part 2
— А этот?– я крутился перед зеркалом в примерочной, поправляя пиджак очередного костюма, что приглянулся мне на вешалке магазина, в который я буквально за шкирку затащил Торкио, что бубнил всё утро про мой упёртый характер. Даже завтракая вкусными блинами, приготовленными собственноручно его девушкой, парень устроил мне допрос, и кажется вчера списал всё на алкоголь, ведь когда я сказал что звонил Тотти, его глаза округлились по пять копеек, и он даже поперхнулся кофе. Нам с Лаурой заняло не мало усилий доказать что сегодня двадцать второе сентября, и то что до первого апреля ещё долго, и это не шутка. Честно признаться, я и сам перебываю в смешенном состоянии, и да, возможно это и импульсивно, и в какой-то степени Итан прав, он задел моё мужское самолюбие, но это издательство и в вправду было лучшим во всём Риме. И что этот год по сравнению с вечностью? Чего мне стоит позаниматься с подростками, после чего я буду заниматься любимым делом – писать статьи?
— Дэм? Дамиано?!
— А?
— Где ты летаешь, друг?– парень приоткрыл шторку примерочной, отрываясь от своего телефона, стукая меня по плечу.— Говорю, пиджак мал. В плечах, и я думаю он должен сидет по свободнее.
— Думаешь?– длинноволосый лишь кивнул, опуская свой взгляд опять на телефон.— Ну да, что-то непонятное.– запетушился я, снимая с себя серый пиджак, и закрыл шторку до конца, решая одеть новый костюм. На этот раз, светлый брючный комплект, состоящий из пиджака и широких брюк, что сел как влитой и сделал мой визуал более мужественнее и солиднее, нежели растянутые спортивки что лежат у меня в чемодане. Холодный цвет слоновой кости красиво сосчитался с оттенком моей кожи и волос, вызывая улыбку на моих устах.— Итан? Настоящий учитель, скажи?
— Ага.– однозначно ответил тот, тыкая что-то в телефоне.
— Блять, Торкио, да оторвись ты уже от этого телефона!– я резко повернулся к нему, укоризненно глядя, на что тот закатил глаза слаживая телефон в карман кожанки и начал осматривать меня.
— Давид, опасную игру ты начинаешь..
— В плане? Тебе костюм не нравится? Как по мне один из лучших.
— Да я не об этом. Ты что хоть осознаёшь что произошло?
— Ну если ты про то, что, мне изменила Флора, я переехал из Чикаго в Рим, и через два часа я буду в кабинете у этой Росси и Тотти подписывать документы на работу, то с трудом, но да.– я закрыл шторку прямо перед его лицом, меняя костюм на тёмно-синий.
— Давид, ты ведь никогда не взаимодействовал с детьми и подхода к ним не знаешь.
— Ты ведь сам мне говорил что это не дети, а подростки.— натягивая на себя синие брюки, твердил я, не понимая, какого чёрта он так меня отговаривает?— И Итан, что за гиперопека? Мне двадцать четыре и своя голова на плечах есть.
— Да? Ты ведь это сделал из-за спора? Из-за того что я взял тебя на «слабо»?
— Никого ты не взял, и уже тем более на слабо.– я снова открыл шторку примерочной, показывая ему очередной костюм.— Тот был лучше.
— Определённо.– он покачал головой, проводя рукой по волосам.— Тогда найди себе другое оправдание. Ты журналист, и тут не видано не ждано соглашаешься стать учителем. Странно, не находишь?
— Нахожу, но жизнь одна и нужно попробовать всё, ведь так?– я выгнул бровь, вновь скрываясь за серой шторкой.— Да и к тому же, я же сегодня не подписываю договор в рабство? Я в любой момент могу уволиться, если эти создания доведут меня то инсульта.
— Я не понимаю, скорее не представляю тебя учителем..
— Но ты же как-то им уже второй год работаешь.– я перебил друга, не давая продолжить всю ту же пластинку, которую я уже успел на слушаться с головой.
— Дай договорить.– его голос околел за считаные мгновения, и зазвучал куда строже.— Ты ведь понимаешь что все твои дежурные фразы и подкаты, которые ты говоришь в шутку, многие воспринимают серьезно?
— А кто сказал что я пущу их в ход? Итан, я опять повторю, я не маленький и понимаю на что я иду. И имей совесть, мне девушка месяц назад только изменила и ты думаешь я буду подкатывать к учителям? Или ещё лучше к одиннадцатиклассницам. Итан, серьезно?
