Глава 8. Знак дракона
— Пошли, я тебе кое-что покажу, — Лимерия махнула рукой, когда мы закончили тренировку и покинули зал. Её дыхание ещё было неровным после поединка, волосы выбились из хвоста и липли к вискам. Несмотря на поражение, она выглядела довольной — будто битва с ней была для меня не экзаменом, а игрой.
Я чуть опустила взгляд, пытаясь не встречаться с внимательными глазами остальных адептов, которые до сих пор обсуждали наш бой. Их шёпот преследовал меня даже за пределами зала.
— Куда? — спросила я, поправляя ремни на ножнах.
— В душ, конечно, — рассмеялась Лимерия, как будто это было очевидно. — После таких тренировок даже стены впитывают пот.
Я замерла на мгновение. Душ… общий?
В голове мелькнула паническая мысль: а если… Но отступать было нельзя.
Мы прошли длинный коридор, и Лимерия остановилась перед высокой арочной дверью, в камень которой были врезаны хрустальные пластины. Они мягко светились изнутри, будто наполняли пространство чистотой.
— Заходи, — она легко толкнула дверь.
В нос ударил влажный, свежий запах мыла и трав. Пар клубами висел в воздухе, словно лёгкий туман. Просторное помещение делилось на секции: вдоль стен тянулись каменные кабины без дверей, лишь с полупрозрачными занавесками из зачарованной ткани. В центре журчали небольшие фонтаны, вода которых стекала по каналам прямо в пол. На скамьях у входа сидели девушки-адептки, кто-то уже вытирал волосы, кто-то смеялся, обсуждая последние новости.
— Общая… — выдохнула я почти шёпотом.
— А ты как думала? — подмигнула Лимерия и бодро сняла пояс с оружием. — Привыкай, новенькая. Так то есть и в комнатах, но мы же вместе идём, так веселее.
Пар от горячей воды медленно окутывал душевую, превращая её в прозрачный туман. Каменные стены, выложенные серыми плитами, гасили звук падающих струй, и шаги почти не слышались. Я чувствовала, как напряжение последних дней смывается вместе с водой, позволяя на мгновение просто дышать. Но стоило откинуть волосы назад и стянуть их полотенцем, как всё изменилось.
Лимерия, сидевшая чуть в стороне на скамье, лениво вытирала руки, и вдруг её движение замерло. Её взгляд упал на мою шею — на татуировку, которую я слишком редко показывала, слишком часто скрывала. Чёрный дракон, вытравленный в кожу, расправлял крылья и выгибал шею в рыке.
— Это… — её голос дрогнул, но она быстро справилась. — Откуда у тебя этот знак?
Я вздрогнула, машинально натянула полотенце выше, прикрывая клеймо. Поздно.
Воспоминания хлынули, как ледяной ветер. Я снова слышала запах крови и железа, видела пламя факелов, круг из рун, обведённый старой бронзой. И двоих — Дарека и Дэрека. Близнецы. С одинаковыми ухмылками.
Они всегда стояли по бокам, словно мои тени. Дразнили: «Эль, этот клинок тебе велик.» «Эль, не сдохни раньше, чем мы научимся уважать тебя.»
А потом — прикрывали мою спину в бою так, будто делали это всю жизнь. Вдвоём против десятка — они рвались вперёд, а я шла рядом, успевая лишь отражать удары. И всегда слышала в их голосах смех, уверенность: «Ты наш, пацан. Свой.»
Они не знали. Никто не знал.
Дарек… Дэрек… вы, наверное, думаете, что меня уже нет. Наверняка уверены: мальчишка Эль погиб. А правда — спрятана глубже. За личиной, за женской сущностью, о которой никто из вас никогда не догадывался.
И Антарис. Его взгляд я помню слишком ясно — холодный, прямой, пронзающий. Глава гильдии убийц. В его присутствии хотелось замолчать даже тогда, когда секунду назад смеялся. Высокий, с длинными чёрными, как ночь, волосами. Голос — как приговор.
