубил, кусал, топтал, насаживал вражеские тела на свои мощные рога. Если он умрет сейчас, то непременно, без всяких сомнений, о его героической смерти будут слагать баллады. А разве не о такой кончине мечтает каждый уважающий себя бык?
Горбатая фигура Тоуфа резво уклонялась от вражеских атак. Он виртуозно фехтовал ржавой рапирой, выкрикивая оскорбительные колкости в адрес врагов. Как не гонялись за ним некроманты, но коротышка то проскакивал у них между ног, то вдруг запрыгивал им на плечи, колотя рукоятью рапиры скрытые под капюшонами головы. Как долго он мечтал о подобной битве. И вот этот час настал, и он собирался взять от этого момента все. Все эти годы унижений, предательства и насмешек. Но он смог преодолеть прошлое, никто не в праве насмехаться над ним. Он воин. Он рожден для битвы. Он герой... Он получил сильный удар по голове и, теряя сознание, покатился вниз по склону горы.
Нервин отражал атаки, размахивая молотом. Гомункул прикрывал его спину.
– Сними свою нелепую шляпу! – кричал на него разбойник, – как ты можешь в ней что-то видеть? Думаешь этим некромантам есть дело до формы твоего носа? Ты и без того уродлив, безбородый гном. Я бы с такой мордой как у тебя удавился.
– Кто бы говорил. – ворчал Нервин, продолжая заносить молот для очередного удара, – Ты вообще не живой по определению. Сколько раз они тебя уже копьем проткнули? Ты более похож на дырявый кусок сыра, чем на гнома. И как я мог помыслить, что в тебе осталась хоть крупица от моего брата.
– Твой брат, наверное, был великим героем.
– А тебе то откуда знать?
– Ну а как же еще он мог терпеть такого несносного родича как ты?
– Закрой свой гнилой рот и сражайся.
И сражение действительно продолжалось. Неистовое, свирепое, отчаянное. Так, спина к спине они отражали атаки врага, до того момента, как земля вновь затряслась, с еще большей силой. Почва под ногами заскрипела и треснула, земля разверзлась, обнажая уродливый рот бестелесного чудовища. В образовавшуюся трещину упали несколько некромантов, их тела поглотила огненная река, текущая по дну провала. Нервин не удержался на ногах и заскользил к краю. Падая вниз он почувствовал, как крепкие пальцы схватили его запястье. Спину обдало жаром пылающей лавы. Гомункул, лежа на краю пропасти держат его руками.
– Ну и тяжелый же ты, безбородый. Чем вы там питались у себя в капище? Запеченными с яблоками поросятами? Завязывай ты с обжорством.
– Хочешь поболтать о моих кулинарных пристрастиях, или все-же вытащишь меня из этой ямы? Тут становится жарковато.
Гомункул, кряхтя и тужась, потянул Нервина вверх. Из-за его пазухи вывалился небольшой ларец и полетел вниз. Гомункул успел схватить предмет, но для этого ему пришлось высвободить одну руку. Нервин почувствовал, как рука его скользнула вниз. Пальцы разбойника побелели от напряжения. Он озадаченно переводил взгляд то на Нервина, то на ларец. Удержать обоих он был не в силах. Безбородый гном это понимал и уже мысленно попрощался с жизнью.
– Мне не привыкать купаться в смертельных реках. – заговорил Нервин, – может это не так уж и страшно.
Глаза гомункула блестели, отражая бесчинствующий огонь раскаленной магмы.
– Ты... – медленно заговорил он, – ты всегда был занозой в заднице.
Нервин не знал, что на это ответить. Разбойник разжал пальцы.
Гайл обратившись в пса защищал старого Лоамми. Не подпуская врага ближе чем на десять шагов, он впивался зубами в горло каждого, кто осмеливался приблизиться к ним. Но врагов было слишком много. Несколько некромантов навалились на него, повалив пса на землю. Гайл яростно лаял, извивался, пытаясь цапнуть врагов челюстями.
– Ну же. Будь послушной собачкой. – Магистр Сиаргил держал свой посох у горла перепуганного Лоамми, – будешь кусаться, я сломаю твоему приятелю шею. Брат Миргул, поройтесь у этого лохматого невежи в рюкзаке. Длань должна быть там.
Миргул выполнил приказ.
– Тут всякий хлам, но длани нет.
– Что ж очень печально. – отозвался магистр. – значит у меня нет другого выхода, как убить этого старого арретанца.
Гайл заскулил от бессилия.
– Мне очень жаль, Огненный пес, но я не могу позволить этому арретанцу жить. Я категорически не поддерживаю вашу идею о Открытии Арретанских врат. Не будет этого старика, не будет и проблемы.
Гайл рванулся вперед. Что-то острое вонзилось ему между лопаток. Миргул вогнал нож в тело пса. Гайл взвыл от боли, дернулся. В глазах потемнело. Силы покидали его. Магистр ликовал, глядя на его агонию. Он сильней прижал посох к горлу старику, стараясь сломать тому шею, и наслаждаясь тем, что Гайл ничего не может с этим сделать.
Женская рука выплыла из пустоты и уволокла старого арретанца в другой мир. Магистр остался один, беспомощно вращая головой и сотрясая посохом воздух.
Веки Гайла смыкались. Но на лице его застыла радостная улыбка. Он глядел на небо. Магистр проследил за его взглядом и ужаснулся. Прямо на них падали горящие звезды. Они летели вниз, словно раскалённые в жерле печи камни. Раздался выстрел. Сиаргил увидел растущее пятно крови на своей груди. Миргул подхватил его под руку и поволок за собой.
