Глава 8 - (эпизод 1)
Глава 8
В которой Наемник отказывается от своего имени
Густые заросли, спутанные лианы, высокая трава, колышимая ветром. Он снова здесь. Окружающий мир переливался неестественно пестрыми красками. Зрение плохо фиксировало отдельные предметы: объекты словно бы проносились мимо него, окружение менялось как в шизофреническом кошмаре. Звуки то накатывали многоголосой канонадой, то напрочь исчезали, словно он на время терял способность слышать. Все, как и полагает быть во владениях Морфея.
Старые призраки вновь настигли его. На этот раз Наемник прекрасно осознавал, что это всего лишь сон, бредовое воспоминание воспаленного ума. Как сильно он не старался убежать от прошлого, оно вновь и вновь настегало его, таким вот экстравагантным образом.
Он прекрасно помнил Нурлинь. Гибнущая планета стала для него более реальной, чем мир, из которого он выпал. Он помнил схватку с Хадлеаром и свое поражение. Помнил падение, хруст заново переломленной кости. Помнил боль и последовавшее за ней забытье. Наверняка сейчас его бессознательное тело тащат на пытки или казнь. Неужели это конец? Печаль и разочарование нахлынули на него. Но он со смирением принял свою судьбу. Не уж то ты ожидал одержать успех в этой безумной авантюре? Наивный глупец. Ты же знал, что просто пытаешься отсрочить неизбежное.
От депрессивных размышлений его отвлек звук приглушенного детского крика. Мария нежно колыхала ребенка на руках. Антонио заботливо положил руку на плече жены, но сам пристально всматривался в густые заросли. Он чувствовал опасность. Аборигены взяли их след и вот-вот настигнут беглецов, осмелившихся убить их вождя и осквернить алтарь. Если бы не ребенок и обессиленная мать, им бы удалось оторваться. Но Наемник хорошо помнил, чем закончится эта история. Помнил, что в ней будет еще много «если». Если бы эти простодушные молодожены не отбились от лагеря... Если бы он нашел их раньше... Если бы не этот камень... Если бы он смог все переиграть... Если бы... Если бы... Если...
Он почувствовал, как что-то мокрое и соленое потекло по его щекам, орошая пересохшие губы. Разве можно чувствовать вкус слез во сне? Но он уже ничему не удивлялся. Он смотрел на молодых вольных рабов и их дитя. Любовался блеском их черной как смоль кожи. Их благородному стану.
Мать: держит ребенка с такой величественной гордостью и надежной, словно бы это к ней пришел архангел Гавриил сообщить радостную новость. Словно бы это она родила Спасителя мира.
Антонио: высокий, хрупкий на вид. Но Наемник видел его в битве. И сейчас тот более походил на упругую пантеру, готовую порвать в клочья любого, кто осмелится причинить вред его семье.
Все, как и прежде в его снах. Но на этот раз Наемник был готов ко встрече с призраками. Он даже желал ее, сильней чем чего-либо. Хоть это всего лишь его воспоминания, но он во что бы то ни стало должен сделать это: попросить прощение. Сказать, как он сожалеет. Сказать, что ему стыдно. Пройдя весь этот путь, теперь он готов. В сердце его ни осталось и крупинки гордости. Желание оправдать себя исчезло безвозвратно. Ох, какой же это был тяжкий камень – гордыня. Но теперь он свободен. Теперь от готов произнести эти слова: «Простите меня, друзья мои. А ведь вы действительно были моими друзьями, хоть и на короткое время. Вы бы отдали свои жизни за меня. Вы бы никогда не смогли предать меня. А я вот смог... Но сейчас, я все понял. Да, уже поздно, и я не в силах что-то изменить. Но я хочу, чтобы вы знали, что я люблю вас, и мне очень, очень жаль.»