«Ты готов? Испытания пройдены, пути назад нет. Этот знак станет твоей клятвой.»
Я ступила в круг. Руны вспыхнули багровым. Клеймо обожгло кожу так, что крик застрял в горле. Дракон вплавился в мою плоть, в мою судьбу. Антарис лишь кивнул: «Теперь ты один из нас. Ты больше не ребёнок.»
С того дня я перестала принадлежать себе.
Я зажмурилась, но перед глазами всё равно стояло его лицо. Лицо, которое я одновременно ненавидела и уважала. Лицо того, кто, возможно, до сих пор ждёт возвращения мальчишки Эля… никогда не узнав, что он был обманут.
Я глубоко вдохнула. Лимерия не сводила с меня взгляда.
— Ты молчишь, — мягко, но настороженно сказала она. — Я узнала этот знак. Его дают не каждому. Его носят только те, кто прошёл через кровь и круг клятвы. Ты… — её пальцы сжались, будто ей самой стало зябко. — Ты из гильдии убийц?
Я отвела взгляд.
— Шесть лет, — выдохнула я. — Шесть лет в гильдии. Два испытания, кровь на руках, клеймо на шее.
— Но… — Лимерия побледнела. В её голосе было и уважение, и ужас. — Ты ведь жива. А оттуда… не уходят.
— Обычно не уходят, — тихо согласилась я. — Но иногда… исчезают. И тогда думают, что они мертвы.
Внутри всё сжалось. Близнецы. Их смех. Их плечо рядом. Если бы вы знали правду… приняли бы вы меня? Или отвернулись бы, презрев за ложь?
Лимерия подалась ближе, её голос стал шёпотом:
— Эль… если кто-то в Академии узнает, тебя будут бояться. Или… попробуют уничтожить.
Я усмехнулась — устало, без радости.
— Пусть попробуют.
Поднялась, обмотала полотенце туже и пошла к своей сумке. Сердце ещё сжималось от воспоминаний, но глубоко внутри теплилось другое чувство. Не то тоска, не то странная надежда.
Дарек… Дэрек… если бы вы только знали…
Каменный пол был тёплым, когда мы вышли в коридор. Здесь воздух был свежее, и шаги отдавались мягким эхом. Лимерия шла чуть впереди, задумчивая, но я чувствовала — внутри неё бушует буря. Её быстрые взгляды скользили по мне украдкой. Она знала. Она поняла.
А значит, вопрос лишь во времени, когда узнают другие.
Я отогнала тяжёлые мысли, но они возвращались вновь: близнецы, Антарис, та ночь с клеймом… словно всё это было вчера.
Дарек… Дэрек… узнали бы вы меня сейчас? Или назвали бы предательницей?
— Ты странная, Эль, — вдруг сказала Лимерия, не оборачиваясь. — То, что я увидела… ломает людей. А ты идёшь, будто это не про тебя.
— Ломает, — коротко ответила я. — Просто я привыкла не показывать.
Она кивнула и больше не спрашивала.
Мы свернули к столовой. Запах хлеба и тушёного мяса ударил в нос ещё до того, как показались дубовые двери. Я невольно улыбнулась… и тут же осеклась. Перед глазами вспыхнули фиолетовые глаза. Глубокие, с мерцающими чёрными звёздами. Взгляд Галинхора.
Я вздрогнула.
Лиаден сказал держаться подальше. Я понимаю — он прав. Ректор. Маг невероятной силы. Мужчина, который знает слишком много. Он опасен. Но…
Я зажмурилась, вспомнив его пальцы, легко коснувшиеся моей пряди. Казалось бы, ничего — но этот жест пробудил во мне вихрь чуждых чувств. Его улыбка, тихая, будто только для меня. Его глаза…
Я стиснула кулаки. Как я могу держаться подальше, если он уже здесь? В каждом моём дыхании, в каждом воспоминании. И что страшнее — его власть или моё желание быть рядом?
— Ты опять задумалась, — Лимерия толкнула меня локтем. — С таким лицом скоро начнёшь натыкаться на стены.
Я рассмеялась — легко, хотя внутри всё клокотало.
