-------- Интерлюдия 5
Интерлюдия 5
О падении Однокрылого Дракона
Годы утекали как вода. Лоамми по-прежнему был молод, но жизнь своевольно наградила его горьким опытом. Никому нельзя доверять. Каждый сам за себя. Вселенная – это не красочный карнавал, где каждый улыбается тебе и желает доброго дня. Такова суровая реальность бытия. Но это была реальность, а жизнь на Аррет – просто иллюзорный сон, ничего общего не имеющий с окружающей жизнью. Он учился, как постоять за себя. Эмихол не рассказывал ему, что вселенную наполняет предательство, боль, алчность, ненависть. Лоамми пришлось всему учиться самому. Он должен защищать свою стаю любой ценой. Нурлинь оказалось не таким красочным местом, как его расписывал Дракон. Но это был его дом. Здесь, он не обязан подчиняться кому либо, здесь он хозяин своей судьбы. Сам определяет что есть благо, а что зло.
Дракон все реже приходил пообщаться с ним. Беседы их становились более натянутыми и короткими. Но Лоамми понимал, Дракон нуждается в этих беседах больше чем он сам. Дракону было скучно. Как и мятежный арретанец, он был одинок и потерян. Но никто из них не осмеливался сознаться в этом. Ведь это значило признать свою неправоту, а они ни в чем не были виноваты. Они сами выбрали свой путь, и не обязаны не перед кем отчитываться.
Нурлинь была опасным местом. Населяющие планету существа стремились к доминированию друг над другом. Не было никаких законов. Гильдии появятся еще через несколько столетий. Ничто не объединяло аборигенов, живших на Нурлинь в то время. Каждый искал блага лишь для себя. Хотя, все же, кое-что общее между ними было: все они хотели есть. На Нурлинь пища была самой стабильной валютой. Лоамми это быстро понял, и воспользовался своим преимуществом по полной. Будучи амфибиями, он и его стая не имели конкурентов в водоемах. Многие годы они потратили на то, чтобы поднять популяцию живности в Тихом море. Особенных усилий потребовало приручить рыбу, чтобы та всегда держалась ближе к центру водоема. Энтузиасты, рыбачащие с берега, быстро поняли, что улова им не видать. Единственный способ обеспечить свой стол дарами моря – сотрудничество с Лоамми. Арретанцы держали монополию на рыбный промысел. На суше их не сильно жаловали, но в воды Тихого моря никто не осмеливался соваться без дозволения этих странных, дышащих при помощи жабр, существ. В целом Лоамми и его стая ни в чем не нуждались, но трудиться приходилось не покладая рук. И по правде сказать, Нурлинь было довольно-таки мрачным и холодным местом. Лоамми не помнил, чтобы на Аррет ему доводилось столько трудиться и так мерзнуть. Но с годами он смог привыкнуть даже к этой мерзлоте. Нет, он не полюбил ее, не отрастил толстый слой кожи, холод доставлял ему столько же неудобств, как и в первый день. Но он научился терпеть. Все терпят какие-то лишения, а чем он лучше других? Что касается Аррет – то была сладкая сказка. А он прекрасно усвоил: сказка не длится вечно. Наверняка Эмихол не просто так создал тот теплый мир, с роскошными подводными садами. Без сомнений, там был какой-то подвох.
Лоамми глядел на холодные звезды, ради которых он покинул свой прежний дом. Да, они были все так же прекрасны. Но из-за забот и не прекращаемого труда у него было все меньше времени чтобы любоваться ими. Когда тебе нужно тащить полные рыбой сети в лодку, некогда смотреть на небо.
Однажды их планета начала странно себя вести. В небе появилась дыра, в которую засосало Нурлинь как песчинку. Тогда Эмихол пришел за ним. Его пронзающий до глубин души отцовский взгляд потряс Лоамми. В этом взгляде не было злости или осуждения. Эмихол был таким же как прежде: сопереживающим, учтивым, готовым выслушать. Но Лоамми не хотел говорить. Все эти пустые слова он уже слышал много раз. Эмихол хочет растопить его сердце, заставить пожалеть о содеянном и вернутся домой. Но сожалеть, это значит признать свою неправоту, это значит обесценить всю ту тяжкую работу, которую он проделал за годы, проведённые на Нурлинь. Да, ему было тяжело. Но он смог. Он доказал всем, что может жить и без покровительства Отца.