Он собрался уже открыть рот, но тут еще одна фигура, отделившись от старого дерева, присоединилась к супругам. Наемник ничуть не удивился, глядя на незваного гостя. Это был он сам. Разумеется, так должно быть. Ведь он, переживший пустоши Нурлинь, смертоносную отраву, схватку с бессмертными гномами и великаном, он стал совсем другим человеком. Больше он не мог играть роль хладнокровного, сребролюбивого проходимца, которым он был тогда. Подсознанию ничего не оставалось как вытолкнуть его из этой истории, оставив в роли простого безвольного наблюдателя.
Наемник всмотрелся в свою копию, и его переполнило отвращение. У того Наемника еще не было шрама от когтей Сокола на щеке. Каким же ничтожным и подлым человеком он был. Антонио что-то говорил собеседнику. Тот кивал, то и дело жадно поглядывая на венчающую рукоять ножа блестяшку. Алмаз уже полностью поглотил душу того, другого Наемника. Взгляд его походил на взгляд безумца.
«Бегите! Неужели вы не видите, что он опасен?»
– Они не слышат тебя, – раздался голос над головой.
Сокол сидел на ветке. Черная маска вокруг пронзительных глаз больше не пугала Наемника. Хранитель изучал его пристальным, оценивающим взглядом.
– Ты, как обычно припозднился. Наши планы по возвращению Длани пошли наперекосяк. Но тебе, видимо, нет до этого никакого дела.
Птица молчала.
– Я, между прочим тебя звал. – в голосе Наемника прозвучала нотка детской обиды.
– Меня много кто звал в последнее время. – невозмутимо ответила птица, – но я, как мне и полагается, нахожусь именно там, где должен быть.
– Ты мне снишься, или это на самом деле? Почему я слышу твой голос не в своей голове как обычно. Что это, новый этап наших отношений?
Сокол в привычной крикливой манере рассмеялся, сотрясая воздух взмахами крыльев.
– Не обольщайся, заноза, наши отношения сугубо деловые. Но на твой вопрос я отвечу: да, я тебе снюсь, и да, я на самом деле. Такой ответ тебя устроит?
Наемник устало пожал плечами.
– Зачем ты здесь? – поинтересовался он у птицы, – любишь подглядывать?
– Тут особо незачем и подглядывать, – обиделся Хранитель, – разве ты забыл, что я тоже присутствую в этих воспоминаниях? Вот как раз на этой ветке я и сидел. Тот факт, что ты меня не видел не лишает меня права здесь находиться. Я такая же неотъемлемая часть этой истории, как и ты.
Какое-то время они молча наблюдали за общающейся компанией и похныкивающим ребенком.
– Я помню, что сейчас произойдет. – отрешенно проговорил Наемник.
Птица не ответила, но всем видом обратилась в слух. Наемник поступил так же: полностью сосредоточился на разговоре.
– Ты должен позволять мне это делать. – Антонио о чем-то спорил с собеседником. Наемник без шрама раздражённо отмахивался, и доказывал рабу глупость данной идеи.
– Но мы так хотеть. – продолжал настаивать Антонио, – Так будет правильно перед Богом и тобой. Ты должен позволить мне... нам. Это будет большой честь для меня. Мы с Марией так и не придумать имя малышу. Ты спас нас, благодаря тебе и Богу мы живы. Я очень этого хотеть.
Наемник без шрама еще какое-то время возражал. Но вскоре он просто устал сопротивляться напористому Антонио.
– Что я должен сделать? – сдался Наемник без шрама.
– Ты должен провозгласить... ты должен нарекать ему свое имя. Это великая честь. Чье имя ему еще носить как ни человека, который не допустил его гибели? Обещаю, мой сын будет с честью носить твое имя. Он не будет опозорить тебя.
Мария бережно протянула младенца ошарашенному альмогавару. Тот неуклюже взял маленькое создание в руки, и неуверенно уставился в сморщенное личико.
Антонио ободряюще улыбнулся и закивал.
– Ну же. Давай. Нареки имя. Не одну из твой боевых кличка. То имя, что дано тебе при рождении. Имя героя и хорошего человека. Имя моего друга.
– Ми...эль, – неуверенно прошептал Наемник без шрама.
– Громче! – подбодрил его Антонио, – герой не должен стесняться свой имя.
