part 1
— Да, слушаю.
— Ну нихрена себе, ты трезвый чтоли?– саркастический голос друга с ноткой издёвки прозвучал на другом конце провода. Его сарказм бьёт все рейтинги дозволенного в последнее время.
— Ага.– ответил я, разглядывая свой чемодан.
— Это ты напиться ещё не успел или протрезвел?
— Господи, Итан, уймись. Завязал я. И ты тоже завязывай, со своими шуточками.
— Ладно, как ты? Как Америка?
— Трамп уже не президент, трава зелёная, солнце светит. Или не светит? Без понятия.– я лукаво улыбался, представляя как друг сложил брови домиком.
— Последнее. Повтори ещё раз. Желательно по слогам.
— Я без понятия светит ли солнце в Чикаго, но в Париже солнце шпарит во всю.
— Ты с Флорой в Париже? Почему мне не сказал?
— Нет. Я без Флоры. Я один.
— А вот сейчас я вообще не вдупляю. Что ты забыл в Париже, да ещё и один?– я слышал какое-то шуршание, значит он поднялся со стула, наверняка расхаживая по своему кабинету.
— Я ушёл от неё.
— Давид, ты шутишь? Ты где вообще сейчас?
— Я же сказал, в Париже.
— Давид, извини за мой французский, но что за пиздасьон, мать твою? Что ты забыл в Париже, когда живёшь в Чикаго? И как ушёл?– вопросы один за одним осыпались на меня, закрывая с головой, на что я минутно улыбнулся, подбирая подходящее слово.
— Она мне изменила.– выдал в лоб я, понимая что так я уйду от ненужных вопросов, хотя зная своего товарища, сухим из воды не выйду.— Я в аэропорту жду свой рейс. Прямого в Рим не было.
— Давид ты издеваешься? Если да, то не плохо получается.
— Итан, я не шучу.
— Подожди, стой. Как?.. Блять, Давид ты можешь мне нормально рассказать, а то я из тебя по слову буквально вытаскиваю! У меня скоро урок начнётся.
— Тогда встретимся. Когда тебе удобно?– улыбка не спадала с моих уст, когда моя дурацкая фантазия и дурное воображение представило его лицо и эмоции на нём.
— Давид, ты идиот?
— Всё Торкио, у меня объявляют посадку, не могу говорить. Скоро встретимся.–сказал я в диктофон, быстро сбрасывая, невзначай пропуская за уши короткие гудки.
Рейс Париж-Рим, восьмой ряд, сидение у окна. Никогда прежде у меня не было мандража или какого-то волнение, что сейчас поселилось во мне. Наверно потому что я еду в Рим не со своей девушкой на отдых, а на совсем. И один. В Чикаго я оставил всё хороше и плохое, и жирную точку на исписанной до изнеможение странице, перелистывая на новую. Эти девять лет пролетели быстро и медленно одновременно, наполнились как и радостными моментами так и грустными. Недельными запоями и незабываемой любовью, что казалась до гроба. Но разве есть что-то вечное? Все мы не вечны как и любовь. Тоже и случилось со мной. Об меня вытерли ноги мои же чувства. А ведь нельзя было любить. Любить до потери памяти, но её измена была словно снег с летнего неба. А ведь что я делал не так? Подарки–пожалуйста! Отпуск на другом континенте–будет! И даже это проиграло минутному удовольствию. Каждый раз я не понимал, что берёт людей что изменяют своим вторым половинкам. Как они могут смотреть в глаза и говорить что задержали на работе, хотя сами были в объятьях других? Как могут говорить «люблю целую» в качестве прощания, после чего осознано набирая номер другого?
Нет. Было не больно. Было ужасно больно, узнавать о измене. Я любил Флору всем своим сердцем, каждой клеточкой своего мозга и каждым своим словом. Любил до луны и обратно. Выучил её как любимую книгу, что навсегда останется на моей полке шкафа и в памяти. Она была любовью моего сердца. Именно осознанной любовью. Но назвать её первой, я не могу.