— Ладно, тут я перегнул палку, но какого ты лешего согласился на классное руководство?– возмутился он, пока я ухмылялся.
— Если играть, то играть по полной.
— И вот. Это для тебя игра, не более. Ты же понимаешь что такое классный руководитель? То есть, ты будешь сидеть на работе подольше и ждать конца уроков, чтобы отчитать своих небесных созданий за то что им взбредёт в их блудные головы. Это вести родительские собрания, блять!
— Ты отговариваешь меня как ребёнка, что захотел конфету. Мама Итан, прошу вас не беспокойтесь. У этой игры в любой момент может прийти гейм овер.– на выдохе говорил я, уже натягивая чёрный худи на торс.— Я возьму предыдущий и вот этот чёрный. На подержи.— я протянул ему две вешалки, которые мне подошли, а все остальные взял в обе руки, выходя из примерочной и вешая на стойке рядом.
***
— Быстро ты. Я даже не ожидал что так шустро созреешь.– час перешёл во все два и я уже шёл по длинному коридору школы вместе с Тотти, в кабинет этой железной леди, сеньоры Росси. До сих пор в голове не укладывается, то, что женщина руководит школой. — Волнуешься?
— С чего вы взяли?
— Давид, мы с тобой не один год знакомы. Я знаю когда ты нервничаешь, врёшь и говоришь правду.
— Так если вы так уверены, зачем спрашиваете?
— Хочу услышать от тебя.
— Есть немного.– честно сказал я, ведь и в правду странное чувство волнения поселилось во мне как только я зашёл в здание школы. Возможно это просто из-за данной атмосферы, ибо я опять ощущаю себя мальчишкой, особенно когда рядом идёт мой классный руководитель. Ностальгия, блять.
— Не бойся, Росси тебя не съест, да и дети тоже.– он улыбнулся мне, после чего резко открыл дверь, жестом говоря заходить первым.
Немного смутившись такому порыву вежливости, я неуверенно шагнул вперёд, оказываясь в кабинете этой Росси. Светлое помещение, в которое отчаянно пытался попасть солнечный свет, перекрывали жалюзи молочного цвета, поэтому приятный жёлтый цвет царил в пространстве, как и запах ванили. Белые лаконичные стены с, кажется что обыденными рамочками, имеющие золотой ободок, где хранились грамоты, аккуратно были выставлены в шахматном порядке. По правую сторону был дебелый шкаф-стеллаж, сделан под серое дерево с множеством разных документов, а параллельно ему было множество цветов. Видно что кабинет ухоженный и в нём прибирают, и причём часто. В самом центре же, стоял большой стол в окрасу шкафа, за которым сидела эта синьора x. Строгая белая блуза, тёмно-синие брюки со стрелками, туфли на высоком каблуке, волосы аккуратно уложены волнами. Она выглядела идеально. Брюнетка продолжала что-то печатать за ноутбуком, но как только за мной закрылась дверь и в неё зашёл Тотти, подняла на нас взгляд своих зелёных глаз, и я без понятия почему но я улыбнулся. И черт, она это заметила, ведь этот многозначительный взгляд, я ещё на долго запомню.
— Вы что-то хотели?– она подняла бровь, невзначай пробегаясь по мне взглядом, и кажется я воспринял это как гипноз.
— Да, Аврора, помнишь, я тебе говорил что имею на примете человека, что сможет подготовить детей к экзамену по иностранному языку?– Из далека начал мужчина, слаживая руки в карман брюк, перекатываясь на носках, пока девушка как-то скептически на меня смотрела.
— Да помню,– однозначно выкинула брюнетка, опять стукая клавишами от клавиатуры.— Тотти, если у вас что-то серьезное то говорите сразу. К чему эти цыганские обычаи?– вздевая носик причитала та, когда Тотти медленно отодвинул стул, садясь на него, кивком намекая что мой выход в этом спектакле.
— Дамиано Давид.– медленно, прожёвывая каждый звук, отчеканил я, подражая Тотти, садясь параллельно ему.
— Это мой ученик в прошлом, но уехал с семьей в Америку в девятом классе. Английский сама понимаешь какой..
— Сколько вам лет?– девушка, как выяснилось Аврора, отодвинула от себя клавиатуру, хватая белый листик с ручкой, после чего уставилась на меня своими изумрудными глазами, что схожи с северным сиянием, выгибаясь стрункой.
— Двадцать четыре. С половинкой.
