Глава 2
Я заметил ее сразу, как только зашел в коридор.
Она стояла у своего шкафчика, уронив плечи, будто весь мир весил слишком много. Волосы — уложены, как с картинки: волны падали ей на плечи, а на голове сидел ее любимый черный ободок, такой невинный, будто прячет настоящую Аделину за своей простотой. Но я-то знал. Я знал, какая она на самом деле. Не беззащитная куколка, а хищница, с глазами, прожигающими насквозь, с голосом, от которого у меня в животе сводит. И с бедрами, которые чертовски нагло виляют, когда она уходит. Наверное, чтобы я точно с ума сошел.
— Приветик, — тяну с наглой улыбкой, подойдя ближе.
Она закрыла свой шкафчик, бросив взгляд на меня, стоящего, уперевшего руку в чужой шкафчик. Она натянуто улыбнулась.
— Как у тебя дела? — спрашиваю, прищурившись.
— Привет, Ром, — шепчет она. — Полагаю, это от тебя? — спрашивает она и вытаскивает из шкафчика букет цветов.
Сжимает его в кулаке так, будто думает запихать мне в глотку. Или в задницу.
Впрочем, это по любви.
Я киваю. Медленно. Гордо. Конечно от меня. Не от твоего Тимурчика же, блять, который только и умеет шептать сопливое дерьмо тебе на ушко.
Она поморщила свой миленький раскрасневшийся носик и уставилась на меня, как хищница, поедая глазами свою жертву. Мой любимый ее жест, кстати.
Мой взгляд скользит по ней, медленно, нарочно нагло.
Белая блузка, обтягивающая грудь так, что у меня губы начинают чесаться. Я уже не знаю, за что благодарить Господа. За то, что у нее есть грудь, или за то, что она не умеет застегивать пуговицы.
Пуговички — расстегнуты ровно настолько, чтобы я мог фантазировать.
Юбка — короче, чем моя выдержка. Да и каблучки у нее высокие. Прям сошла с обложки: «О да, Ромочка, возьми меня».
Пухлые губы с коричневым контуром и блеском — будто написано на них: «съешь меня». Я бы и съел. Если б этот ее Тимурчик не совал в них свой язык.
Всегда было интересно, почему учителя не запрещают ученикам открыто одеваться. Даже несмотря на то, что школа у нас очень приличная и большая, здесь все больше и больше творится всякая хрень.
В прошлом году двух девушек раскрыли в проституции. Даже суд велся.
Если бы моя сестрица была поблизости и увидела, как я пялюсь на сиськи ее подруги — думаю, она бы прибила меня на месте, сказав, что я больной на всю голову. Хотя, отчасти это и правда.
— Нравится? — спрашиваю уже тише, опуская взгляд с ее декольте на глаза.
Они как лед. Голубые, холодные, и слишком умные.
Она подходит ближе. Блять, совсем близко. Я чувствую ее дыхание. Пахнет малиной.
Наверное, тот блеск действительно со вкусом.
Она опускает взгляд на мои губы.
Ох, это мне уже нравится.
Но вместо того чтобы поцеловать своего будущего мужа, моя принцесса тычет мне букетом в грудь.
— Упс. Подари его своей очередной шлюшке, Пятифанов, — говорит она с притворной улыбкой, хмыкает и уходит.
А я стою с этими сраными цветами, будто идиот. Смотрю, как она виляя бедрами идет по коридору.
Господи, да у нее это получается лучше, чем у любой порнозвезды.
— Шлюшка, — передразнил я ее, сжав цветы в кулак так, что пара лепестков отлетела. — Тебя бы, принцесса, на час без зрителей. Посмотрел бы, как ты по-другому бы запела.
Я вздыхаю, опуская взгляд на цветы.
— Пойду восьмиклассниц порадую, — бормочу, все еще глядя ей вслед.
