глава 10
Это был Ваня. Я уже перестаю удивляться его сообщениям, скорее наоборот — жду.
На губах сама собой появилась улыбка — та самая, которую я давно не чувствовала: не натянутая, не вымученная, а настоящая.
Пальцы быстро набрали ответ:
«Хочу. А куда?»
Ответ не заставил себя долго ждать, через пару секунд Ваня написал:
«Просто пройдемся по парку, скинь свой адрес, я подойду к твоему дому»
Просто. Без пафоса. И от этогопростого предложения внутри что‑то ёкнуло — не тревожно, а... приятно.
Пальцы сами набрали адрес, отправили. И тут же вспыхнула паника. А вдруг он подумает, что я слишком быстро согласилась? Что я жду его сообщений? Что я...
Остановила себя. Глубокий вдох. Выдох. Это просто прогулка. Просто два человека идут гулять. Ничего больше.
«Буду через 10 минут»
Отлично, домой заходить нет смысла, подожду его на улице. Пока ждала — наблюдала за неторопливыми снежинками, за спешащими куда-то людьми, за милым пёсиком. Решила выкурить сигарету.
Проверила все карманы — пусто. Чёрт, кажется оставила их дома. Я не планировала выходить из дома надолго, поэтому взяла только телефон и ключи от дома. Надеюсь, родители не станут лезть в мою сумку и не найдут там пачку.
Я вздохнула, похлопав по карманам ещё раз — словно надеясь, что сигареты материализуются сами собой. Нет, всё так же пусто.
Холод потихоньку пробирался сквозь ткань, но это было даже приятно — бодрило, держало в реальности. И это ожидание... оно не тяготило. Впервые за долгое время я не чувствовала ни тревоги, ни раздражения, ни навязчивого желания проверить телефон каждые тридцать секунд. Было спокойно. Почти безмятежно.
Из размышлений вырвал звук приближающихся шагов. Я подняла глаза — Ваня шёл по тротуару, засунув руки в карманы. На плечах уже лежали снежинки, в волосах тоже белели крошечные пятнышки.
— Замёрзла? — спросил он, остановившись рядом.
— Немного, — призналась я, но тут же улыбнулась. — Но это ничего.
— Тогда пойдём? — он кивнул в сторону парка. — Там тише, и людей меньше. — я кивнула, и мы шагнули вперёд.
Мы шли молча, будто два незнакомых человека. Мне хотелось завести диалог, но.. о чем? Что сказать? Страшно.
Снег продолжал неспешно падать, укрывая землю белым покрывалом, а между нами висела тишина
— Покурим? — внезапно нарушил молчание Ваня, доставая пачку и протягивая её мне.
— Давай, — я потянулась за сигаретой, — я как раз свою пачку дома оставила, а курить хотелось.
— Я думал ты всегда с ней, — он усмехнулся, достал зажигалку и осторожно поднёс её к лицу, прикрывая пламя ладонью от ветра. Огонёк дрогнул, но разгорелся, осветив на секунду его лицо: спокойное, чуть задумчивое, — неразлучны.
— Сегодня решили провести время раздельно, — усмехнулась я, поджигая свою сигарету.
Я обычно курила другие, более легкие. Эта же оказалась крепче, дым чуть щипал горло, но в этом было что‑то настоящее, незамысловатое.
Ваня сделал затяжку, потом посмотрел на меня
— Вы так и не помирились с Полиной?
Я задумалась на секунду, подбирая слова.
— Нет, — сделала затяжку, — она везде заблокировала меня. Я хотела поговорить с ней через общих друзей, но... не знаю, что говорить.
— А из-за чего поссорились то? — он снова посмотрел на меня, — я только краем уха слышал, что у неё шпаргалку нашли на сочинении.
Я затянулась, выдохнула дым и наконец посмотрела Ване в глаза.
— Всё не так просто, как кажется. У Полины на сочинении нашли шпаргалку... с моим почерком. — Ваня приподнял бровь, явно ожидая продолжения, — но я её не писала. Меня кто-то подставил. Кто-то либо скопировал мой почерк, либо у него просто похожий, я не знаю.
