Противоположные полюсы

   Завязывая шнурки своих белых кроссовок, Василиса несколько раз упускала их из своих трясущихся рук. Тревожность не проходила всю ночь, не давая ей нормально поспать, от чего сейчас красные глаза жгло, а под ними залегли тёмные синяки. Её пугала неизвестность. Хэнк не объяснил толком, для чего она нужна и что её ждёт. А хорошо развитое, благодаря книгам, воображение подкидывало в мозг картинки одну хуже другой.

   Собрав себя в руки, Василиса закончила со шнурками, туго завязав их, и встала, чтобы надеть куртку поверх привычного спортивного костюма. Рядом с выходом стоял её чемоданчик со всем оборудованием для первой медицинской помощи, который, она думала, ей никогда не понадобится. Посмотрев на свое уставшее и встревоженное лицо в зеркало, она сделала десять медленных вдохов и выдохов в надежде успокоиться. Не помогло.

   Телефон завибрировал.

Хэня

Выходи

Вася

Иду

   Василиса подняла чемоданчик, открывая входную дверь. Вышла в подъезд и заперла её за собой, на всякий случай дергая за ручку, проверяя. Спустившись по лестнице, она открыла дверь и оказалась на улице. Тяжёлые серые тучи заволокли небо, создавая мрачную и гнетущую атмосферу, от чего на сердце Василисы стало ещё тяжелее. Переведя свой взгляд правее, она заметила красную Ладу Гендоса, рядом с которой стоял Хэнк, ожидая, пока к ним подойдёт подруга. На негнущихся ногах она направилась в нужную сторону, смотря на влажный асфальт.

   — Привет, садись назад, — произнёс Хэнк, открывая перед ней заднюю дверь.

   Василиса только кивнула и залезла на сидение, оказавшись рядом с Кисой. От чего в сердце что-то больно ёкнуло. Когда Хэнк сел рядом и захлопнул дверь, Василиса больше не могла себя сдерживать.

   — Что происходит? Объясните уже, наконец! — нервно барабаня пальцами по чемодану, спросила Василиса.

   — Васька, нормально все. У нас дуэль, Мел с...

   — Чего?! Какая дуэль? Вы, видимо, века перепутали. Мы, если что, сейчас в двадцать первом.

   — Василиса, дослушай до конца, — произнёс Хэнк, наблюдая за возмущающейся девушкой.

   — Короче, смотри, расклад такой. Режиссёр этот московский трахнул Анжелку, — на этих словах глаза Василисы чуть не вывалились из орбит. Гендос продолжил, — потом её кинул. У него жена и ребёнок есть. Человек он гнилой, понимаешь? Мел его вызвал на дуэль, чтобы все по-мужски решить. На равных.

    Василиса сидела молча, обдумывая все, что только что услышала. Пока она ничего не говорила, машина тронулась и поехала в сторону рыбацкой бухты. Тишина давила на уши и мозг, заставляя нервничать ещё больше.

    — Вань, — тихо произнесла она, поворачиваясь в сторону сидящего слева парня, — это же не по-настоящему? Вы просто разыграть?

   Киса, подняв на неё глаза, до этого смотревшие на руки, только мотнул головой в отрицательном жесте. Он не видел её две недели, не разговаривал с ней, не писал, и сейчас не мог подобрать слов, видя её растерянное выражение лица. Василиса тяжело сглотнула, поворачивая голову вперёд.

   — Егор, ты уверен? Ты... Это же опасно... Ты можешь...

   — Я уверен, Василис, — перебил он её твёрдым голосом, от чего девушка только захлопнула рот.

   Сказать хотелось многое, но слов не было.

   К барабанящим пальцам добавилась трясущаяся левая нога, отбивающая дробь о пол машины. Киса, заметив это, подвинул правую ногу в её сторону, и прижал свое колено к её, тем самым останавливая нервную чечётку Василисы, которая мгновенно замерла.

   Он так и знал, что не надо её в это втягивать. Какой бы жёсткой она ни казалась, в душе Василиса хрупкая девушка, которой требуется поддержка и защита. Киса понял это уже давно. И сейчас, сидя рядом с ней и наблюдая за её нервами, он только убедился в своих предположения.

   Когда машина остановилась в обозначенном ребятами месте, Василиса опустила глаза на свои руки. Так не хотелось выходить. Хотелось просто остаться здесь, закрыть веки и телепортироваться домой. Но это было невозможно, а она уже двигалась в сторону открытой Хэнком двери.

    Выйдя, Василиса встала рядом с Борей, вдыхая солёный запах моря и чувствуя лёгкий бриз, освежающий лицо. Услышав хлопок багажника, она обернулась и увидела чемодан в руке Кисы, сразу додумавшись о его содержимом. Голова закружилась. В её руках был чемоданчик со спасением, а в его с тем, что может нанести непоправимый вред.

   Спустя пару минут они уже спускались по каменистому склону к краю бушующей воды. Гендос протянул руку Василисе, чтобы та не покатилась вниз, случайно обо что-то споткнувшись. Она приняла его помощь, благодарно кивнув и крепко вцепившись в ладонь.