Но внутри уже клокочет. Где-то рядом точно шляется ее мальчик с зелеными глазами, и я чувствую, как у меня чешутся кулаки.
Ее силуэт исчезал за углом, а я все еще стоял, как придурок, с этим ублюдским букетом в руке, будто с остатками достоинства после пощечины.
Я направился к спортплощадке, как увидел его дружка, качающего пресс. Лежит на скамье, упрямо скручивается вверх-вниз, весь такой потный, на пафосе. Я хмыкнул, подходя ближе, засунул руки в карманы брюк, лениво ступая по потрескавшемуся асфальту.
— Привет, Егорушка, — проворчал я с улыбкой, подходя почти вплотную.
Он тут же поднял голову, будто только и ждал, когда я нарисуюсь. На лице — та самая натянутая, дразнящая улыбочка, которой он пользуется, когда хочет показаться своим среди чужих.
— О, Ромочка, приветик, дорогой! — протянул он, не прекращая двигаться вниз-вверх, будто специально делает вид, что я его не отвлекаю.
— Ты правда так рад меня видеть? Скучал по мне? — приподнял бровь я, остановившись в шаге от скамьи.
— Ну конечно, — с той же фальшивой улыбкой заулыбался он, саркастически, будто я его любимый клоун. — Ты мне даже снишься, — добавил, наконец поднимаясь и встав передо мной во весь рост.
Склонил голову, глядя мне в глаза, слишком близко для обычного разговора. И вот что интересно — даже не отводит взгляд.
Наглец.
— Звучит возбуждающе, — шмыгнул я носом, разглядывая его лицо.
Брови, губы, немного покрасневшие от жара щеки. Опять эта его манерность, как будто в нем встроен пожизненный сарказмометр.
— Может, к тебе пойдем и продолжим разговор? — с намеком проговорил он, чуть склонив голову набок. Улыбка — как у кота, который только что сожрал канарейку.
Я хмыкнул, чуть скривившись. С этой подачи мы со стороны реально выглядим как геи.
Хотя...
Егор мне всегда казался с гейскими наклонностями. Иногда — раздражающе, иногда — занятно.
Мне даже в какие-то моменты это нравилось.
Прямо как сейчас.
— У меня кровать, если что, готова. Будем звездами порно, — подкинул я с ехидной ухмылкой.
Мы оба заржали. Слишком уж по-дурацки это прозвучало, но в этом и был кайф. Его смех был звонким, чуть надрывным, таким... фальшиво-сексуальным. Или нет?
— Умеешь же возбуждать, — сквозь смех выдохнул Егор. — Может, прям здесь?
— Оу, так получается, ты все же хочешь меня? — усмехнулся я, сделав полушаг вперед. Он не отступил.
— А ты сомневаешься? — с усмешкой прозвучали его слова, и взгляд его прищурился, как у того, кто играет с огнем и думает, что пламя его не коснется.
Я прикрыл глаза на секунду, сдерживая ухмылку. Я чуть сощурился.
Но ладно. Я пришел сюда не флиртовать.
Я оглядел его сверху вниз, как товар на прилавке, и тут же ухмыльнулся:
— А где твой дружок?
Он резко перестал улыбаться. Глаза на секунду ускользнули в сторону, будто поискали ответ в пустоте.
— Даже понятия не имею, — невинно проворчал он, делая безразличную мину.
— Вот как, — снова шмыгнул я носом, глядя ему в глаза.
Не успел он опомниться, как я схватил его за шею.
Обычный школьный захват — не сломать, но неприятно. Прижал его щекой к железному школьному забору, ржавому и теплому от солнца.
— Я спрашиваю, где он? — возмущенно прошипел я ему в ухо, сжав пальцы крепче.
— Я думал, я тебе нравлюсь, — с усмешкой прохрипел он, не особо пытаясь вырваться.
Я вдавил его сильнее. Он завыл — не громко, но вполне отчетливо. Металлическая сетка зазвенела.