Кучерявая блондинка с лучиками солнца на щеках виде веснушек, карие глазки подобны моим, длинная стрейчевая юбка, чуть ниже колена, белая блуза. Такой я запомнил её на факультете журналистики в городе Чикаго штата Иллинойс.
Она была недоступна и закрыта, можно даже сказать с завышенной самооценкой, но это лишь усиливало мой интерес к ней. Блондинка обожала вечеринки и разные сборы со своей компанией, в которую я успешно влился за считаные дни. Я понимал что эта холодность не вечная, и настанет такой момент когда лёд тронется. Цветы, конфеты, подарки и мы просыпаемся в одной кровати после очередной вечеринки. Я был счастлив, находился в эйфории, когда её тонкие пальчики водили по моей обнажённой груди говоря слова "ты мой". Я был без ума от её запаха, от её кудряшек, так же как и она от моих тату. Готов был исцеловать каждый миллиметр её кожи, говоря "я тебя люблю". Я был горд, когда с высоко поднятой головой я заходил в аудиторию с ней за руку, понимая что она только моя. И как же я ошибался.. А дальше всё как в дешёвых драмах. Приход домой раньше времени, в прихожей лишняя пара обуви, а из пальни доноситься стоны моей ненаглядной. И что тут можно не так понять?
Я был разбит, да что уж там, я и сейчас разбит на тысячу и один осколок который заливал ежедневно алкоголем. Алкоголь. Много алкоголя. Я понимал что переусердствую, но каждый день напиваясь в дрова я вспоминал как нам было хорошо и это было ещё хуже. Несколько раз я уже думал что это не правильно то что мы делаем. Зачем я страдаю если можно закрыть на это глаза и жить дальше? Но я не смог. Мне мерзко понимать что мою девушку лапал, ласкал, трахал другой. Эти стены, этот город и всё моё окружение напоминало, окунало в воспоминания, как десять лет назад мои родители переехали в Чикаго для лучшей жизни. Но она стала только хуже. Они хотели написать новую историю, но чернила остались всё те же.
Всё прекратилось тогда когда я стал выглядеть как чудовище, недельного запоя и визита моего отца, что вправил мне мозги заставил начать писать новый заголовок в моей жизнь. В моей новой жизни. А жизнь у меня была и есть в Риме. Это мой город в котором лежит моя душа, с первой любовью, детством и местами где я и в правду был счастлив. А воспоминания с Чикаго навечно будут у меня записаны на памяти, как и эта любовь, что кажется нужна была только мне. Всё что осталось это лишь ярко жёлтый чемодан, который мы купили в Нью-Йорке в чёрную пятницу по большой скидке. Три кофты, пару пиджаков и несколько пар джинс. Даже самому смешно осознавать что это всё что осталось за десять лет моей жизни, хотя ещё месяц назад у меня было всё. У меня была любовь, и это был важнее всего на свете. У меня была Флора. У меня был дом, в котором мне были рады и ждали. А сейчас у меня забрали его, будто вырвали из сердца и зашивать не собираются. В душе пусто и больно, а сделать нечего не могу. И в этом виноваты любовь, привязанность, и всё ещё не остывшие чувства.
И вот снова этот воздух, эта архитектура и природа. Рим всегда был красив, но сейчас я смотрю будто под другим обзором. Приезжая сюда с Флорой на недельку отдохнуть, или наведать старых друзей, он казался совсем другим. Наверно это из-за того что я тут навсегда. Тут легче. Даже дышать. Шумный аэропорт, куча таксистов что норовят отвезти меня в любую точку этого города за круглую сумму, вечная суета. Вздыхая полной грудью, я ощущал как тело заполняет приятное чувство тепла и ностальгии. Когда-то пятнадцатилетний я, деже не мог подумать что буду скучать за этим местом. А ведь всё познаётся в сравнении..
***
— Давид.. Блять.. Давид!
— И вот так ты встречаешь друга?– я пришёл к своему товарищу на работу, с всё тем же жёлтым чемоданом, у которого одно колёсико уже начинало поскрипывать. Итан явно был в шоке, и кажется не воспринял мой дневной монолог здраво, ибо сейчас его карие были по пять копеек, и из рук посыпалась стопа с тетрадями.