— Может, и начну.
Двери распахнулись, и нас накрыл гул голосов, запах еды и смех студентов. Но я знала: всё это лишь прикрытие. Под ним — клеймо моего прошлого и огонь, вспыхивающий всякий раз, когда я вспоминаю его глаза.
Нет, Лиаден. Твой совет я не смогу исполнить. Даже если это будет стоить мне всего.
Шум в столовой ударил в уши, как буря. Длинные столы ломились от еды: дымящиеся блюда с мясом, караваи хлеба, миски с ягодами и густыми соусами. Студенты смеялись, спорили, жестикулировали так, будто от их слов зависел исход мира.
Я шла следом за Лимерией, стараясь держаться чуть позади. Казалось, будто мой знак на шее всё ещё горит — хотя я прикрыла его воротом рубахи. Никто здесь не должен был видеть. Никто.
Мы сели в углу. Лимерия — уверенно, словно хозяйка пространства. Я — рядом, чувствуя на себе взгляды. Может, это паранойя, но я уловила шёпот двух студентов неподалёку. Они о чём-то перешёптывались, иногда бросая взгляды в мою сторону.
Узнали? Нет… не могли. Не сейчас.
Я потянулась к миске с хлебом, чтобы занять руки.
— Эй, — тихо сказала Лимерия, — перестань. Ты ведёшь себя так, будто на тебе написано «опасность».
Я покосилась на неё.
— А разве это не так?
Она приподняла бровь.
— Ты можешь быть кем угодно. Убийцей, магом, даже тенью — но здесь, в Академии, это место даёт возможность начать заново. Только если сама захочешь.
Я усмехнулась, ломая кусок хлеба.
— Думаешь, моё прошлое останется за дверями?
— Нет, — спокойно ответила она. — Но ты можешь выбрать, каким будет твоё будущее.
Я замолчала. Слова застряли в горле, потому что в глубине души я знала: у меня нет выбора. Моё прошлое будет преследовать меня до конца.
Мы ели молча. Шум вокруг был слишком громким, слишком чужим. Но в какой-то момент я почувствовала… другое. Взгляд.
Я подняла глаза — и встретила его.
Ректор сидел во главе стола преподавателей. Его силуэт выделялся на фоне прочих. Высокий, спокойный, будто время на него не влияло. Его пальцы небрежно держали бокал, но глаза… глаза были прикованы ко мне.
Фиолетовое пламя в бездне чёрных зрачков. Я замерла, как зверь, пойманный в сети.
Губы ректора чуть тронула улыбка — едва заметная, как будто это знала только я.
Сердце ухнуло вниз.
Я резко отвернулась, уткнувшись в тарелку. Руки дрожали, и я заставила себя крепче сжать хлеб. Лимерия что-то спросила, но я не услышала. В ушах гудело.
Почему он смотрит так? Что он видит? Знает?
Я пыталась успокоиться, но чем больше думала, тем сильнее паника стягивала грудь.
— Эль, — тронула меня за руку Лимерия. — Всё нормально?
— Да, — выдохнула я, — просто устала.
Вокруг стоял обычный столовой шум: звон ложек о тарелки, смех, голоса. Я уже сделала первый глоток похлёбки, когда услышала знакомый голос.
— Ну-ну… — протянул Иларион, и я подняла взгляд. Он стоял напротив, опершись руками о край стола, чуть наклонившись вперёд. Его зелёные глаза сверкали насмешкой. — Это что же выходит? Наша новенькая успела уделать саму Лимерию?
Шум в столовой стих, несколько адептов даже повернули головы. Я отложила ложку и спокойно посмотрела на него.
— В тренировочном зале мы были равны, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Победа — это всего лишь миг. Сегодня я победила, завтра — Лимерия.
Лимерия, сидевшая рядом, тихо хмыкнула и бросила на Илариона взгляд:
— Отстань от неё, Илар. Тебе бы лучше свои тренировки не прогуливать.
— О, — протянул он, скривив губы в улыбке, — ревнуешь? Или просто прикрываешь её?