— Что вы делаете? — услышал я знакомый недовольный голос.
Я сразу отпустил Егора. Тот отпрянул моментально, будто и не было ничего, потирая щеку и сверля глазами идущую к нам Аделину.
— Егор? Все нормально? — холодно, почти равнодушно спросила она. Чисто из любопытства, не более. Голос был спокойный, без тревоги — будто наблюдала со стороны и просто решила уточнить.
— Все нормально, — быстро отозвался он, натянуто улыбнувшись. Видно было, как он пытается выровнять дыхание и выглядеть не как только что прижатый к забору младшеклассник.
— Ладно. Я ищу Тимура. Ты не знаешь, где он? Я дозвониться до него не могу, — бросила она, явно раздраженная.
Брови нахмурены, пальцы судорожно сжали телефон, будто он был виноват в том, что Тимур не отвечает.
— Очевидно, что он с кем-то развлекается, — тихо хмыкнул я, не сдержавшись.
Реплика вылетела сама, как плевок.
— Он не ты, Ром. Успокойся, — ее голос прозвучал жестко, с ледяным отрезом. И попал точно в цель.
Что?!
То есть она реально сейчас хочет сказать, что я развлекаюсь с кем попало?
Ну... отчасти она права. Но не настолько же, черт возьми.
— Я не знаю, где он, — буркнул Егор, явно пытаясь сгладить обстановку. — Слышал, что он на подработку устроился... может, прогуливает пока что.
Он говорил и одновременно метался глазами между нами, как будто искал, где безопаснее упасть.
— На подработку? — переспросила она, хмурясь.
Он просто кивнул, коротко хмыкнул и, не прощаясь, направился к школе, явно рад свалить из-под этого грозового облака.
Я перевел взгляд на Аделину. Она все еще смотрела себе под ноги, как будто в земле мог найтись ответ на ее вопросы. Или желание убить кого-то. Я сделал пару шагов ближе, собираясь уже что-то сказать, как она меня опередила.
— Ты тоже искал его, да? — ее голос прозвучал неожиданно мягко. Почти невинно. Подозрительно.
Я приподнял бровь, не понимая, к чему она ведет.
— Какая разница?
— Он мой парень. И я прекрасно понимаю твои намерения, Пятифанов, — сказала она, подходя ближе и глядя мне прямо в глаза. Без страха. Без стеснения.
— Почему это? — усмехнулся я, не сводя с нее взгляда.
— Потому что у тебя на уме только драки и шлюхи, — бросила она. — Молчу уже о том, что ты сравнил меня с ними.
— Когда?! — возмутился я, раздраженно вскинув руки.
— Ты серьезно? — она вскинула бровь и ткнула меня пальцем в плечо, заставив отступить на шаг. — Сначала пялишься как извращуга, — упрямо продолжила она, — а потом называешь своей шлюшкой. Ты совсем больной на голову, или только немного?
— Я просто передразнил тебя, — хохотнул я, но принцесса, видимо, не была в настроении для шуток.
— Шлюх своих иди дразни, — отрезала она, развернулась, но тут же резко обернулась и с презрительной усмешкой добавила: — И да, не забудь им запихнуть свой член по самую глотку, чтобы аж яйца посинели.
Она показала мне средний палец и быстрым шагом направилась к школе, оставляя за собой запах злости и шампуня с малиновой отдушкой.
Я раздраженно фыркнул. Она права.
Ну... хотя бы про последние слова. Я бы мог снова вкинуть свое классическое «моя шлюшка»...
Но, почему-то, перехотелось.
Я провел рукой по лицу, злюще хмыкнул и прислонился к ограде.
Достал сигарету из кармана, закурил, глубоко затянулся. Горечь осела в горле.
«Потому что у тебя на уме только драки и шлюхи» — эхом отдалось в голове.
