глава 14
Уснула в раздумьях. А утром обнаружила на телефоне 7 пропущенных звонков и 20 сообщений от... Полины? Руки сразу задрожали, а сердце ушло в пятки. Неужели? Неужели она поняла, что это была ошибка?
«Кать прости»
«Я узнала кто это был»
«Прости пожалуйста»
«Это Макс»
«Прикинь?»
«Пиздец»
«Прости Кать пожалуйста»
«Мне очень стыдно»
«Я должна была поверить тебе»
«Давай встретимся пожалуйста?»
В голове вихрем пронеслись воспоминания: как Полина обвиняла меня в том, чего я не делала; как перестала отвечать на звонки; как наши общие друзья начали сторониться меня, будто я была прокажённой. Целый месяц тишины — и вот это.
Я села на кровати, прижав телефон к груди. Ответить? Не отвечать? Что сказать?
Наконец, глубоко вдохнув, набрала:
«Хорошо. Давай встретимся».
Отправила и тут же сердце заколотилось так, будто я только что прыгнула с обрыва. Но пути назад уже не было.
Через пять минут пришёл ответ:
«Спасибо. Сегодня в 16:00 в нашем кафе? Я очень хочу всё объяснить».
Мне так хотелось рассказать ей обо всем, что произошло со мной за этот месяц. Посмотреть на её удивление, когда она узнает что я пила водку с Ваней Бессмертных, что я ходила в его худи и он провожал меня до дома. Что ко мне приезжал Данил и просил прощения.
Я взглянула на часы: до встречи оставалось два часа. Встала, подошла к шкафу, достала то самое худи Вани — оно всё ещё хранило его запах. На секунду прижала ткань к лицу, улыбнулась. Видимо, я так и уехала в нем в пятницу. Надо будет отдать как-нибудь.
Я приехала в кафе чуть раньше — хотела занять столик у окна, чтобы видеть, как Полина подходит. Руки всё ещё подрагивали, но теперь уже не от страха, а от странного, почти лихорадочного волнения.
Она появилась ровно в 16:00 — в своём любимом сером пальто, с той самой сумкой, которую мы вместе выбирали два года назад. Я заметила, как она замедлила шаг, увидев меня, как на секунду замерла, будто собираясь с духом.
— Привет, — сказала она, подойдя к столику. Голос дрогнул.
— Привет, — я встала и неловко обняла её. Объятие вышло коротким, скованным, но всё же настоящим.
Мы сели. Между нами повисла пауза — тяжёлая, плотная, полная невысказанных слов.
— Я... — начала Полина, но тут же замолчала, сглотнула. — Я так виновата перед тобой.
Её глаза были красными, будто она плакала. Или не спала всю ночь.
— Когда Макс признался... — она запнулась, — я просто не могла поверить. Как я могла так с тобой поступить? Как могла не поверить тебе?
Я молчала. Внутри всё клокотало — обида, боль, но и что‑то ещё, что‑то, что отчаянно хотело простить.
— Я каждый день думала о том, как ты сидела одна в школе, пока все шептались. Как ты пыталась мне дозвониться, а я... — её голос сорвался. — Катя, я такая дура.
Я наконец смогла заговорить:
— Ты так и не рассказала причём тут Макс.
— Точно, - она будто оживилась, — оказывается, Макс влюблен в меня и хотел помочь мне на сочинении. Прикинь? Он специально сделал для меня "подсказку" с разборчивым почерком... А кто знал то, что его "разборчивый" почерк так похож на твой?!
Я замерла, переваривая услышанное. В голове будто щёлкнул переключатель — фрагменты начали складываться в цельную картину.
— А Макс молчал.
— Молчал, — вздохнула она. — Потому что боялся признаться, что это он написал. Думал, если я узнаю, что он пытался мне помочь, то... ну, сама понимаешь.
Я невольно усмехнулась:
— То есть он хотел произвести впечатление, а в итоге разрушил нашу дружбу?
— Ну... да. — Полина нервно теребила край скатерти. — Когда он наконец признался, я просто не знала, что делать. Мне было так стыдно. Я ведь даже не попыталась тебя выслушать. Просто взяла и...
Её голос дрогнул, и она замолчала.
Я посмотрела на неё — на ту самую Полину, с которой мы делились секретами, смеялись до слёз, вместе плакали над глупыми мелодрамами. И поняла: это всё ещё она. Та самая подруга. Просто запуталась.
— Я очень рада, что всё удалось выяснить. Я очень скучала по тебе. — я взяла её за руку.