— Это точно не муляж и не подделка?– друг ошарашено побрёл в мою сторону, разглядывая с ног до головы, пока я улыбался как дурак.
— Нет. Перед тобой Дамиано Давид собственной персоной.– я демонстративно провёл рукой по своему портрету, после чего протянул руку другу, пока тот уставился на меня будто бы на сумасшедшего.— Торкио, ебать ты дружелюбный, кончено.
— Давид, ты в школе, забыл?
— Ох, точно! Сеньор Торкио вы сама гостеприимность.
— Да я в шоке мягко говоря..! И что ты забыл у меня на работе? Позвонить не додумался?
— Додумался, это ты ответить, нет.– он свёл брови к переносице.— Телефон проверь, математик херов.– отчеканил я, проводя рукой по волосам, чувствуя тяжесть своих ног. Перелёты обычно выматывают, а особенно с тем камнем на душе что сейчас у меня. — Ну что?
— Торкио, тут в журнале одиннадцатого а..– дверь в кабинет резко растворилась, после чего низкий тембр до чертов знакомого голоса заполнил мои уши. Взгляд такой же пронзительный как и девять лет назад, только сейчас он кажется перебывает в шокированном состоянии как и мой друг, что с шумом выпустил воздух из лёгких. — Давид ты что-ли?
— А что, не похож?– съязвил я, подходя к своему бывшему классному руководителю, пожимая тому руку. — Да что вы смотрите на меня с Итаном, будто приведение увидели?
— Ну да.. Это наш Давид. Какими судьбами?
— Не поверите, теперь я тут живу.
— Где? В кабинете математики? Тогда поспешу тебя огорчить, квартирант, аренда дорогая нынче. Боюсь сеньора Росси не одобрит.
— В первую очередь, не рад буду я, такому глисту у себя в кабинете.– поддержал того Итан, на что я лишь закатил глаза. Чей он друг в самом деле?
— Не переживай, этот глист будет спать с тобой в одной квартире.– буркнул я на друга.— Росси? А кто это? Я такую не помню.
— Давид, тебе напомнить когда ты уехал? Тебе тогда пятнадцать было, а сейчас сколько? Думаешь у нас всё тот же персонал?
— Так говорите, будто мне шестьдесят пять, ей богу.
— Директор наш новый.
— Директор? Женщина? Серьезно?– искренне удивился я.— Стоп, а почему вы тогда не..?
— Дэм, в наше время мало кто смотрит на меня и на мой стаж.
— Не понимаю.
— Ну ты как маленький. Сейчас везде и всё решается по связям, особенно тогда когда её муж зам начальника отдела народного образования.–твердил Тотти, с какой-то грустью в голосе, хотя звучал максимально монотонно.— Но я вас чему учил? Во всём находить только хорошее. Возможно это и к лучшему. Мне вон, уже палтос на носу. Глядишь и помирать скоро.– Тотти всегда был таким рассудительным и здравомыслящим. Всегда был на стороне правды, и именно за это я его полюбил как учителя в свои года.
— Ага, вы нас ещё с Итаном переживёте.
— Дай Бог, Давид, дай бог.– мужчина залился громким смехом, расставляя руки по бокам.
— Так ладно, что мы о мне, да о мне? Ты как там? В Рим на долго?
— Боюсь что навсегда.– на вздохе вымолвил я, смотря как глаза мужчины как-то заблестели, и тот набрал в лёгких воздуха.— На то есть причины.– опередил его я, намекая на то что не хочу обсуждать с ним эту тему, пока эти двое переглянулись.
— Ты работать хочешь?
— У вас есть работа для моей специальности? Журналист? У учеников интервью брать и со столовой репортажи делать, или что?
— Пошёл на журналистику и теперь хрен ты найдёшь себе хорошую работу..
— Тотти, при всём уважении, но это была моя мечта с детства. Быть журналистом.
— Да послушай, журналюга, ладно? – я закатил глаза.— Мне твои статьи ни к чему. Да вот, у одиннадцатых классов экзамены. И носитель английского языка со стажем, мне ой как нужен.– я сощурился, внимательно исследуя его старое лицо с морщинками.— Подготовишь детей к экзамену, а я тебе найду хорошее издательство.