Ага. А у нее что? Любовь до гроба? Или просто удобно, когда рядом кто-то, кого можно винить за свою внутреннюю грязь?
То она смотрит, как будто хочет, чтоб я ее прямо на школьной скамейке выебал. То потом — «шлюх своих дразни».
Я сорвался с места, зло выплюнув окурок.
Настроение в ноль. Хочется либо кому-то врезать, либо напиться.
На подработке, ага. Интересно, какой именно...
Ее ли подрабатывает?
Я криво усмехнулся и пошел в сторону школы.
— Он так и не написал тебе? — лениво протянула Злата, опираясь подбородком на плечо Аделины.
— Нет, — коротко ответила та, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Звонила, писала. Бесполезно.
— А вдруг он...
— Не начинай, — резко перебила Аделина, вдохнув через нос и выпрямив спину. — Даже если бы изменял — я бы давно об этом узнала. Слишком глуп, чтобы скрыть.
Злата рассмеялась, прижимая подругу к себе еще крепче, почти с лаской.
— Дель, не будь такой наивной. Все мужики козлы. Даже самые милашки. Особенно они.
— Я и не спорю, — Аделина на мгновение замолчала, ее взгляд стал стеклянным. — Просто... мы уже как год вместе. Год, Злат. Я к нему привыкла. Я его знаю.
— Ну и что? — вскинула брови Злата. — Думаешь, год — это бронежилет от измен? Люди и через двадцать лет брака умудряются друг друга на хую вертеть, а тут... год. Не смеши.
Аделина криво усмехнулась, но глаза были не в шутку грустными.
— Просто, если уж на то пошло... мне кажется, скорее я могу изменить, чем он.
У Златы аж бровь дернулась. Она наклонилась поближе, будто нюхая ее правду.
— Что, правда? — хищно усмехнулась она. — И кто же у нас на примете, а?
— Много кто. — Аделина пожала плечами. — Но я этим не интересуюсь. Я не такая. Хотя...
Она вдруг резко перевела взгляд:
— Ты не знаешь, почему Влада свалила так рано? Тоже трубку не берет.
Злата смотрела на нее с той самой хитрой ухмылкой, как кошка, что только что сбила вазу, но делает вид, будто просто сидит.
— Нет, ну ты чего... — Аделина фыркнула, — Влада скорее яйца ему отрежет, чем сядет на него.
— А вдруг? — сухо бросила Злата, поправляя волосы.
— Никаких «вдруг», — раздраженно выдохнула блондинка. В этот момент позади зашумело — басовито, с громким рокотом двигателя.
Они обернулись.
Мотоцикл. И, конечно же, на нем — он. Пятифанов. Кожанка, сигарета в зубах, ноги расставлены, будто он не на мотоцикле, а на троне. Как всегда в своей красе.
Черт бы его побрал, он реально знал, как эффектно появляться.
— Эй, Адди, подвезти тебя? — его голос разрезал воздух, пронзительный и уверенный. Он смотрел только на нее.
— Нет, не стоит, — тут же отрезала она.
— Ну ты чего ломаешься? — ухмыльнулся он, глуша мотор. — Все равно по пути. Пять минут — и дома.
— Нет — значит нет, — она сжала губы, будто самой себе запрещала передумать.
— Эй, Ром! — вдруг крикнула Злата, встав, облокотившись на забор. — А подвези меня? Мне тут вообще недалеко, обещаю не приставать.
Аделина вскинула брови. Молча. Но ее взгляд мог бы вырезать по живому.
Рома скользнул взглядом по Злате, ухмыльнулся, потом перевел глаза обратно на Аделину.
— Составишь Адди компанию, — фыркнул он, включил первую передачу и сорвался с места, оставляя за собой только запах дыма и напряжения.
— Ты сейчас серьезно?! — воскликнула Аделина, поворачиваясь к Злате. — Ты зачем это сделала?