За окном медленно опускались сумерки. В кафе зажглись тёплые огни, и где‑то вдалеке играла тихая музыка. Всё казалось таким обычным — и в то же время совершенно другим.
— Кстати, — я вдруг вспомнила, — а что теперь с Максом?
Полина смущённо улыбнулась:
— Он извинился. Сказал, что был идиотом. И... в общем, мы договорились встретиться в выходные. Но это уже совсем другая история.
Мы обе рассмеялись — легко, свободно, как раньше.
— Кстати! Я у тебя в историях видела, что ты на какой-то квартире с кем-то выпивала, курила. Это кто вообще?
Я чуть замялась, невольно улыбнувшись. Значит, Полина всё‑таки заметила тот снимок...
— Это Ваня, — сказала я, глядя ей в глаза. — Ваня Бессмертных.
— Ва‑а‑аня? — Полина приподняла брови, явно пытаясь совместить в голове образ «тихого парня из параллели» и кадр с балкона. — И как вы... сошлись?
Я пожала плечами, подбирая слова:
— Да как‑то само получилось. Сначала просто прогулялись с ним, поболтали, потом... Пригласил меня к своим друзьям... Ну, он оказался совсем не таким, каким все его видят.
— То есть не мрачный одиночка с загадочным взглядом? — Полина усмехнулась.
— Именно. Он внимательный, умеет слушать. И шутит... по‑своему, но смешно.
Полина откинулась на спинку стула, разглядывая меня с любопытством:
— И как далеко всё зашло?
Я задумалась. Как объяснить то, что ещё не оформилось в чёткие рамки?
— Не знаю. Мы просто... проводим время вместе. Гуляем, болтаем, иногда курим на балконе, — я рассмеялась. — Да, звучит как описание из романтической комедии, но пока это просто... приятно.
— А Данил? — осторожно спросила Полина.
— Данил... — я помолчала. — Он приезжал, просил прощения. Но это уже не то. Я поняла, что не хочу возвращаться туда, где было больно.
Полина кивнула, не настаивая на деталях.
— Стоп, — резко сказала она, — я не помню у тебя это худи... Это... — её глаза округлились от удивления, — это Вани?!
Я даже не заметила как надела его, мне просто хотелось чего-то уютного и теплого...
— Ну... да, — я слегка смутилась, невольно поправив рукав. — Это его худи.
Полина подалась вперёд, глаза горят от любопытства:
— И как оно у тебя оказалось? Случайно не после той самой тусовки, где вы курили на балконе?
Я усмехнулась:
— Почти. Мы тогда замерзли, а у меня не было тёплой одежды. Он просто предложил надеть его худи, чтобы не простудиться. А потом... как‑то так вышло, что я его не вернула.
— «Как‑то так вышло», — передразнила Полина с улыбкой. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит?
— Как? — я приподняла бровь.
— Как классический сюжет ромкома! Парень отдаёт девушке свою вещь, значит....
— Перестань, — я закатила глаза, но внутри всё равно потеплело. — Это просто худи. Удобная, тёплая, и... пахнет приятно.
Полина рассмеялась:
— Ага, и поэтому ты его не снимаешь даже в кафе.
Я опустила взгляд на кофту — действительно, я даже не задумалась о том, чтобы снять его в кафе, где и так тепло.
— Ладно, признаю, — сказала я, сдаваясь. — Оно мне нравится. И мне нравится, что он его мне отдал. Но это ещё ничего не значит.
— Конечно, конечно, — Полина подняла руки в примирительном жесте. — Просто худи. Просто парень. Просто... — она сделала паузу, — ...тот самый Ваня Бессмертных, который раньше ни с кем не общался, а теперь вдруг стал твоим личным обогревателем.
Мы обе расхохотались. Но ведь и правда. Он ни с кем не общался, всегда был один. А тут, всего за месяц, мы стали так близки.
Мы допили чай и решили прогуляться, как встарые добрые времена.
Вышли из кафе, и сразу стало легче — будтовоздух между нами наконец очистился от всехнедосказанностей. Полина по привычке схватила меня за рукав, как делала сотни раз раньше:
— Пойдём туда, где меньше людей? А то вцентре вечно толпа.
Я кивнула, и мы свернули в тихий переулок сразноцветными фонарями над витринами.
— Знаешь, — Полина засунула руки в карманы,глядя вперёд, — я так скучала по этимпрогулкам. По тому, как мы можем простоидти и болтать обо всём на свете.
— Я тоже, — призналась я. — Иногда казалось,что всё это... навсегда потеряно.