— С каких пор вас интересуют их успехи в экзаменах?
— С тех пор когда Росси стала директором. Так что?
— Да что это за леди такая-то? Всех мужиков в страхе держит?
— А ты проверь и узнаешь. Наша школа должна выйти на рейтинг выше остальных в Риме. Там всё сложно, но мне нужно найти учителя для одиннадцатого класса. Если хочешь, могу даже классное руководство дать.
— Спасибо вам конечно за заботу, но нет. Я наверно сам как-то найду издательство. Школа точно не моё место.
— Ты подумай. Хорошо подумай. Такое издательство простые смертные не попадают. Позвони мне если что-то надумаешь.– Тотти с какой-то надеждой смотрел на меня, и я явно видел его заинтересованность. Но зачем? Почему именно в этом году им так нужны их результаты? Да и что за отчаяние брать на работу меня, который в своё время школу прогуливал? Кучу вопросов лавиной пали на меня, и растормошил меня только громкий звук закрывающихся дверей, и по носу прошёлся шлейф его одеколона, на что я поморщился. Интересно когда мне будет пятьдесят я тоже буду так вонять и думать что я пахну как король этого мира?
— Дэм? Ты меня слышишь?– Торкио щёлкал пальцами у моего лица, видимо я задумался.
— А? Да слышу.– я нахмурился, вообще не понимая о чём разговор.
— Да? И что я только что сказал?– подловил он, пока я укоризненно на него смотрел.— Да ничерта ты не слышишь. Пошли давай, Лаура уже ждёт нас.
— Лаура?
— Я с ней живу уже пятый месяц, идиот.– кричал мне друг через плечо, уже на выходе из кабинета.— Давид давай булками шевели, и поживее из кабинета оф.
— Ебать у тебя говор в солнечной столице.– говорил я себе под нос, замечая что Итана уже нет.— Эй, Итан, стой.. Торкио подожди меня!
***
— Дэм, ты представить себе не можешь какой вечер мне обломал.– мы сидели у Итана в квартире, когда его девушка видимо решила устроить романтик, ибо не до конца убранные лепестки роз по гостиной и её слишком нарядный внешний вид как для дома, многое мне говорил. Кучерявая мило мне улыбалась, чего не сказать про друга, что мне кажется обматерил меня всеми возможными матами в своей голове.
— Итан, угомонись.– прошептала тому на ухо блондинка, но я всё ровно услышал, срывая из своих губ улыбку.
— Ну извини Итан, что Флора мне изменила и что самолёт не разбился пока я летел.– съязвил я, делая глоток вина, мысленно говоря себе что не больше одного бокала мой организм не получит. Я понимал что друг не со зла, и уж тем более то что он не рад мне, это скорее была наша манера общения.
— Дами, мне очень жаль что так произошло с Флорой и..
— Лаура, не продолжай, пожалуйста.– я перебил девушку, чуть громче обычного ставя бокал на стеклянный столик.— Мне приятно что ты переживаешь, но не нужно меня жалеть. Я и так нажалелся за этот месяц. Не маленький же.
— Да прости.. Как день прошёл?–девушка ловко перевела тему, порхая своими ресничками на Итана, как тот оживился и начал пересказывать весь свой день.