   Когда они спустились, Василиса подошла к утёсу, поставив рядом с собой чемоданчик. Она растирала руки, стараясь хоть как-то отвлечься и успокоиться. Тревога не желала отпускать, образовывая в груди болючий комок нервов.

   Киса пошёл проверить лодку, которую вчера еле приволок из гаража. Гендос, сидящий на корточках рядом с чемоданом с гарнитуром, и Хэнк, стоящий рядом, о чем-то переговаривались, топчась на месте.

   Киса, закончив осмотр, подошёл к ребятам, обтирая руки о свою куртку, стряхивая песок. Василиса тоже к ним приблизилась, краем глаза наблюдая за Мелом, бродящим по берегу.

   — Где Спилберг? — встав рядом с Хэнком, спросил Киса.

   — Ещё минут десять есть у нас, — ответил Боря, посмотрев время в телефоне.

   Десять минут. Всего десять минут до самого страшного события в их жизни.

   — Кис, Кис, слушай, а ты это, — запнулся Мел, подходя к ребятам, — а ты лодку типо на рыбалку взял?

   — Типо, если что, то труп притопить, нет? — ответил Киса, обращаясь к ребятам. После этой фразы в душе Василисы все похолодело. Какой труп? Неужели, они действительно настроены настолько серьёзно? — ну, типо, пара камней, верёвка и всё, скинули.

   — Нет, ну да, да, чтобы по-честному все было, — подтвердил Гендос, — у нас же так типо для разводилова вообще, — указав рукой на лодку, сказал он.

   Василиса почувствовала облегчение. Хорошо, значит это просто постановка для подлого режиссёра, чтобы преподать ему урок.

   — Какого разводилова? — перебил его Киса, заставляя сердце Василисы снова упасть вниз. Она закрыла глаза в надежде, что сейчас они договорятся обойтись без жестокости.

   —  Как «какого»? — недоуменно сказал Гена, — если этот Роман деньги предложит, не возьмём, что ли?

   — Слышь, дуэль — это тебе ни хера не сделка, ты понял? — начал заводиться Киса.

   — Слышь, я понял. Не накаляйся, я сам на нервах. Понял, нет? — тоже выходя из себя, прикрикнул Гена.

   — Все, пацаны, вон он идёт, — сказал Хэнк, смотря в сторону бегущего мужчины. Василиса поняла, что это тот самый Роман.

   Он что-то говорил, стуча бутылками друг о друга, но Василиса ничего не слышала, словно оказавшись под водой. Сейчас, именно когда он пришёл, ей показалось, что выхода уже нет. Если до этого была хоть какая-то надежда, что все кончится мирно, то сейчас она просто испарилась.

   — Прости меня, — донеслась до слуха Василисы последняя фраза, сказанная Романом.

   — Охренеть, а! — вклинился Гендос, — а компенсация?

   В душе Василисы теплилась надежда, что может быть сейчас все сойдёт на тормозах. Услышав, что деньги не были проблемой для Спилберга, Василиса забегала глазами по ребятам, оценивая их реакцию. Но остановилась на вспыхнувших от гнева глазах Кисы.

    — Нормас, что? Пивко с вискариком пиццей зажевали — и помирились, да? — крикнул он, взбешенный и злой на то, что справедливость ускользает из рук, — а почём нынче девственность, Спилберг? Полтос — и дальше поехали? — засунув руки в карманы, интересовался Киса у нахмурившего брови мужчины.

   Роман начал бубнить что-то под нос, стараясь оправдаться, что вызвало в Василисе неожиданное отвращение. Жалость ушла на второй план. А что, если Киса прав? Кто ещё заступится за девушку, которую так нагло использовал подлый мужик? За её одноклассницу? За любовь всей жизни Мела? Кто? Но совесть быстро дала ей молотом по голове. Так нельзя!

   — Ага. Слышишь? Что-то ты не сильно расстроился, когда со своей женой по телефону сюсюкался, — продолжал Киса, все сильнее вызывая ненависть к этому мужчине у всех собравшихся. Что заставило Василису действовать.

   — Ребята, я правильно понимаю, что ничего не будет, да? — вставая между Кисой и Романом, сказала Василиса, — давайте расходиться.

   Она понимала, что если не вмешается, то Киса себя сдерживать не будет. Он был уже и так на грани.

   — Будет. Я не принимаю извинений.

   Василиса замерла, ошарашенно посмотрев на сказавшего это Мела. Она недооценивала его желание поквитаться с обидчиком и отомстить за любимую. Очень недооценивала.

   — Что застыл? Стволы доставай, — обратился Киса к наблюдавшему за всем этим Хэнку. Пока Боря выполнял поручение, Киса взял Василису за руку, отвёл в сторону и тихо заговорил, — Бабочка, стой здесь, поняла? Мы уже назад не свернём с пацанами. Если ты хочешь, я сейчас тут все решу, и ты домой пойдешь. Пойдёшь?