– Михаэль! – отчетливо прокричал альмогавар, то ли таки проникаясь моментом, толи в раздражении на назойливого раба, – Нарекаю тебя Михаэлем.
– Михаэль! – Антонио выхватил младенца из рук Наемника и принялся радостно кружиться с ним в танце, – мой Михаэль. Ты мой Михаэль, мой сын. Имя, достойное воина, имя как у ангела. Спасибо тебе, Камо, мой друг. Спасибо что поделился своим имя с мой сын.
Мир вновь отдалился. Фигурка танцующего с младенцем человека стала размытой и призрачной, голоса утихли. Вся сцена, на которой актеры разыграли заученные роли, теперь превратилась в неестественные декорации давно заброшенного театра. Призраки отступили в тень. На какое-то время.
– Если бы они знали, что я сделаю... Никогда бы так не поступили. Не нарекли бы своего ребенка именем предателя и убийцы. И были бы правы. – нарушил молчание Наемник со шрамом, – Если бы я смог что-то изменить.
– Мы здесь не для того чтобы что-то менять, – отозвался Хранитель.
– Зачем же мы тогда торчим в этом проклятом месте?
– За тем, чтобы вынести урок и двигаться дальше.
– Разве мне еще есть еще куда двигаться? – с сомнением спросил Наемник.
– Этот добродушный раб, он что-то знал... – Хранитель, проигнорировал последнюю реплику Наемника, заговорил ни к кому не обращаясь. – Он что-то увидел в тебе. Несмотря на исходящую от тебя очевидную угрозу, он тем ни менее доверился тебе. Я до сих пор не могу этого понять... Что-то есть, но... наверное, мне нужно больше времени.
– О чем это ты? – удивился Наемник.
– Пойдем, Михаэль. Нам еще предстоит спасти мир. Не все так плачевно как тебе могло показаться на первый взгляд.
– А куда делась «Заноза»? –не прекращал удивляться Наемник.
– Все меняется. – философски ответила птица, – Но если тебе больше нравится «Заноза» ...
– Я не достоин больше носить то имя. Как я могу, после всего что случилось? Теперь я Камо. Михаэль умер, как и подобает всем подлецам.
Птица с интересом взглянула на усталого воина, словно бы видела его впервые.
– Я, как никак Хранитель и слуга Эмихола, позволь мне решать кто чего достоин.
Тот промолчал.
– Ну все. Передышка закончилась. У нас еще много дел. Эту историю ты еще успеешь досмотреть в другой раз. Сейчас же нужно просыпаться. Просыпайся!
Наемник хотел было что-то возразить. Но птица, потеряв терпение, спикировала с дерева и больно ударила Наемника острым клювом в левую руку. Адская боль прошибла его тело от макушки до пяток.
– Рука! Моя Рука! Моя несчастная, сломанная рука...
Он потянулся, чтобы схватиться за раненную конечность. Но кто-то настойчиво отодвинул его правую руку от больной и уложил на холодный пол. Что-то творилось с его телом. Словно кто-то ввинчивал в его сломленную кость стрелы. Его пытали?
– Не двигайся. Я еще не закончил.
Послышался металлический щелчок, словно бы захлопнулся капкан. Острая боль вновь пронзила его руку. Он оттолкнул обидчика. Попытался вскочить на ноги. Но что-то схватило его за лодыжку. Наемник повалился на пол, больно препечатавшись подбородком о твердый камень.
Фигура испуганно отпрянула.
Наемник, привыкая к темноте, огляделся: просторная тюремная камера с влажными, покрытыми мхом, стенами и единственным зарешеченным окошком. Правая нога его закована в кандалы. Тяжелая цепь была всего с полметра в длину. Фигура опасливо склонилась над Наемником.
– У тебя был тяжелый открытый перелом. Я сделал все что мог. Пришлось выровнять кость и наложить механико-ортопедическую шину.