Вечер прошёл весьма неплохо, да вот одним бокалом я не отделался, а тремя. За эти два часа, я познал как сильно отстал от их жизни, и то на сколько она у них многогранна. Итан рассказал смешные истории из жизни, совсем забывая на меня обиды, что было мне на руку. Ну не умеет он долго злиться, так ещё и на меня. У нашего общего друга Томаса появилась девушка, чему я не мог быть не рад. Лаура же оказалась очень простой и милой девушкой, с которой можно поговорить на разные темы. Моментами я даже сравнивал её с Флорой. Такие же блондинестые кудряшки, она так же вздевает свой носик когда немного не согласна с моим мнением или с мнением Итана. Кусает губу когда о чём-то задумалась, так же как и моя девушка, как жаль что бывшая.. Господи, да что за наваждение такое-то? Почему я забыть её никак не могу? Почему мой чай всё не стынет? Я вертелся на диване, что любезно застелила мне Лаура, и даже под "успокоительным", я не мог уснуть, переворачивая себя на изнанку. А ответ наверно будет слишком прост, но через чур сложным. Я просто её люблю. Если месяц назад я бы не мог нарадоваться с этой мыслью, то сейчас я обречён. Какого чёрта, она так легко забыла про меня, осознано занимаясь любовью с другим, когда я уже месяц никак не могу смериться? Да ещё и этот Тотти.. А ведь и в правду работу нужно икать. Не вечность же мне лежать на этом диване. Но он прав. Хорошие издательства на дороге не валяются, и простые смертные как я – не попадают. С одной стороны может рискнуть и работать в самом лучшем издательстве Рима или.. Голова становилась всё тяжелей и привстав, я подпёрся копчиком о стенку дивана, массируя виски, улавливая звуки шуршания в коридоре что приближались.
— Итан? Ты?
— Нет, блять приведение.– буркнул тот, в кромешной темноте пробираясь в гостиную.
— Ты чего не спишь?– поинтересовался я, слушая его немыслимые чертыхания, после какого-то резкого столкновения, что грохотом оглушило в кромешной тишине.
— Встречный вопрос, блять!– прошипел тот, нащупывая включатель света, пока я не специально поморщился, привыкая к столь яркому освещению.— Я воды пришёл попить. А ты?
— Уснуть не могу.– вздохнул я, снова улаживаюсь на прежнее место, упокоив руки за голову.
— Думаю всё..
— О чём?
— Да о всём. Может мне и в правду стоит пойти на поводу у Тотти?– я сам не понял того как произнёс это в слух.
— Ты хочешь пойти работать учителем? Серьезно?– делая глотки воды, парень как-то улыбнулся, заставив меня приподняться на локти.
— То есть, ты думаешь, я бы не справился?
— Дамиано, не пойми меня не правильно, но как ты себе это представляешь? Да у тебя дети после первого урока наберутся слишком много новых слов, но к сожалению не на английском. Ты себя вспомни в школьные года. Каким ты был? Ты в первый раз потрахался в тринадцать! В тринадцать, твою мать!
— Ты хочешь сказать что я не серьезный?
— Я хочу сказать что ты ещё сам подросток.
— Мне двадцать четыре.
— Дело не только в этом. Загвоздка в том что это подростки. Это не дети и взрослые. Это те, от которых можно ожидать всё что угодно. Начиная травлей друг друга, заканчивая сексом в школьном туалете, понимаешь? С ними не нужно быть друзьями, как привык ты. Нужно держать дистанцию и сделать всё чтоб они тебя уважали.
— Ты так говоришь будто про собак, а не про людей.– выдал я, хотя сам уже закипал. То есть он думает что я не справлюсь? Я? Дамиано Давид?! Да у меня эти олухи в Оксфорд поступят!— Спорим, что я выведу их на разговорный уровень, и каждый напишет экзамен на отлично?
— И вот сейчас. Ты поступаешь как ребёнок. Дамиано, это подростки, а не игрушку!
— Я не поступаю как ребёнок, я хочу доказать, то, на что я способен.
— Кому? Мне? Если мне, то заканчивай, я верю что ты ещё на Марс слетаешь, не порть себе год жизни. И тебе не кажется что это очень импульсивно?– Итан щурил свои глаза, перебрасывая взгляд то на мою руку, что должна заключить наш спор, то на мою еле видную ухмылку.— И на что ты спорить собрался?
— На ящик дорогого вина?
— Эх, Давид, хрен с тобой и твоей импульсивностью.– Торкио подал мне руку, как я разбил их свободной, заключая наш спор.
— Смотри только роман с ученицей не начни.
— Очень смешно. Всё иди спать.– буркнул я, заново плюхаясь на диван, закутываясь в одеяло, ощущая как свет погас и шаги начали отдаляться. Через считаные минуты я ощутил как бешеная усталость одолела меня, и я отправился в царство Морфея.