— Аврора, не обращай внимания на его закидоны.– мужчина прокрутил пальцем у виска закатывая глаза, пока я улыбнулся, но тут же стал серьезным спотыкаясь о жесткий взгляд Росси.
—..выглядите куда старше.
— А вам сколько? Вот вы, выглядите как раз таки на двадцать четыре.– черт меня сейчас дёргает, но я сам того не понимаю как говорю. Мысли в слух, блять.
— Мы на сайте знакомств? Меня зовут Аврора Росси, это максимум что вы должны обо мне знать, сеньор Давид.– строго отчеканив каждое слово, девушка заправила за ухо выпавшую прядь, пока я покорно поднял руки вверх, в знак капитуляции, перебивая в мягком шоке. Вот это коготочки у неё.
— Так ладно, дайте мне ваше резюме, и диплом с окончанием педагогического. Он же с вами?– она подняла бровь, пока у меня челюсть сровнялась с линолеумом, что разложился подо мною. Глаза округлись до пяти копеек, непонимающе глядя то на Тотти, что был мистер серьезность, то на Росси, которая не могла понять что именно меня заставило так удивиться. Да так, нечего особенного.
— Аврора, он не учитель. Он журналист.
— Не понимаю. Речь сейчас шла о учителе? Разве о журналисте?
— Речь шла и идёт о учителе английского и классного руководителя одиннадцатого "а", которого у нас нет, а я тебе напомню, уже двадцать вторе число сентября, и подготовки к годовому экзамену ноль!
— Так займись этим вопросом! В чём проблема?
— Проблема в том, что нашёл.. и он сидит сейчас перед тобой.– твёрдо прозвучал Тотти, после чего двое пар глаз устремились на меня, пока я непонимающе наблюдал за этим спектаклям погорелого театра.— Парень он толковый, я с ним не один год знаком, можно даже сказать что воспитал.
— Тотти, ладно, ты убедителен. Но что я скажу родителям? Что сообщу начальству? Что взяла на столь ответственное место человека не имеющего образования? Простите за моё выражение, но он буквально с улицы!
— То есть у тебя есть кто-то ещё знакомый носитель языка? Или кто будет подготавливать к экзамену? Ты? Я? Раджи в конце концов?
— Если ты не справляешься со своей работой, и не выполняешь мои поручения, тогда я найду достойного учителя!– с каждым словом тон становился всё жёстче, и брови сложились домиком. Казалось, она сейчас топнет ножкой. Градус между ними поднимался, и эти стены цвета первого снега, будто бы начали сужаться. Оба метают взглядами молнии, и я понял что нужно как-то разруливать эту ситуацию, ибо последствия могут быть комичными.
— Давайте теперь вы послушаете меня, и перестанете делать глупых выводов и перепалок, беря информацию из воздуха?– на выдохе твердил я, расставляя руки по обе стороны от себя, примиряя образ кота Леопольда.— Слишком много громких слов только что прониклись в мою сторону, сеньора Росси.. Не нужно делать из меня наука, и полудурка. Я имею образование журналиста, и закончил училище с красным дипломом, могу показать если это столь важно. На факультете журналистики, меня не хуже педагогического научили общаться с людьми, и подростками в том числе. Не стоило бросаться такими громкими словами и говоря что я с улицы. Все мы из улицы, просто кто-то выбрался из пропасти раньше другого. Так дайте мне шанс, так же как и вам его дали.– слова лились на подсознании, хотя я что есть силы пытался фильтровать свою речь, дабы звучать куда убедительней. Железная леди выжидающе на меня смотрела, будто бы сканировала взглядом, после чего томно вздохнула, заправляя выпавшие пряди волос за уши.
— Аврора, послушай его. Он то, дело говорит.
— Вы в Рим как? На долго? В Америку не видано не ждано, не уедите?– сеньора с каким-то раздражением смотрела на меня, что явно настораживало. Кажется игра обещает быть не скучной.
— Нет. Я не уеду .
— Тотти, твоя взяла.– обречённо вздохнула та, покачивая головой.— Договор будет в понедельник. Как и первый день на испытательном сроке.– девушка приподняла какие-то бумаги заглядывая под них, после чего обратно уставилась на нас.— Вопросы? Если нет, можете быть свободны.– мы с Тотти переглянулись и молча встали со стульев, выходя из кабинета.
— А говорили, что не съест.– Как только дверь за нами закрылась, я с шумом выпустил воздух из лёгких, наблюдая за ухмылкой мужчины.
