Глава 8 - ( эпизод 4)
***
Солнце, подобно уставшему от ночной попойки завсегдатаю трактира, медленно выплывало из-за кряжистых холмов. Но еще до рассвета Рауль поспешно собрал вещи, бесцеремонно забросил Марфу на лошадь, и повел обессиленное животное под узду. Двоих ездоков оно было явно не в состоянии нести, и это приводило отца в бешенство.
– Если бы твоя мать была здесь, нам бы не пришлось тащится по заснеженному бездорожью. Она бы перенесла нас в лимб. И почему ты не такая как она?
Марфа куталась в теплый плед и с обидой поглядывала на отца. Ей было больно слушать такие упреки в свой адрес.
– Я не просила меня бросать в харчевне у Борумбдара, – решилась она возразить, – И я уже говорила, что не знаю где она. До недавнего времени я даже не была уверенна жив ли еще ты.
– Но может ты забыла что-то? Она не оставляла тебе никаких наставлений? Может место встречи? Ты же тоже мираж, разе вы не в состоянии чувствовать друг друга на расстоянии?
– Я только начинаю привыкать к своим способностям, для меня это все в новинку. Нет, она ничего мне не говорила на прощанье, вы оба оставили меня не попрощавшись, – на ее глазах заблестели слезы, которые в миг превратились в льдинки, – Если бы я могла, то перенесла тебя в лимб, но я еще не умею. Может быть со временем. Ты много от меня просишь.
– Ты не понимаешь... – раздраженно отмахнулся он, – это вопрос жизни или смерти. Если твоя непутевая мать в ближайшее время не явится, то вся надежда только на тебя. Мне нужно чтобы ты тренировалась, развивала свою способность. Мне нужно чтобы ты смогла провести живое существо через лимб.
– Но ты же всегда был против этого. Разве ты забыл? Никакой магии! Что изменилось теперь?
Он промолчал. Какое-то время они шли, не проронив ни слова. Марфа решила сменить тему:
– Как думаешь, дядя Боб сильно удивится, когда мы к нему заявимся?
– Что? кто? – отец растерянно поглядел на нее. На несколько мгновений его взгляд потускнел, словно бы он копался в закромах своей памяти, но эти закрома находились за тысячу верст, и он все силился мысленно до них дотянуться, – А, Боб... мой кузен. Да, он, наверное, будет удивлен... – отец вновь о чем-то задумался. Затем, словно бы решившись, выпалил, – Знаешь, наверное, это была плохая идея. Я почти уверен, что и в торговой гильдии нам тоже не удастся обрести покой. Все этот твой «дар». Была бы ты обычным ребенком...
Завидев как глаза девочки вновь налились слезами, он поспешно добавил:
– Нет-нет, не подумай, что я обвиняю тебя в наших бедах. Но сама подумай, сможешь ли ты долго скрывать свои способности в таком людном месте как Ярморочная площадь? Но я вот вспомнил, был у меня один приятель, он говорил, что в кратере, с севера от Тихого моря есть небольшое поселение, не нанесенное ни на одну карту обитаемых земель. Возможно там нам удастся затаится на какое-то время.
– Но это же возле самих Пиков Безрассудства! – ужаснулась девочка, – Там же могила Однокрылого Дракона!
– Ну и что? Или ты веришь в эти бабьи сказки? Трусишка...
– Никакие это не сказки! Да и разве я не рассказывала тебе о Драконе? Он не мертв, он со мной говорил. И я ни за что не пойду туда.
– А разве отряд твоего любимого Камо не направлялся в те края? И ты, кажется, собиралась последовать с ними. Что переменилось? Или папочка для тебя не такой приятный спутник, как твой бесстрашный спаситель Камо?
– Не смей говорить о нем в таком тоне! – Марфа испугалась ярости прозвучавшей в ее голосе, но остановиться уже не могла, накипело, – Он ни разу не предал меня. Да, я была готова идти с его отрядом хоть на край света. Но это совсем другое, у них была важная цель, в их присутствии я чувствовала себя в безопасности.