Я чуть нахмурилась. В его словах не было злости, скорее вызов. Но мне не нравилось, что он пытался выставить меня какой-то слабой, которой нужна защита.
— Я могу постоять за себя, — сказала я и, не отводя взгляда, добавила: — И за Лимерию тоже, если потребуется.
За соседними столами кто-то тихо присвистнул.
Иларион вскинул бровь, отстранился от стола и сложил руки на груди. Его хвост из тёмных волос качнулся за плечом.
— Ха! Громко сказано. Слишком громко для новенькой.
— Иногда громкие слова подкреплены делом, — ответила я и, наконец, вернулась к похлёбке.
Лимерия едва заметно улыбнулась краем губ, и я почувствовала, как её локоть чуть коснулся моего. Поддержка.
— Хм, — пробормотал Иларион, будто оценивая меня заново. — Ладно. Посмотрим, новенькая. Посмотрим, сколько ты выдержишь.
Он развернулся и ушёл к своему столу, оставив за собой шлейф любопытных взглядов.
Я выдохнула и снова взялась за еду.
— Ты ему понравилась, — сказала Лимерия вполголоса.
— В том смысле, что он хочет меня проучить? — усмехнулась я.
— В том смысле, что ты его зацепила, — ответила она и, откинувшись на спинку стула, посмотрела прямо на меня. — Не так уж много тех, кто отвечает ему в лицо.
Я покачала головой.
— Пусть ищет себе другую забаву. У меня своих проблем достаточно.
Но внутри я знала: эта перепалка — только начало.
Сделала вид, что полностью сосредоточена на еде, хотя внутри всё ещё отдавалось эхо разговора с Иларионом. Он сел за соседний стол, но я чувствовала, как его зелёные глаза периодически скользят в мою сторону.
— Не обращай внимания, — сказала Лимерия, отламывая кусок хлеба. — У него вечная привычка проверять новых.
— Проверка на прочность? — хмыкнула я.
— Именно. — Она усмехнулась. — И если новенький сразу ломается — значит, ему не место рядом с боевиками.
— А если не ломается?
Лимерия взглянула на меня внимательнее, будто изучая.
— Тогда Иларион начинает уважать. Но сначала всё равно будет цепляться, чтобы проверить ещё раз. Он упрямый, как камень.
Я кивнула, медленно пережёвывая.
— Значит, мне придётся привыкать, — сказала я тихо.
— Привыкнешь. — Лимерия пожала плечами. — У тебя закалка куда сильнее, чем у большинства здесь. Это заметно.
На секунду я отвела взгляд в сторону. Слова Лимерии отозвались внутри неприятным уколом. Она не знала, откуда эта «закалка». Перед глазами мелькнули лица: близнецы Дарек и Дэрек, глава Антарис, огонь факелов в зале гильдии убийц… и раскалённое железо, коснувшееся моей кожи.
Я сжала ложку так сильно, что костяшки побелели.
— Эль? — позвала Лимерия.
— Всё в порядке, — быстро ответила я и заставила себя улыбнуться. — Просто задумалась.
Мы ели в молчании ещё какое-то время, пока шум в столовой не вернулся к обычному уровню. Я уже почти доела, когда Лимерия снова заговорила:
— Завтра у тебя первый день полноценного обучения. Ты смотрела расписание?
Я кивнула.
— Медиумы, универсалы и основы боевой магии.
— Для первогодки — неплохой набор, — протянула она. — Не удивительно, что Гром, наш библиотекарь, удивился твоим запросам. Обычно в первый год все носятся с базовыми чарами и теорией, а ты сразу — медиум и универсал.
— Мне нужно больше, чем «обычно», — ответила я.
Лимерия усмехнулась, но взгляд её смягчился.
— Знаешь, ты правда странная. Но это даже хорошо.
Я скривилась.
— Странная — это комплимент?
— В моём понимании — да, — она слегка толкнула меня плечом. — И поверь, скоро ты это увидишь сама.
Я чуть улыбнулась и вернулась к еде.