— Она и не съела. Ты ей не позволил. Молодец, могу сказать что я даже не ожидал от тебя.– приобнимая меня за плечи, Тотти похлопал меня по спине, направляясь к выходу из школы.— Нет, правда. Хорошо держался и так же ответил.
— Я конечно представлял по вашим рассказам эту Росси, но мягко сказать, я шокирован. Таких когтей и такого твёрдого характера я ещё не встречал.
— Даа, девушка она жесткая. Наверно в жизни много поведала за свои тридцать.
— Ей тридцать?– Как только моя нога очутилась на веранде школы, в лицо подул еле ощутимы ветер, и яркие лучики солнца больно ударил по зрачкам.— Вот правда, какие ей тридцать? Двадцать пять максимум.
— Ну знаешь ли, тридцать это новые восемнадцать и девушка в самом расцвете сил.– твердил мне Тотти, вздыхая полной грудью.
— А чё понравилась?
— Тотти, при всём уважении..
— Даже если понравилась, забудь.–резко выкинул тот, на что я выгнул бровь.— У неё есть муж, и поверь, не последний человек в городе.
— Да больно надо.
— Так ладно.. Но я тебе предупредил.– я закатил глаза.— Тебя подбросить? Я смотрю ты не на ходу.
— А вам куда?
— Мне в любой точке Рима будет по пути, так что отказов не принимаю.
— Да я и не собирался.
— Да? А что тогда ты собираешься делать?
— Ну у меня есть ещё один день чтобы найти квартиру, ибо Торкио меня ночью подушкой приглушит нахрен. Думаю где-то в этом районе. Было бы славно машину арендовать, или я не знаю.. Ну вообщем планы наполеона у меня грандиозные.
***
На следующий день, я во всю погрузился в ритм этого солнечного города, окунаясь в дела. Ещё вчера вечером листая ленту eBay, я наткнулся на идеальную квартиру в нужном мне районе. Почему идеальная? Холостяцкая однушка, имеющая большую кухню-студию, разделяющая лишь барной стойкой. Электрическая плита со всеми новомодными штуками, кофе-машина, посудомойка, большая плазма с удобным диваном. Сам интерьер был выполнен в серо-бежевых оттенках, приятных человеческому глазу, создающим стиль лофт. Моя же спальня была чрезвычайных размеров, с огромной просто кроватью и окном в пол, что позволял пользоваться по максимуму природным светом. Тёмно-серые шторы в пол, прикроватные тумбочки, полосатый коврик. Да я выиграл джекпот. Именно поэтому как только на часах стукнуло восемь утра, не ожидая ни минуты я позвонил владельцу бронируя эту малышку.
Дальше всё было как в ускоренной версии. Поход в икею, аренда машины для удобства передвижения, разбор того несчастного жёлтого чемодана, на котором всё колесо дел закончилось. Нет, скорее остановилось. В душе снова паршиво, при виде её майки которую я видимо случайно кинул в чемодан, когда в суматохе собирал вещи, желая как можно скорее покинуть свой дом. Белая майка на бретельках, с милым розовым бантиком на маленьком декольте, что подчёркивал её аккуратную грудь размера хs, и перед глазами ясно вырисовывается чёткий силуэт кучерявой после душа, или картинки как я снимаю его с неё.. Блять!
Взгляд падает на прибитые часы на стене. Без двадцати одиннадцать. Алкоголь до двадцати трёх, у меня есть ещё двадцать минут.
Я уже не помню как сломя голову бежал в магазин, покупая бутылку вина, как зашёл домой, и как начал пить. Пить и заливать все свои раны, новой дозой. Я потерял хронологию, как разорвал майку своей бывшей в клочья, как полусладкое вино скатывалось по моим губам, падая на мой оголений торс, как прижал ноги к животу снова погружаясь в воспоминания, но на этот раз куда дальше. В свои десять. В свой первый юбилей, когда золотой спаниель забежал на участок нашего дома, а за ним красивая шатенка моих лет. Я помню как сейчас, это удлинённое каре с выразительными карими глазами. Как побежала за своим питомцем, вовсе не замечая меня, что пинал мяч. Девочка была чрезвычайной красоты, и даже в таком малом возрасте я это заметил. Мишель. Её звали Мишель. Имя с французским привкусом.. Дочь наших новых соседей, что переехали на тот период из другого района Рима. С тех пор началась наша история. Самая счастливая и наивная история, с плохим концом.