— То есть ты считаешь, что кто‑то специально подстроил так, чтобы шпаргалка с твоим почерком оказалась у Полины? — я пожала плечами, снова затянулась.
— А ты пыталась выяснить, кто мог это сделать? Может, кто‑то из класса завидовал Полине? Или тебе?
Я горько усмехнулась.
— Кому я могу завидовать? Я вообще ни на что не претендую. А Полина... она просто хорошо учится. Не звезда класса, не всезнайка. Просто старается.
— Значит, мотив мог быть не против Полины, а против тебя, — задумчиво проговорил Ваня. — Чтобы поссорить вас.
От этой мысли внутри всё сжалось.
— Даже если так, как это доказать? — прошептала я, — Она не станет меня слушать. — я перевела взгляд на сигарету, которую почти докурила.
— Только если сравнить почерк всех, кто был в кабинете, — он задумчиво посмотрел в небо.
— Не хватало мне в детектива играть, ещё скажи отпечатки пальцев собрать и устроить ДНК-тест, — рассмеялась я смотря на Ваню.
— Было бы интересно... — с ноткой наигранной грусти ответил он, а затем рассмеялся. — Представляешь: «Уважаемые одноклассники, просим сдать образцы почерка для расследования дела № 1 о пропавшей шпаргалке».
Я фыркнула, представив эту картину: все сидят за партами, серьёзно выводят буквы под пристальным взглядом директора.
— Серьёзно, — уже тише сказал Ваня, — если хочешь попробовать её убедить, нужен какой‑то аргумент. Не эмоции, а факт. Даже маленький.
Я вздохнула, потушила сигарету о бордюр, бросила окурок в урну
— Проблема в том, что у меня нет ни одного факта. Только слова. А слова... они ничего не стоят, когда человек уже решил, что ты виновата.
Я посмотрела на него. В его глазах не было раздражения или нетерпения. Только спокойное понимание.
— Может, стоит подождать? — тихо предложил он, — Не давить. Дать ей время.
— Ты всегда находишь правильные слова, да?
— Просто стараюсь не усложнять. — он пожал плечами, слегка улыбнувшись.
Ваня докурил и затушил сигарету об урну.
— Можем немного прогуляться, если ты не замерзла. — предложил он.
— Только если недолго, я слишком легко оделась.
Мы шли и разговаривали ни о чём — точнее, о мелочах, которые вдруг становились важными в этом тихом снежном дне.
— Знаешь, — сказал Ваня, пиная небольшой сугроб, — в детстве я верил, что первый снег исполняет желания. Нужно только поймать самую крупную снежинку и загадать что‑то очень-очень важное.
Я улыбнулась, подняв голову к небу:
— И что ты загадывал?
— В основном — чтобы не задавали много домашки. Или чтобы в столовой давали пирожки с повидлом, а не с капустой. Глупости, в общем.
— Не глупости, — возразила я. — Это же детство. Там всё кажется важным.
Ваня кивнул, засунув руки в карманы:
— А ты? Была у тебя такая снежинка‑желание?
Я задумалась, ловя на ладонь пару хрупких кристаллов. Они тут же растаяли, оставив лишь холодные капли.
— Была. В пятом классе. Я загадала, чтобы меня взяли в школьную команду по волейболу. И меня взяли. Правда, через месяц я поняла, что терпеть не могу волейбол, но это уже другая история.
Он рассмеялся.
— Главное — желание сбылось. А последствия — дело второе.
Мы неспешно обошли парк, время близилось к 10 вечера.
— Наверное, мне пора, — сказала я, чувствуя, как пальцы в карманах совсем окоченели.
— Давай провожу, не нужно одной по темноте ходить.
— Если не сложно. — согласилась я, и в голосе невольно проскользнула теплота. Мне и правда была приятно его не безразличие.
Ваня кивнул и чуть поправил капюшон своей куртки.
Мы вышли из парка через боковую калитку. Улица была почти пустынна — редкие прохожие спешили по домам, фонари разливали мягкий желтоватый свет, отражаясь в подтаявшем снегу.