— А что такого? — спокойно ответила та, вытаскивая жвачку. — Ты же не хотела с ним ехать. Ну, я и села бы вместо тебя. Ты же отказалась, вот я и решила воспользоваться шансом.
— Да пользуйся на здоровье, — фыркнула блондинка. — Только потом не жалуйся, если тебе тоже захочется из его кровати в душ с антисептиком.
— Дель, ну брось. — Злата усмехнулась. — Он мне не интересен. Правда.
— Ну конечно, — сухо отозвалась та. — Все вы сначала не интересуетесь, а потом влюбленные глаза и «он другой».
— Он за тобой бегает, если ты не заметила, — Злата насмешливо посмотрела на нее. — А не за мной. Сколько бы он там кого ни трахал.
— Да бегает. Пока не трахнет. — Аделина пожала плечами. — Потом быстро забудет. Как всех. Это его схема.
— Думаешь, если бы вы встречались — он бы изменял? — спросила Злата спокойно.
— Уверена, — резко ответила блондинка, отворачиваясь. — Я не слепая. Он трахает все, что двигается. А потом делает вид, будто это и есть любовь.
— Да, трахает. Но только на тебя смотрит вот так, — Злата прищурилась и подражающе склонила голову. — Только при тебе замолкает, и только рядом с тобой становится невыносимым.
Аделина отвела взгляд и молча ускорила шаг.
Брюнетка слегка поерзала у меня на коленях, когда мой язык скользнул по ложбинке между ее грудей. Вино капнуло с края бокала, и я небрежно слизнул его с ее кожи, не сводя с нее глаз. Она сжала мои волосы, выдыхая тяжело, с приоткрытым ртом и каким-то почти детским изумлением в глазах.
— Обожаю вечеринки, — усмехнулся я, проливая еще пару капель, просто чтобы видеть, как она вздрагивает.
— Извращенец, — прошептала она, но сама же сильнее прижала мое лицо к себе, запрокинув голову.
Поцелуй вышел смачным, с языком и мягкими всхлипами. Она вцепилась в мои щеки, а я сжал ее талию, подтягивая ближе. И все бы ничего, если бы краем глаза я не заметил свою сестру, сидящую с каким-то парнем. Или даже двумя.
Те что-то нашептывали ей на ухо, и она неловко отводила взгляд, сжимая стакан.
Я было дернулся, но брюнетка не дала — схватила меня за руку и резко встала, потянув за собой. Влада уже встала и ушла куда-то к девчонкам, так что я позволил себя утащить.
— Куда мы... — начал было я, но она даже не ответила, просто повела меня сквозь толпу.
Мы зашли в одну из свободных комнат.
Кажется, это была гостевая спальня. Тусклый свет, пахнет духами и алкоголем, в воздухе гул чужих разговоров. Она отпустила мою руку и мягко рухнула спиной на кровать. Волосы раскинулись по подушке, ноги уперлись в матрас, и она медленно, будто нарочно дразня, развела их, показывая мне свои темно-красные трусики.
Мокрые. Уже. Четко видно даже в полумраке.
Она специально так села. Провокация? Да ради бога.
Девушка прикусила губу, сводя и разводя ноги, будто дразнила.
Я хмыкнул, приподняв бровь. Подошел ближе, нависая, уперев руки по бокам от ее тела. Она приподнялась на локтях, потянулась ко мне за поцелуем, но я чуть отклонился, наблюдая, как она с нетерпением облизывает губы.
Когда мои руки опустились к ремню, она резко села, подползая ко мне.
Она неуверенно стянула с меня ремень, расстегнула ширинку, и уже в следующий миг мои джинсы с боксерами оказались ниже колен.
Она опустилась передо мной, не отрывая взгляда — будто собиралась не просто отсосать, а сожрать меня с корнем, вылизывая душу через кончик.
Глаза ее встретились с моими.
Рука скользнула по внутренней стороне моего бедра — горячая, уверенная. Второй она обхватила член, плотный, тяжелый, влажный на кончике, и чуть сжала у основания.