Пятнадцать. Пятнадцать лет – переломный возраст. Возраст в котором открывается другая Вселенная, когда ты становишься «не таким как все». Пятнадцать для меня не просто переломный возраст, это начало торнадо, что снесло мою жизнь к чертям собачим. В пятнадцать я признался Мишель в любви. В своей первой не серьезной, можно даже сказать детской любви. Сейчас вспоминая эти невольные прикосновения, то как я боялся взять её за руку и первый с ней поцелуй.. Она была совсем не опытна, чего не сказать о мне, что в свои тринадцать.. так ладно, всё же это даже поцелуем были сложно назвать. Она была трусишкой, что наши языки едва соприкоснулись друг с другом, как она просто чмокнула меня в губы. Я понимал что она– это мой человек. То что её собака не зря забежала в мой дом и я не зря заговорил с ней. Это моя судьба, ведь всё не случайно. Я знал что этого ангела отправил мне сам бог, что мы вырастим, построим дом, заведём двоих детей, мальчика и девочку, как хотела брюнетка и заведём хомячка, или кошку?
Новость о переезде на другой континент громом звучала над моими ушами, словно снег с летнего неба. Как взять и оторвать её со своего сердца? Как сказать родному человеку о том что уезжаешь, и не на недельку на море? Мы ведь выросли вместе. Вместе учили уроки, с которыми я ей помогал, вместе ходили гулять, вместе перешагнули черту детства.. Тот день когда я ошарашил её этот новостью, импульсом засел у меня в груди, обливая сердце кровью. Этот безжизненный взгляд и последняя искра, что потухла, когда в моих глазах заблестели слёзы. Слёзы отчаянья, слёзы боли. Эта никчёмность и безвыходность убивала, пронзала в сердце нож, медленно и неистребимо, оставляя большой след за собой. С того момента начался отчёт до того как моя жизнь пойдёт на спад. Моменты вместе я пытался запомнить по максимуму, будто бы фотографируя глазами. Да вот последний день в Риме я хотел стереть из памяти навсегда, чтобы не вспоминать эту неописуемую боль, что накрывала с головой.
Я помню как на улице был третий месяц весны, и серая полотна из облаков постелилась над городом. Погода плакала, ревела, как и мы. Оба влюблённых идиота.. Двадцать восьмое мая две тысячи четырнадцатого года – день в календаре который я вычеркнул для себя. В этот день я отчётливо осознал что это всё не шутки. Что папа не скажет мне это заветное "мы остаёмся", а сядем на самолёт прямым рейсом отправиться в Чикаго. Я помню, как по её смуглым щекам стекали ядовитые слёзы, оставляя багровые следы от туши. Как нежно-голубое платице развивал ветер смещавшийся с дождём, спутывая её уже длинные волосы. Глаза красные-красные от слёз и боли, сожаления и сколько эмоций было в этих карих.. Таких родных.. Моей девочки.
Вы говорите, мальчики не плачут? Ложь! Ложь! Плачут! Это наглая ложь! Ещё как плачут!
В моих глазах застыли слёзы, при виде её состояния, и осознания того что это я её до него довёл! Я совсем виноват! Я говорил ей как мантру, что вернусь. Что будет у нас ещё надувной замок и пони, хотя знал и понимал что нет. Не будет нечего завтра, послезавтра, через месяц, через год. Сейчас, сегодня мы всё разрушили. Это последний раз, последний миг. Мы смотрели друг в другу глаза, не говорили ни слова, словно играли в молчанку, запомнили друг друга, такими какими мы полюбили. В один момент девушка неуверенно потянулась ко мне, накрывая мои губы своими, завлекая в пылкий поцелуй. Солёные губы, тихие всхлипы.. Господи почему у меня не как у всех? Я помню как прижал её дрожащее тельце к своему, а она вцепилась будто бы в спасательный круг. Помню как она накрыла мою ладонь своей, пробегаясь по ней туда-сюда, обжигая получше кипятка, а в горле всё растекалось разными красками, будто бы ртути наглотался. Помню сильную руку отца на плече, после чего я в последний раз взглянул на неё.
— Прости, Шель, я не сдержал своё обещание..– не знаю кому я это сказал, но точно помню как отрубился пьяный на полу, забывая обо всех своих проблемах, и о том что завтра у меня первый рабочий день..
————-
как вам начало? я бы очень хотела услышать ваше мнение, ведь оно очень мотивирует писать❤️🩹