Шагали не спеша. Тишину нарушали лишь наши шаги, далёкий шум проезжающих машин и изредка — лай собаки за забором. Я засунула руки глубже в карманы, пытаясь согреть пальцы, но холод уже пробирался под куртку.
— Замёрзла? — спросил Ваня, не оборачиваясь.
— Немного, — призналась я. — Но уже близко.
Он вдруг остановился, снял с себя шарф и молча протянул мне.
— Надень. До дома пару минут, но лучше не рисковать.
Я хотела отказаться, но в его взгляде было столько спокойной уверенности, что я просто взяла шарф, обернула вокруг шеи. Он ещё хранил тепло его тела, и от этого внутри стало как‑то особенно уютно.
— Спасибо, — тихо сказала я.
— Не за что, — он улыбнулся краешком губ. — Просто не хочу, чтобы ты заболела из‑за моей компании.
— Ну уж нет, я не настолько хрупкая.
Мы свернули на мою улицу. Вдали уже виднелся знакомый подъезд, освещённый тусклым фонарём.
— Вот и дом, — сказала я, замедляя шаг. — Дальше я сама.
— Точно? — Ваня остановился, посмотрел на меня.
— Точно. Спасибо, что провёл. И за шарф. — я сняла шарф и протянула его парню.
Ваня взял шарф, быстро намотал на шею.
— До завтра, — сказал он. — И... если что — пиши. Даже если просто так. — он слегка приобнял меня одной рукой, будто старый знакомый. Он него пахло сигаретами и парфюмом, этот запах уже давно мне знаком.
— Обязательно напишу, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Даже если просто так.
Он кивнул, сделал шаг назад. В свете фонаря его лицо казалось мягче, чем обычно.
Я смотрела, как он уходит — неспешно, засунув руки в карманы, слегка наклонив голову, будто что‑то обдумывая. Снег, который снова начал падать, цеплялся за его русые волосы, оседал на плечах.
Поднялась по ступеням, открыла дверь, зашла в тёплый подъезд. Внутри всё ещё дрожало что‑то неуловимое — не волнение, не страх, а тихое, осторожное предвкушение.
Зашла в квартиру, тихо прикрыла дверь. Мама выглянула из кухни:
— Вернулась? Всё хорошо?
— Да, — ответила я, снимая обувь. — Всё хорошо.
Будильник разбудил меня ровно в 7:30. До начала уроков примерно час, нужно успеть собраться и дойти до школы. Комната ещё тонула вполумраке — зимнее утро не спешило даритьсвет. Нащупав кнопку на будильнике, я выключила его и несколько секунд просто лежала, собираясь с силами.
Пока чистила зубы, взгляд случайно упал на календарь, прикреплённый к зеркалу. Там красным маркером было выделено: «Факультатив по математике — шестой урок». И тут я вспомнила: сегодня снова факультатив. Сердце чуть ёкнуло — не от страха, а от лёгкой тревоги.
Оставалось только надеяться, что я смогу решить все задания сегодня. Она обещала, что просто прорешаем несколько вариантов задания с уравнениями.
Быстро надела джинсы и свитер, пшикнулась духами с ароматом малины, накинула куртку и выбежала из дома. 20 минут до урока — успеваю.
Два урока просидела в полном одиночестве. Полина всё также не ходит в школу, что странно. Каждый раз, когда открывалась дверь, я невольно оборачивалась — в надежде, что это Полина. Но нет. Она всё так же не появлялась в школе, и это становилось по‑настоящему странным.
Пока шла к кабинету обществознания увидела его — Ваню. Он стоял около кабинета, погруженный в чтение книги, время от времени поправляя челку. Впервые за неделю он пришел в школу, а я не понимала как себя вести. Сердце застучало чуть быстрее. Делать вид, что мы не общаемся, как и раньше? Или может подойти и поздороваться?
Я всё ещё колебалась, когда ко мне неожиданно подошла Алина, моя одноклассница.