Она вдруг остановилась, повернулась ко мне:
— Никогда больше не позволю какой‑то глупости нас разлучить. Ладно?
В её глазах было столько искренности, что уменя перехватило дыхание. Я просто кивнула,не найдя слов.
— Макс планирует на Новый год собраться всем вместе, ты с нами? — спросила Полина.
Я на секунду замерла, обдумывая предложение. Новый год... Всё ещё было непривычно думать о совместных встречах после того, что случилось.
— А... кто конкретно планируется? — осторожно спросила я.
Полина махнула рукой:
— Да все почти! Макс, конечно, — она слегка покраснела, — ну и его друзья. Из наших: ты, я, может, ещё пара человек из класса. Ничего серьёзного, просто посидим, поболтаем, встретим праздник.
— Конечно! Я очень скучала по нашим посиделкам.
— Тогда надо придумать, что надеть, — бодро сказала Полина, меняя тему. — У меня есть одно платье, которое просто обязано быть увиденным в новогоднюю ночь!
Я рассмеялась:
— Главное, чтобы оно не ослепило всех присутствующих.
— А что, — она игриво вздёрнула подбородок, — пусть привыкают к красоте!
31 декабря. Казалось, что до праздника ещё куча времени. Но вот я уже стою у зеркала в прихожей, в последний раз оглядывая себя перед выходом. Черное платье, серебряные серьги‑капли, элегантные локоны.
— Ну что, готова? — Полина заглянула в прихожую, сияя в своём новом платье.
— Вроде да, — я поправила прядь волос. — Только волнуюсь немного.
— Брось! Всё будет отлично. Мы же вместе, помнишь?
Подруга быстро заказала такси до дома Максима, с которым она уже начала встречаться.
Накинув пальто мы выбежали к машине, которая уже ждала нас у подъезда. Ехать тут недолго, но мы в капроновых колготках, а замерзнуть не хотелось.
Квартира Максима уже гудела от предвкушения праздника. В воздухе пахло мандаринами и чем‑то сладким — видимо, Алина успела напечь печенья. Паша возился с гирляндами, пытаясь распутать особенно упрямый клубок.
— О, девчонки! — он махнул нам рукой. — Наконец‑то! А то тут без женской помощи никак.
— Сейчас всё исправим, — Полина тут же бросилась ему на помощь.
Я огляделась. Максим стоял у стола с закусками, будто не зная, куда себя деть. Заметив мой взгляд, он сделал шаг навстречу.
— Катя, рад, что ты пришла, — голос звучал искренне. — И прости ещё раз... за всё.
Я помедлила секунду, потом кивнула:
— Проехали. Давай просто хорошо проведём вечер.
— Договорились.
Алина включила музыку — мягкий джаз, неожиданно подходящий к настроению. Аня и Никита спорили, какую песню поставить следующей, а Лёша уже доставал шампанское.
— Тост! — крикнул Паша, поднимая бокал. — За то, чтобы в новом году у всех нас было больше поводов для улыбок!
Мы дружно захлопали, чокаясь. Шампанское оказалось лёгким, с приятной кислинкой.
— Танцы! — Полина схватила меня за руку. — Ну же, не отлынивай!
— Только если ты не будешь пытаться повторить те па из TikTok, которые мы смотрели в десятом классе, — засмеялась я.
— А вот и буду! — она потянула меня в центр комнаты.
Музыка сменилась на что‑то более ритмичное, и вскоре все уже танцевали — кто‑то смешно кривлялся, кто‑то пытался изобразить что‑то похожее на профессиональный танец. Даже Максим, обычно такой сдержанный, присоединился к нам.
Когда часы начали отсчитывать последние секунды года, все бросились к балкону. Я оказалась рядом с Полиной, она крепко сжала мою руку.
— Десять... девять... — начали считать хором.
— Восемь... семь...
— Шесть... пять...
— Четыре... три...
— Два... один!
— С Новым годом! — закричали все одновременно.
В небе расцвели фейерверки — красные, зелёные, золотые. Они отражались в стёклах домов напротив, в наших глазах, в бокалах с шампанским. Кто‑то запустил хлопушки, и по комнате разлетелись разноцветные бумажки.
Полина обняла меня:
— Видишь? Всё получилось.
Я кивнула, глядя, как огни отражаются в её глазах. Да, получилось. И, кажется, это только начало.
На мой телефон сразу же пришло сообщение от Вани, он праздновал Новый Год в компании своих друзей.