– Ты сомневаешься, что твой отец сможет о тебе позаботиться? – в голосе Рауля не было ревности, скорее некая раздражительность бессмысленности данного разговора.
– При чем здесь это? Просто Камо с Гайлом собирались спасти мир. А ты... просто бежишь. Пытаешься найти местечко поуютней и поспокойней.
– А разве ни этого ты хотела: покоя и воссоединения со своей семьей?
– Я себе это по-другому представляла... можешь считать меня глупышкой. И в конце концов я еще маленькая, чтобы разбираться в своих чувствах и желаниях.
– Если ты научишься переносить меня в лимб, то возможно я придумаю другой, более привлекательный план. Ну а пока мы направляемся к Пикам Безрассудства. И я не хочу слышать никаких возражений.
Марфа как раз, вопреки наставлению отца, собралось было что-то возразить. Но тут послышался скрежет ломающегося дерева. Ствол старой сосны треснул от холода и ветра. Черная тень неотвратимо опускалась на них. Как во сне, Марфа завороженно смотрела, как хлопья снега слетают с серых веток. Увидела небольшое дупло, в котором уже много веков никто не жил. Сумела различить превратившиеся в камень иголки. Дерево все опускалось и опускалось, подобно увенчанной шипами булаве. Вот-вот оно коснется земли, перед этим проломив ей череп. Страх сковал ее. Девочка не могла даже пошевелится. Рауль действовал куда проворней: он бросил поводья, и откатился в сторону.
«Куда ты? Неужели он снова бросил меня?» Вот курчавые ветки уже почти касаются ее головы. И это конец? А она то думала, что дети живут вечно.
– Мама... – только и сумела выкрикнуть Марфа, от ужаса закрывая глаза.
Ствол дерева с громоподобным ударом коснулся земли, подымая в воздух столб из снега и древесной пыли.
Как темно. «Открой глаза, дуреха». Марфа, неуверенно разомкнула сначала правое, затем левое веко. Упавшее дерево и заснеженные вершины исчезли. Она сидела на лошади и с удивлением созерцала лимб, словно впервые оказалась в этом месте. Неподалеку распластался на земле ее отец. Он всматривался куда-то, безуспешно стараясь разглядеть дочь. Путешествие между мирами доступно лишь подобным ей. Никто не в силах даже заглянуть по ту сторону. А вот она могла. Она смотрела на мерцающий в полутьме силуэт, который был трепещущей душой ее отца. Это был он, и в то же время не он. Словно бы кто-то сделал отпечаток ее папы и неумело попытался натянуть на свою темную душу. Но разве такое возможно? Разве кому-то под силу похитить душу живого человека? Явление было неустойчивым. Она застыла в замешательстве.
– Марфа! – звал ее отец, – дочка! Ты жива?
Девочка колебалась, но звучавшее в голосе отца отчаянье побудило ее к действию. Она подвела лошадь поближе к отцу и неумело спешилась.
– Я здесь, папа, – проговорила она, возвращаясь в мир смертных, – со мной все в порядке.
Рауль отпрянул от неожиданности. Взгляд его переходил то с девочки на лошадь, то обратно на Марфу.
– Т-т-ты. Ты это сделала!
– Да, – удивленно пожала она плечами, – ты же знаешь, я могу передвигаться между мирами.
– Нет, я не об этом, – он раздраженно отмахнулся, затем указал рукой на стоящую по близи лошадь, – Ты смогла. Ты перенесла живое существо в лимб и обратно!
Марфа удивленно поглядела на беззаботное животное. Лошадь, видя, что все сосредоточили внимание на ее персоне, смущенно заржала.
– Это вышло случайно, – как-бы извиняясь пролепетала Марфа, – Я не осознавала, что делаю. Наверно я просто не хотела, чтобы лошадка умерла. Оно само так получилось. Вряд ли я смогу это повторить.
Отец вскочил на ноги и грубо схватил ее за запястье.
– Ты должна вспомнить! – закричал он ей в ухо, крепче сжимая пальцы на хрупком запястье, – Как ты это сделала? Говори!
– Отпусти меня, – вскрикнула Марфа от боли и страха, – Мне больно. Ты делаешь мне больно!..