Наемник с ужасом поглядел на свою руку – сначала ему показалось что какой-то металлический монстр впился в его плоть зубами. Затем он различил медные пластины и замысловатые шестерни. Вся эта нелепая конструкция была ввинчена в его плоть болтами. Выглядело отталкивающе и зловеще.
– Чт-т-то ты за доктор такой? Задумал меня запытать до смерти? Уж лучше сразу убей.
– Я не совсем доктор. – извиняющимся тоном отозвался незнакомец, – вообще-то я механик... Но эта штука действительно работает. Я использовал гидравлические поршни чтобы уменьшить нагрузку на суставы и кости. Попробуй согни руку в локте.
Наемник уставился на того как на сумасшедшего. Затем-таки попробовал осторожно пошевелить рукой. Поршни заработали, шестеренки закрутились. Чудо, но рука согнулась в локте, словно бы механизм принял команду и сделал всю работу по управлению конечности на себя. Он даже смог пошевелить пальцами. Еще большим чудом было то, что боли Наемник практически не испытывал.
Незнакомец удовлетворенно щелкнул пальцами:
– А что я говорил? Кость стоит на растяжке, так она быстрее срастется. Но благодаря механизму ты сможешь пользоваться рукой без лишних затруднений. Стоит просто немного приноровиться к работе механизма. Я дал тебе львиную долю обезболивающего зелья. Но даже когда его действие пройдет, рука не будет уже так болеть. Как я говорил, кость удалось выправить. Так что в ампутации нет никакой необходимости.
– Ампутация? – ужаснулся Наемник, – но разве Хадлеар не собирается меня убивать? Зачем ему со мной возиться?
Незнакомец уныло опустил глаза.
– Не мое дело что там себе надумал Хадлеар. Моя работа: делать всякие приспособления и помалкивать. Как и ты, я тоже здесь пленник. Хоть и с большей свободой передвижения по тюрьме. Но эта свобода весьма призрачна.
Наемник изучающе поглядел на незнакомца. Механик оказался юным пареньком, на вид не моложе Гайла (если не брать в расчет что Гайл при всем был старой, плешивой собакой), его каштановые волосы были растрёпаны, и торчали вверх. Озорные голубые глазки резво бегали в узких щелках глазниц. Одет он был в штаны горохового цвета и потертую коричневую жилетку с множеством карманов, из которых торчали инструменты и неизвестные Наемнику приборы.
Наемник поглядел на свою механизированную руку, затем вновь на парнишку. Его посетила догадка:
– А не ты ли тот таинственный изобретатель, что изготовил те странные штуковины для переговоров... ну которые были практически у каждого, кто пытался меня убить.
Юноша с долей гордости и без всякой злобы закивал. Словно бы в словах Наемника не было и ноты осуждения.
– А Уффи Скороход, – продолжал Наемник, – Не ты ли изготовил ему те механизмы, ну... благодаря которым тот так резво бегает? Уж больно они походят на эту штуковину, которую ты болтами прикрутил к моей руке, не спросив разрешения. А шлем для Хадлеара, тоже твоих рук дело?
– Да, все это я, – признался парень. – Я лишь делаю то что мне велят. Я уже объяснил.
– И как тебе угораздило тут очутится? Натворил чего?
– Это длинная история. Но меня тут заперли не за красивые глаза, как понимаешь. Хадлеар держит меня рядом, как гусыню, несущую золотые яйца.
Наемник какое-то время помолчал, собираясь с мыслями. Затем решился задать вопрос:
– Ты поможешь мне выбраться отсюда?
Механик стыдливо отвел глаза.
– Это не мое дело. Хадлеар убьет меня.
– Но ты уже помог мне! К чему тогда такая забота, если ты все равно собираешься оставить меня здесь гнить? – не задавался Наемник, – Просто случайно оброни один из своих инструментов и оставь дверь приоткрытой.
Казалось парень колебался. За дверью послышались шаги. Механик робко оглянулся и попятился к выходу.
– Стой! – окликнул его Наемник, – скажи хоть как тебя звать?
– Макс, – заговорщически прошептал парень, – Механик Макс.
---
читаем, комментируем, хвалим/ругаем автора :)