— Слушай, — начала она, понизив голос, — а правда, что у вас с Полиной всё серьёзно? Ну, в смысле, вы теперь вообще не разговариваете?
Её вопрос выдернул меня из раздумий. Я обернулась к ней, пытаясь собраться с мыслями, а краем глаза заметила, что Ваня, будто почувствовав мой взгляд, оторвал глаза от книги.
На секунду наши взгляды встретились.
Он улыбнулся. Так по тёплому, по дружески.
Я хотела ответить Алине, но слова застряли в горле. Вместо этого я едва заметно кивнула Ване, и он кивнул в ответ — коротко, но понимающе.
— Ну, так что? — настаивала Алина, не замечая этой молчаливой переклички. — Вы же всегда были неразлучны...
Я наконец перевела взгляд на неё, пытаясь сосредоточиться.
— Мы... просто сейчас не общаемся, — ответила я сдержанно. — Но это не значит, что навсегда.
Алина хотела сказать что‑то ещё, но прозвенел звонок. Пронесло. Конечно, мы с Алиной близки, но не на столько. Не хотелось рассказывать кому-то о причине нашей ссоры, тем более, что Алина та ещё сплетница.
Урок прошёл быстро, удивительно, как время умеет сжиматься, когда заставляешь себя сосредоточиться. Я старалась погрузиться в тему, конспектировала всё. Изредка смотрела в окно, отвлекаясь. Но сразу же брала себя в руки. Нужно готовиться, я ведь сдаю этот предмет.
Прозвенел звонок. Я моргнула, будто просыпаясь. Класс мгновенно наполнился шумом: хлопали учебники, скрипели стулья, раздавались смешки и обрывки фраз.
Подняла глаза к двери — Ваня уже выходил из кабинета. Как всегда, быстро, почти стремительно. Перемена была короткой — всего 5 минут, поэтому времени хватило только на то, чтобы добежать до кабинета математики, где пройдет факультатив.
Я толкнула дверь и вошла. В классе уже сидели несколько человек — те, кто тоже решил углубиться в предмет. Я заняла своё место, достала тетрадь, ручку. Руки слегка дрожали от напряжения. Краем глаза заметила, что Ваня тоже пришёл, сидел на своей привычной последней парте среднего ряда.
Началось занятие, мы разбирали уравнения, которые встречаются на ЕГЭ. Я очень старалась вникнуть, и что-то даже получалось решить. Но затем учительница раздала уравнения для самостоятельного решения.
Взяла свой лист, 5 уравнений на полчаса. Должно получиться. С первым справилась, со вторым пришлось немного подумать, но тоже решила. Третье не решалось, совершенно. Упростила, сократила, а дальше?.. Корень не находится. Может, где-то ошибка? Начала перепроверять решение, но всё тщетно.
Ничего. Результат оставался тем же: уравнение словно издевалось, не желая выдавать решение. Я откинулась на спинку стула, потерла виски, будто это могло помочь. Телефон в кармане завибрировал.
Сообщение от Вани:
«Помощь нужна?»
Ох, Ваня, ты как всегда вовремя. Видимо, он заметил, что у меня не получается. Быстро написала ему:
«Да, не могу решить третье»
И незаметно сделала фото, поскольку уравнения у нас отличаются.
«Ок, жди»
Отлично, с третьим номером разберется Ваня. Остальные два я обязана решить сама! До конца занятия оставалось 4 минуты, все номера были сделаны, кроме третьего. Я осторожно повернула голову в сторону Вани, он сидел на соседнем ряду, как бы намекая, что он обещал мне решение. Ваня на секунду замер, потом кивнул.
Спустя пару секунд он прислал фото с полным и понятным решением. Ну конечно, я забыла правильно раскрыть скобки. Вместо того чтобы учесть знак минус перед всей скобкой, я механически перемножила члены, не изменив знаки. Глупая, досадная ошибка. Я улыбнулась своей невнимательности, быстро переписала решение и сдала работу. Надеюсь, что там всё верно.
— Спасибо, — тихо сказала я Ване, пока шла до своего места.