– Магистр, мы должны уходить. Эта битва проиграна. Но вы должны выжить, чтобы победить в войне.
– Оставь меня. Я убью их всех.
– К ним идет подмога. Нужно уходить, пока еще есть время.
Некроманты собрали оставшихся выживших и поспешили скрыться за холмом. Наемник подбежал к Гайлу и упал подле него на колени.
– Что это ты мне тут вздумал помирать от какой-то царапины? Ты же непобедимый Огненный пес. Неужто ты не крепче вшивой дворняги?
Гайл прижался мордой к груди Наемника и лизнул того за запястье.
– Возьми себя в руки. Это же твоя миссия. Твой план.
Гайл молча скулил. Из лимба выплыли Руфь и Лоамми. Женщина подбежала к псу, вырвала нож со спины Гайла и принялась изучать лезвие.
– Ведь он поправится? – с мольбой в голосе спросил Наемник, – Он же умеет регенерировать, разве нет? Для него такие раны не смертельны.
– Нож заклят. Тьма уже проникла в его тело. Здесь регенерация бессильна. Его спасет только чудо.
Гайл изогнул шею и уставился в небо.
– Что это за огненные кометы? – ужаснулся Наемник.
– Это его братья спешат на помощь. – отозвался хриплый голос Лоамми, – Не многим смертным доводилось наблюдать их полет. Можешь загадать желание, чужеземец. Огненные псы удивительные создания.
Нервин закрыл глаза, приготовившись падать в огненную реку. Мимо его лица со свистом пролетел какой-то предмет. Он почувствовал, как вторая рука вновь схватила его за запястье. Гомункул тянул что есть силы. Нервин помогал ему, работая ногами. Он посмотрел в глаза разбойнику и сердце его сильней забилось в груди. Прошлое словно бы накатилось на него волной. Он вновь очутился в мутных тисках «плохой воды». Он молод, глуп и беспомощен. Он работал в шахте и провалился под землю. Его бесстрашный старший брат, рискуя своею жизнью, спустился за ним на веревке. Он вытащил его наружу, освобождая от несущей смерть подземной реки. Реки, которая украла у него бороду, до конца дней наградив его клеймом урода и отшельника. Он так и не поблагодарил брата тогда...
Гомункул схватил его за шиворот и полностью вытащил наружу.
Они вскочили на ноги. Нервин заглянул за край обрыва и увидел, как огненная река пожирает маленький деревянный ларец.
– Но это же... там же... ведь теперь ты умрешь. – запричитал Нервин.
– Я никогда и не жил, – отрешенно отозвался гомункул. – Я был всего лишь подделкой на живое существо.
– Не говори так. Ты спас меня. Ты снова спас меня. Спас своего непутевого младшего брата.
Гомункул тепло улыбнулся безбородому гному.
– Спас, спас. И сделал бы это еще тысячу раз, если бы мне выпала такая возможность. Ведь для этого и существуют старшие браться.
Нервин обнял гомункула. Он столько собирался ему сказать. Но слова не слетали с языка. По щеке разбойника потекла одинокая слеза. Он величественно расправил плечи, закрыл глаза и в последний раз вдохнул свежий, прохладный воздух. Жизнь — это ценный дар. Он наделал много глупостей, выполняя приказы злобных безумцев. Но теперь он знал, что его жизнь не была ошибкой злого гения. Его тело превратилось в прах и порыв ветра подхватил его, унося прочь, от забот, боли и разочарований.
Нервин снял свою широкополую шляпу и накрыл ей кучку пепла, которая мгновением до этого была его братом.
– Спасибо тебе Дарин, за все. Ты был хорошим братом. Я никогда тебе этого не говорил. Я был слишком горд. Прости. Ты всегда был лучше меня. Ты всегда был настоящим героем.
Их отряд собрался вместе, оценивая потери и залечивая раны. Они нашли ссохшуюся бездыханную фигуру Фарлока неподалёку. Старый некромант, выбравший путь света, умер с улыбкой на лице. Тоуф рыдал над телом товарища. Девал, Гайл и Астерид тоже имели небольшие шансы пережить этот день. Раны их были очень тяжелы. Руфь делала все что могла, дабы облегчить их страдания.
– Длань исчезла. – сообщил Лоамми. – все эти жертвы бессмысленны. Я знал, что ничего доброго из этой затеи не выйдет.
Никто ему не ответил.
– Я не могу дозваться Марфу, – сообщила Руфь, – они не могли уйти так далеко. Но я не ощущаю ее присутствия.
– В какую сторону они отправились? – спросил Нервин.
Руфь указала направление.
– Гора Гаризим. Они же не могли пойти туда... – ужаснулся Лоамми, – Там же могила Дракона. Там полно смертельных ловушек. Ведь каждый это знает...
– Они дети, – заговорил Наемник. – не думаю, что они сделали это специально. Будем надеяться, что с ними ничего не стряслось.
И пока он еще говорил, гора Гаризим затряслась. Посыпались вниз камни. Замерцали огненные всполохи. Раздался душераздирающий рев, гигантского животного, спавшего тысячелетие.
– Марфа! – Руфь кинулась к подножью горы. Наемнику едва удалось ее удержать. – Пусти меня, там моя дочь.
– Как же мне хотелось, чтобы это оказались простые бабьи страшилки. – заговорил усталым голосом Астерид, – но очевидно, что все это правда. Он возродился. Однокрылый Дракон восстал! Да поможет нам Эмихол. Дракон возродился... Он возродился....