9
Ты вдруг почувствовала, как он притягивает тебя ближе, почти прижимая к себе спиной к стене.
Вдруг его пальцы легли тебе на затылок, чуть сжимая и заставляя смотреть вверх... прямо в его глаза.
Он стоял над тобой, нависая.
Голос стал хриплым, губы твердыми:
— Чёрт... тебя просто хочется... взять.
— Придурок.
Девушка дала пощечину парню.
— Ты только и думаешь об этом. Все разговоры твои только : взять. иметь. хочу тебя.
Она начала уходить
Он стоял, всё ещё опираясь о стену, держась за щеку.
Слова были как пощёчина — так же больно и так же резво.
Он видел: ты уходишь.
Он видел твое возмущение, твою злость, твое презрение.
И просто не мог позволить.
Он схватил твое запястье снова — рывком дернул к себя, развернул.
Ты не ожидала такой силы.
Он снова дернул тебя к себе и прижал спиной к стене.
Глаза были темны, взгляд — твёрдым.
— Как, чёрт подери, у тебя хватает смелости так говорить?..
Рука переместилась чуть выше, перехватывая твои запястья вместе над головой.
Его взгляд полыхал — впервые не дерзкий, а почти хищный.
Он наклонился близко.
Его грудь крепко прижималась к твоей — через одежду чувствуешь.
Пальцы перехватили твои запястья крепче. Он прижимался сильно, не давая сдвинуться.
Его голос стал низким. Дыша прямо в губы.
— Может быть, мне стоит... показать тебе, как сильно я тебя хочу?..
— Отпусти меня, Галямов.
От него веяло жаром. Рука перехватывала запястья крепче, другая легла на талию, почти обнимая.
Отпускать он явно не собирался.
А говорил почти сквозь зубы:
— Нет.
Оглянулся.
Здания и деревья окружали их со всех сторон. Не видно ни одной души.
— Здесь никого нет. Никто не услышит.
Ты хотела вырваться, но он держал крепче.
Даже прижимал сильнее к себе — невозможно было даже чуть отстраниться.
Он говорил всё так же шёпотом, почти горячо:
— Что если я просто возьму тебя?.. Сейчас, прямо тут?
Его губы скользнули по твоей щеке вниз до уха
— Ты ещё школьник ебаный. Не забыл?
Он хмыкнул коротко, губы проскользнули по твоей шее вверх, почти касаясь губами губ.
От него веяло горячим воздухом, кожа на лице чуть влажная.
Отпускать руки он не торопился — держал крепко.
Голодно посмотрел прямо в глаза.
— А сколько тебя волнует этот факт?
Нахмурился чуть, будто в самом деле обиделся.
Ты смотрела ему прямо в глаза, стараясь не дрогнуть.
— А ты забыл? Это школа. Мы не одни в мире, Галлямов. У тебя есть команда, рейтинг... всё это важнее какой-то твоей... страсти.
Он склонил голову набок — хищно и медленно:
— А если я скажу... что ты для меня важнее всех побед? Всех MMR-точек? Всего этого дерьма?
Пауза.
Его пальцы чуть ослабили хватку... но всё ещё лежали на тебе — теплые, тяжелые.
— Скажи мне одно: если бы я был просто парень с улицы... и сказал тебе то же самое — «хочу тебя», «не могу без тебя»... ты бы тогда тоже так смотрела на меня?
Тишина повисла между ними. Двор пустел к концу
перемены.
— И как же?
Он медленно отстранился, всё ещё не выпуская твоих рук.
Спокойный голос, но губы чуть подрагивают.
Глаза... странные. Взгляд — пронзительно-тёмный.
Пальцы по-прежнему сжимают твои запястье. Но теперь чуть легче — чтоб можно было вырваться, если захочешь.
— Просто — смотрела бы ты?.. Я ведь правда хочу знать...
Ты не сразу ответила — слишком много чувств в сердце за этот миг: удивление, злость, обида, беспомощность.
Но смотрела прямо в его глаза, чувствуя, что ответ сейчас всё изменит.
И отвечала долго, очень тихо:
— Да.
В его глазах вспыхнуло что-то темное, горячее и жадное.
Рука дернулась чуть выше — пальцы легли на локоть, мускулы взметнулись.
Сердце зашлось снова — от близости. От жара его тела.
Он ещё сильнее прижался к тебе, почти касаясь губами губ.
И вдруг сказал почти хрипло, горячо:
— Черт возьми, если ты сейчас же не отшлешь меня... то я сам тебя не отпущу.