— Хочешь, чтобы до слез? Или нежно, как в порно для девочек? — хмыкнул я.
— Как хочешь, так и делай.
Я только вцепился пальцами в ее волосы, потянул назад, заставляя поднять взгляд.
Затем я сжал ее волосы, грубо намотав их на ладонь, и, чувствуя, как стою до хруста, резко двинулся вперед, толкаясь в ее рот.
«И да, не забудь им запихнуть свой член по самую глотку, чтобы аж яйца посинели...» — вспомнилось с ядовитой улыбкой.
Меня, блять, только ленивый не обвиняет, что я на каждую бабу вешаюсь.
— Бля, вот так. — прошипел я, двигая бедрами навстречу, вбивая его в нее все грубее, все глубже.
Слюна стекала по подбородку, по пальцам, по моим яйцам.
Громкий звук резанул тишину, заставив меня дернуться. Я вскинул голову, обернулся через плечо, уже на автомате открывая рот, чтобы гаркнуть «занято», как вдруг...
Оборвалось все.
Мышцы в теле обмякли, дыхание стало хриплым, будто горло сдавили рукой.
На пороге стояла Влада.
Язык прилип к небу, как будто сам охуел от происходящего.
Расширенные, шокированные, полные ошарашенного ужаса глаза. Она смотрела на меня, на мои голые бедра, на то, как я вгрызался бедрами в глотку какой-то темноволосой девчонки.
У нее не было слов. Только взгляд, прожигающий насквозь.
А я все еще внутри.
Только что — жестко, по-скотски, с руками в волосах. А теперь — как облитый ледяной водой, стою посреди комнаты с голой задницей и членом, блестящим от слюны.
Пиздец.
Никак иначе.
Резко вырвался, отпрыгнул, судорожно натягивая джинсы — они, будто издеваясь, цеплялись, скручивались, не слушались.
Ремень запутался, фурнитура клацала на всю комнату, как сигнал тревоги. Сердце грохотало в ушах, а у висков стучало: что происходит, что происходит?!
Девчонка подо мной на секунду замешкалась, а потом — медленно, с лицом, полным паники и растерянности — выглянула из-за моего живота и встретилась со мной взглядом. Растрепанная, с размазанной тушью, слюной, стекающей по подбородку. Смотрит, как будто я ее сейчас сдам полиции, а не сам впишусь в протокол.
— Ты не закрыл дверь?... — пролепетала она, тихо, сдавленно. Так, будто за это ей вколют хлорку в вену.
Я медленно повернулся на Владу.
Ошарашенная — нет, взбешенная, она уже шла ко мне, быстрым шагом, как будто собиралась врезать.
У нее была походка ярости. Быстрая, резкая, как у гончей, учуявшей запах крови.
Вся суть ее лица кричала: «Ты пиздец как вляпался».
— Пока я как дура ищу тебя по всей хате, ты, блять, трахаешь малолеток?! — вылетело из нее, как пуля.
— В смысле малолеток? Ты че несешь?! — я чуть не захлебнулся собственным голосом. Что за бред? Какая еще малолетка?
Влада перевела взгляд на девчонку. Та уже сидела, зажав колени, торопливо вытирая рот тыльной стороной ладони. Плечи дрожали. Вид у нее был...
Блять, да она реально маленькая.
Сердце билось как у вора, которого застукали — только я не просто воровал, я, походу, въехал в зону с табличкой «18+ вход воспрещен».
Картинка — хуже некуда.
— Сколько тебе лет, милая? — спросила Влада с холодным раздражением, словно знала ответ, но хотела услышать от нее лично.
Я тоже глянул на нее. Сердце заколотилось еще быстрее, будто чувствовало — сейчас произойдет нечто такое, после чего моя жизнь больше никогда не будет прежней.
Та медленно подняла глаза. Взгляд — провал.