Но внутри всё равно клокотало. Лимерия видела только то, что я хотела показать. Никто не должен знать, что на моей шее — клеймо гильдии, что прошлое тянется за мной, как тень. И никто не должен догадываться, что мне всё труднее думать о чём-то, кроме фиолетовых глаз с чёрными звёздами.
Мы с Лимерией вышли из столовой, шум голосов остался позади, и я почти почувствовала облегчение. В коридорах Академии было тише: только где-то вдалеке слышались шаги и смех других студентов.
Когда мы дошли до комнаты, Лимерия махнула рукой:
— Я оставлю тебя ненадолго. У меня тренировка с наставником, не хочу опоздать.
— Хорошо, — кивнула я. — Спасибо за компанию.
Она чуть улыбнулась, и её тёмно-синие волосы блеснули в свете магических ламп. Потом дверь закрылась за её спиной, и я осталась одна.
Тишина. Я вдруг осознала, насколько непривычна она после шума столовой и напряжённых утренних событий. Опустилась на кровать, разложила перед собой свёрток с расписанием и списком книг.
Медиумы. Универсалы. Боевая магия.
Строки будто горели на пергаменте.
Я провела пальцами по списку, и сердце ускорило ритм. Когда Гром протянул мне эти названия, он смотрел так, словно сомневался: действительно ли мне нужны такие книги. Даже Лимерия удивилась.
Я же знала: без этого мне не выжить.
Я должна быть готова.
Взгляд зацепился за расписание, но в памяти всплыло не оно. Совсем другой образ. Его улыбка. Его глаза.
Я резко выдохнула, откинулась на спину и уставилась в потолок.
Галинхор.
Лиаден сказал держаться от него подальше. Я должна была бы слушаться. Это правильно. Безопасно.
Но я всё ещё помнила, как он посмотрел на меня. Как легко коснулся моей пряди волос. Это не было приказом, не было угрозой — и именно поэтому это сжигало сильнее любого клинка.
— Чёрт, — прошептала я, сжимая кулаки. — Почему именно он?
Я заставила себя думать о книгах, о занятиях, о том, что завтра придётся доказать право быть здесь. Но где-то глубоко внутри всё равно горели фиолетовые глаза с чёрными звёздами.
Я не заметила, как время потекло сквозь пальцы.
Книги… они будто втянули меня.
«Тонкая грань между миром духов и реальностью. Медиум обязан помнить: тот, кто смотрит в пустоту, должен быть готов, что пустота взглянет в ответ».
Я перечитывала эту строку, и холод пробегал по коже. Слишком знакомо. Слишком похоже на то, что я уже видела, когда касалась чужих теней.
Следующая книга была ещё тяжелее — про боевых универсалов.
«Не существует разделения на атакующую и защитную магию. Существует только воля мага и его умение использовать всё, что в его руках».
Я коснулась страниц и вспомнила свои клинки. Тонкие, как дыхание. Острые, как молчание перед ударом.
В голове всё перемешалось: тени, вода, клинки, взгляд ректора… и слова Лиадена.
Я уткнулась лбом в ладонь. Хотела отодвинуть книгу — но пальцы сжались крепче. Нет. Я должна. Если я отвлекусь — проиграю.
Так я сидела до тех пор, пока свет за окном не стал тёпло-золотым.
Я оторвала взгляд от строк, когда тень упала на страницы.
— Эль, — в голосе Лимерии сквозила лёгкая насмешка, — я конечно знала, что реетор Галинхор тебя нагрузил, но не думала, что до такой степени.
Я моргнула, потянулась, чувствуя, как затекла спина.
— В смысле?
Она скрестила руки на груди и кивнула на книги.
— Медиум, универсал. Две самые сложные ветви. Третий день учёбы, а ты уже зарываешься в пергаменты так, что забудешь, где дверь в столовую.
— Я не забываю, — буркнула я, закрывая книгу. — Просто… хочу успеть.
— Успеть что? — она наклонила голову, изучая меня слишком пристально.