«С Новым Годом)»
Я улыбнулась, оглянулась на веселящихся друзей — Полина в этот момент пыталась научить Аню какому‑то замысловатому танцевальному движению, а Паша с Никитой устроили шуточный баттл по угадыванию мелодий. В комнате царил уютный хаос: настоле остались крошки от торта, бокалы наполовину наполнены шампанским, а гирлянды переливались всеми цветами радуги.
Я сразу же записала ему видео сообщение.
— С Новым Годо-о-о-ом! — «чокнулась» с камерой бокалом шампанского и рассмеялась.
Он сразу же посмотрел видео и прислал сообщение в ответ.
— У нас тут как-то так... — он показал комнату, в которой все сидели: на столе шампанское, мандарины, пара закусок, на телевизоре новогодние песни, а сам Ваня сидит в шапке Деда Мороза.
Сразу за видео пришло текстовое сообщение:
«Хотел бы быть сейчас рядом с тобой».
Я почувствовала, как на лице сама собой появляется улыбка. Кажется, мне тоже его не хватает. Но мы вчера договорились встретиться на днях, так что нужно лишь немного подождать.
Я перечитала сообщение ещё раз — буквы будто согревали изнутри. «Хотел бы быть сейчас рядом с тобой». И так просто, и так... многозначно.
Пальцы сами набрали ответ:
«И я бы хотела. Но знаешь, даже так — через экран — чувствую, что ты где‑то рядом. Это тоже что‑то значит, правда?»
Отправила и на секунду прикрыла глаза, вдыхая праздничный воздух. В комнате по‑прежнему царил весёлый хаос: Полина с Аней всё‑таки устроили танцевальный поединок под «Last Christmas», Паша пытался дирижировать, размахивая пустой бутылкой из‑под шампанского, а Максим, к всеобщему удивлению, подхватил Никиту в импровизированный вальс.
Телефон тихо пикнул.
«Ты такая классная, Кать».
Я невольно рассмеялась — так неожиданно это прозвучало. Словно он сказал это вслух, глядя мне в глаза.
— Кто там так улыбается? — Полина подкралась незаметно, хитро прищурилась. — Ваня?
— Ваня, — призналась я, не скрывая улыбки. — Пишет, что я классная.
— Ну, он прав! — Полина обняла меня за плечи. — И знаешь что? Я рада, что у тебя есть кто‑то, кто это видит. Кто замечает.
Я прислонилась к ней на мгновение, чувствуя, как внутри становится ещё теплее.
— Спасибо, что ты здесь. И что всё это... — я обвела взглядом комнату, — снова стало возможным.
— Всё только начинается, — тихо сказала Полина. — И это самое главное.
В этот момент музыка сменилась на медленную композицию, и все как по команде потянулись к столу за новыми бокалами.
Где‑то там, за экраном телефона, Ваня тоже улыбался. И это было почти так же хорошо, как если бы он стоял рядом. Почти.
Под утро мы начали расходиться. Прощались шумно, обнимались, обещали встретиться уже в новом году — совсем скоро.
В голове приятно шумело от выпитого алкоголя, движения давались с лёгкой задержкой, будто я плыла сквозь тёплый, вязкий воздух.
Переступив порог квартиры, я прислонилась к двери, пытаясь собраться с мыслями. Тишина после вечернего шума казалась почти оглушающей. Сняла обувь, прошла в комнату, не включая свет — только тусклый отблеск уличных фонарей пробивался сквозь занавески.
И вдруг остро, почти физически ощутимо, поняла: мне не хватает Вани. Не хватает просто его присутствия — не для разговоров, не для смеха, а чтобы знать: он рядом.
Достала телефон, посмотрела на наши переписки, на то видео, где он в шапке Деда Мороза. Провела пальцем по экрану, будто могла коснуться его.
Взяла с кресла его худи, которое всё никак не могла вернуть. Оно почти уже не пахло им, но всё равно ощущалось как он. Обняла худи крепче, будто это могло приблизить его.
Подошла к зеркалу, макияж выглядел уже не свежо, прическа потрепалась. Но было в этом что-то... привлекательное? Я сделала фото в его худи и добавила свой любимый трек на фон. Написала короткий текст: «Утро после. И это, кажется, самое честное моё фото за год».
Почти сразу пришло уведомление — Ваня посмотрел. Потом ещё одно — он оставил реакцию: сердце с огоньком.
И следом — сообщение:
«Знаккомое хкди)».
Я быстро ответила:
«Ты его сам не заюираешь»
«Остаьв себе если нравтися)»
Я рассмеялась, глядя на его опечатки — видно,что писал наспех, едва сдерживая улыбку.