Ни капли уверенности. Ни злости. Один сплошной стыд, впитавшийся в кожу, в позу, в дрожащие пальцы.
— Пятнадцать... — почти беззвучно, как исповедь перед казнью.
Меня пронзило.
Как током, прямо в позвоночник.
В горле пересохло, голова зазвенела, и я вдруг перестал слышать что-либо, кроме собственных мыслей:
Пятнадцать.
Ты че, совсем ебанулся, Рома?!
Я тупо стоял, хватая воздух ртом, будто меня утопили и вытащили за волосы на поверхность.
Где-то там, под ребрами, скреблось: Я трахал в рот пятнадцатилетнюю девочку. Только что. Своими руками. С членом в ее глотке.
С накатанным напором. С кулаком в ее волосах.
Это же просто... пиздец. Это даже не ошибка — это уголовка с привкусом рвоты.
Она, может, еще даже члена вживую не видела, а тут я со своим на полштанины.
Блять. Блять. Блять.
Или она, возможно, до этого ни разу даже поцелуев нормальных не знала.
И вот я — весь из себя взрослый, самодовольный, рванулся, как кобель на течную.
— Почему ты мне не сказала?! — вырвалось из меня, грубо, резко, почти срывая голос. Но она только потупила взгляд. Плечи сжались. Ни звука.
А у меня перед глазами все расплывалось от ужаса.
И самой страшной частью было даже не то, что это произошло. А то, что я вообще не подумал спросить.
Она опустила голову, не сказав ни слова.
А я продолжал стоять в этой жуткой сцене, с джинсами, застегнутыми наполовину, и с ощущением, будто я только что разрушил всю свою жизнь одним движением таза.
Влада вдруг переключилась. Голос стал спокойным, почти материнским, но в глазах все еще полыхал ад.
— Как тебя зовут, солнце? — почти ласково спросила она, с тем самым тоном, когда знаешь, что сейчас за ласковыми словами прилетит по полной.
— Аделина... — тихо ответила она, пытаясь держаться, хотя видно было — ей страшно. Слишком страшно, чтобы даже дышать ровно.
— Аделина? — эхом вырвалось у меня. Слово будто пронзило воздух.
— Аделина, — повторила она уже чуть громче, в упор глядя мне в глаза. Словно проверяла, как глубоко я захлебнусь.
Аделина.
Ирония судьбы, блять.
Конечно.
Конечно ее так зовут.
— Значит так, Аделин, — Влада резко перешла в режим «сестра-спасатель», — ты сейчас выходишь отсюда. Закрываешь за собой дверь. И забываешь, что вообще сюда приходила. Что видела. Что было. Поняла?
Девчонка яростно закивала и, опустив глаза, выскочила за дверь, как мышь из-под ножа. Ни звука. Только щелкнувшая ручка и тишина.
Я остался стоять, все еще в расстегнутых джинсах, с пересохшим ртом и грохотом в голове.
И не успел даже вдохнуть, как влетающая пощечина от Влады встряхнула меня к реальности.
— Ладно, заслужил, — процедил я сквозь зубы, мотнув головой.
— О боже, Рома! Когда ты повзрослеешь, а?! — рванула она с места, заводясь. — Папа звонил, спрашивал, где ты. Телефон твой вечно на беззвучном! Из-за тебя я должна слушать, как он мне в уши капает, что ты опять где-то пропал, как маленький мальчик!
Я тяжело выдохнул, пальцами потирая висок.
— Что он хотел?
— Сказала же — спрашивал, где ты.
— И что ты ему?
— Что не знаю. — отрезала она быстро, с усталостью.
Я кивнул, отвел взгляд и, даже не застегивая ремень до конца, вышел за дверь.
В коридоре казалось душно. Тяжело.
Как будто с каждой ступенькой вниз я тащил за собой вину.
И это имя в голове било набатом:
Аделина.