Я на миг замолчала. Что я могла сказать? Что хочу быть сильнее, чем они думают? Что не имею права на слабость, если прошлое когда-нибудь догонит?
Вместо ответа я встала, беря книги в стопку.
— Успеть хотя бы не выглядеть полной дурой перед ректором.
Лимерия хмыкнула, но глаза её на миг блеснули.
— Ну, это, пожалуй, невозможно. Он всегда смотрит так, что рядом с ним все чувствуют себя учениками. Даже те, кто давно выпустился.
Я почувствовала, как внутри дрогнуло.
Взгляд. Его взгляд. Фиолетовый, со звёздами. Я быстро отвела глаза.
— Идём ужинать, — сказала я слишком резко.
— Вот это правильно, — Лимерия ухмыльнулась и легко толкнула меня плечом. — А то если ты свалишься от голода, Галинхор мне голову оторвёт.
Я чуть улыбнулась, пряча настоящие мысли глубже.
Мы с Лимерией вошли в столовую, и шум сразу накрыл нас, словно волна. Длинные ряды столов, огни светильников под потолком, запах тушёного мяса и свежего хлеба — всё это смешивалось в хаотичный, но странно уютный хаос.
— Нашла? — Лимерия подтолкнула меня к свободным местам, где уже сидели несколько знакомых адептов.
Я кивнула и села рядом. Поднос с едой оказался на удивление тяжёлым, но после тренировочного боя и книг я ощущала только голод.
— Ну здравствуй, победительница, — прозвучал знакомый голос, и напротив опустился Иларион. Его зелёные глаза сверкнули, губы растянулись в лёгкой улыбке, в которой чувствовалась не только вежливость, он наклонился чуть ближе, опершись локтем на стол. — Я вот не понимаю… Это была твоя сила или её недооценка?
За столом кто-то прыснул. Лимерия нахмурилась, но промолчала.
— Если хочешь, можем проверить, — сказала я тихо, поднимая взгляд. — Только я не уверена, что тебе понравится результат.
Иларион усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то острое. Он явно ждал реакции, ждал, что я сорвусь.
В этот момент краем глаза я заметила движение в отдельной нише, отделённой прозрачным пологом. Там сидели преподаватели. Ректор был среди них — фиолетовые глаза со звёздами будто лениво скользнули по нашему столу. И хотя полог не пропускал звуки, я отчётливо ощутила: он слышит каждое слово.
— Осторожнее, Иларион, — голос Галинхора, приглушённый магией, прозвучал прямо у нас за спинами, но отчётливо. В столовой наступила тишина — адепты не слышали, только мы. — Иногда желание уколоть другого оборачивается тем, что уколишь себя.
Иларион вздрогнул и резко выпрямился, будто его поймали на месте преступления.
— Я… не имел в виду ничего плохого, господин ректор.
— Верю, — мягко ответил Галинхор. — Но именно поэтому советую подумать, прежде чем бросать слова.
Звуковой полог вновь стал непроницаемым. Только я успела уловить едва заметную тень улыбки на губах ректора, прежде чем он отвёл взгляд.
Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Эта лёгкость, с которой он поставил Илариона на место, даже не повышая голоса. Эта мягкая, почти опасная сила…
— Ну ты и влип, — пробормотала Лимерия вполголоса, чтобы слышала только я. — Запомни: если ректор вмешался лично, значит, он следил за всем разговором.
Я кивнула, уставившись в тарелку. Голос Галинхора всё ещё звучал где-то глубоко внутри.
Остаток ужина прошёл спокойно. Никто больше не пытался поддеть меня, хотя взгляды ощущались постоянно. После мы разошлись по комнатам.
Я легла на кровать, закрыв глаза, и сон накрыл мгновенно.
Тьма. Тепло.
Руки обняли меня сзади, крепко, уверенно, и дыхание коснулось шеи. Я почувствовала, как губы мягко скользнули по коже, оставляя за собой трепет.
— Эль… — шёпот, от которого внутри всё перевернулось.
Я хотела обернуться — но сон растворился, утащив меня в ещё более глубокую тьму.