– Ты мне не нужен! – Выпалил он, стараясь не встречаться с Эмихолом взглядом, – Я прекрасно справляюсь сам. Убирайся туда, откуда пришел!
Эмихол медлил. В нем шло борение: выполнить свой отцовский долг и заставить непутевого сына вернуться домой, или дать Лоамми самостоятельно сделать выбор, не влияя на его свободу воли.
– Это место не годиться для тебя. – заговорил Эмихол, – если тебе так нестерпимо хочется избавиться от моего общения, это твое право, но здесь ты обречен. Позволь мне предложить тебе лучший мир. Если хочешь, мы вместе его создадим.
– Я лучше умру, чем приму от тебя подачку! Мне не нужна милостыня. Я уже сделал свой выбор. Оставь меня в покое!
И тут Лоамми в порыве злости сделал то, о чем в дальнейшем часто сожалел. Он позвал Дракона. Ведь Дракон обещал защитить его от Эмихола, и вот пришло время исполнить данное слово.
Дракон появился из-за холмов. Словно мрачная туча, он накинулся на своего бывшего Наездника, извергая пламя и молнии. Эмихол пытался вразумить своего старого компаньона. Но Дракон был ослеплен копившейся годами ненавистью. Он требовал реванша за унижение и обиду. Эмихол оставил его, променял на этих рыбоподобных существ.
Как не старался Дракон, но так и не сумел даже ранить противника. Эмихол же не пытался убить старого друга. И тогда Дракон понял, как причинить боль врагу. Однажды ему это уже удалось. Если он не может причинить физическую боль противнику, то заставит его сердце страдать. Дракон направил всю свою огненную мощь на ошарашенного Лоамми. Да, он прикончит это недоразумение природы с жабрами. Он нанесёт Эмихолу неисцелимую рану, прямо в сердце. Он убьет его любимое дитя!
Но Эмихол сумел предугадать этот ход. Он заслонил собой Лоамми и отразил смертоносный удар Дракона. Враг всего живого пал, будучи сражен собственным оружием. Эмихол поразил его в голову. Горящие красным огнем глаза потухли навсегда. Эмихол еще долго скорбел над телом убитого друга. Друга, ставшего предателем, восставшего на своего творца. И тогда Эмихол проклял те холмы. Зарек каждого живущего на Нурлинь, дабы те не смели приближаться к могиле Дракона. Это место, где безрассудство взяло вверх над честью, верностью, любовью. Не мало отважных глупцов в последствии ослушались слов Эмихола, считая своим долгом добраться к могиле Дракона. Никто из них не вернулся живым от Пиков Безрассудства.
Эмихол приложил свою ладонь к скале и провозгласил:
– Сим знаком я запечатываю Арретанские врата. Больше они никогда не откроются со стороны моего мира. Лишь смирившись, осознав свою вину и раскаявшись их сможет открыть тот, в ком течет кровь рожденного на планете Аррет. А до тех пор, ее бездонные воды и прекрасные сады будут скрыты от посторонних глаз. Такова цена гордыни и безрассудства.
С тех пор Лоамми не видел Эмихола. Шли столетия. На Нурлинь появлялись государства, альянсы и гильдии. Почитатели Эмихола однажды пришли к подножью тех гор и вырезали со скалы отпечаток его Длани, превратив кусок камня в бесценную реликвию. Паломники устали проделывать такой длительный путь. Да и всегда оставалась опасность, что кто-то захочет помимо Длани, так же увидеть и кости Дракона, невзирая на строжайший запрет. Проще было перенести святыню в построенное для этой цели Капище. Они, разумеется, предварительно вопросили позволения у Лоамми, тогда еще все помнили кому по праву принадлежит Длань. Он рассмеялся им в лицо и сказал, что ему эта вещь без надобности, так как он не собирается унижаться и просить прощение. Так Длань покинула Пики Безрассудства. И теперь Лоамми, если бы и хотел, не смог бы до нее добраться, ведь это значило проделать большой путь по суше. А просить старейшин вернуть Святыню на место – значило унизится еще больше.
Так шли столетия, менялись поколения за поколениями. Ярмарки миров проходили по расписанию. Но с тех пор на месте Арретанского портала в небе неизменно чернела пустота. Эмихол был верен своему слову. Больше никто не видел прекрасных подводных садов Аррет.
Сказания о мятежных арретанцах.
-----
просьба все та же: комментируйте, лайкайте, читайте :)