   — Я останусь, — хриплым голосом сказала она, смотря в карие глаза напротив. Если что-то случится, Василиса нужна будет тут, чтобы помочь. Её для этого позвали. Она не может всех подвести.

   — Понял, — шмыгнув носом, ответил он, — не подходи ближе, когда все начнётся. Стой здесь. Хорошо?

   Она только кивнула. Киса кивнул в ответ, возвращаясь к парням. Василиса посмотрела на ребят и судорожно вдохнула, увидев Хэнка, держащего в руках два пистолета.

   — Слышишь? Раньше о них думать надо было, семьянин, — послышался грубый голос Кисы, который уже стоял рядом с Мелом. С ней он разговаривал совсем по-другому.

   — Поскольку с вашей стороны нет секунданта, я могу им быть и проследить, чтобы всё было по правилам, — серьёзно произнёс Хэнк. Василиса, услышав это, подняла брови. Подготовились они, действительно, серьёзно.

   Киса, взяв коробки с пиццей, побежал раскладывать их на нужное расстояние, чтобы обозначить исходные позиции. Чтобы коробки не улетели, он прижал их крупными камнями.

   — Значит так, правила такие. На счёт «три» противники сходятся к барьеру, — озвучил Киса, подходя обратно к ребятам, которые все это время заряжали оружие, — барьер — это пицца. До неё пять шагов, — продолжал Киса. Василиса взглянула на бледного мужчину, сгорбившегося и отпустившего руки. Видимо, до него начала доходить вся серьёзность ситуации, — можно стрелять сразу, можно дойти до барьера, главное — его не переходить. — Василиса перевела взгляд на Мела, лицо которого исказило серьёзное выражение. Она не привыкла видеть его таким, — в общем, схема — классическая: Пушкин с Дантесом, — блондинка вздохнула. Не удивилась бы, если идея с дуэлью была именно Мела. Только ему могла прийти в голову такая романтизированная идея мести обидчику.

   — Пистолеты заряжен. Вы видели, как я это делал. Можете выбирать, — выходя вперёд, произнёс Хэнк и вытянул пистолеты, по очереди посмотрев на дуэлянтов. Василиса чуть не ухмыльнулась: сын полицейского раздаёт оружие, от которого, возможно, кто-то сегодня умрёт.

   Между всеми собравшимися повисла пауза. Роман стоял, потупив свой взгляд и не желая первым делать выбор. Он до сих пор не мог окончательно понять, что происходит. Все взгляды обратились на Мела, который взял пистолет из левой руки Хэнка. Получив напутственный хлопок по плечу от Гены, он направился к своему месту. Гендос пошёл рядом. Тем временем перед Романом был пистолет, который остался в правой руке. Он взял его только тогда, когда Хэнк уже практически впихнул ему этот пистолет в руку.

   — Так, все, расходимся по позициям. Давайте, — произнёс Киса, направляясь к позиции Спилберга.

   Василиса, как и сказал Киса, стояла на месте, наблюдая за развивающейся перед ней картиной. Её охватил какой-то ступор. Тело её было здесь, а вот душа словно совсем в другом месте. Она смотрела на все и не понимала, что происходит. Что сейчас будет?

   Она включилась только тогда, когда оба дуэлянта уже стояли друг напротив друга, смотря перед собой. Сердце забилось настолько быстро, что у Василисы появилось ощущение, будто оно сейчас выпрыгнет изо рта. Нервы были на пределе. Руки сжались в кулаки.

   — Сходимся на счёт «три», — крикнул Киса, после чего начал считать.

   Раз.

   Все взгляды были прикованы к Егору, который твёрдо стоял на ногах с поднятым вверх пистолетом.

   Два.

   Василиса задохнулась. Вдруг она видит Мела живым в последний раз?

   Три.

   Её сердце остановилось.

    Мел пошёл навстречу к Роману, вытягивая руку вперёд, тогда как мужчина просто стоял на месте, вытянув руку. Но все-таки двинулся вперёд через несколько секунд.

   Выстрел. Нет, два выстрела.

   Василиса перевела свой взгляд на Мела. Всё в порядке. Глаза быстро посмотрели в сторону Романа. Он лежит.

   Не медлив ни секунды, она сорвалась со своего места, держа в руках чемодан с оборудованием. Подбежав к упавшему мужчине, она увидела красное пятно, которое быстро разрасталось на белой футболке. Василиса видит такое в первый раз. В горле пересохло. Встал ком.

   Сев на колени рядом с ним, она быстро раскрыла чемодан, после чего задрала его футболку, осматривая рану. Стало страшно. Дыра в его животе выглядела ужасно, кровь вытекала с неконтролируемой силой. Остановить кровь. Срочно!

   Василиса полезла руками в ящик, находя там рулон ваты. Руки тряслись настолько сильно, что она смогла оторвать только маленький кусок, но быстро прижала его к кровотечению.

   — Помоги! — рявкнула она на Хэнка, стоящего рядом и держащегося за голову. Он, стараясь взять себя в руки, сел рядом, пытаясь размотать этот проклятый рулон.

   Когда дело было сделано, он сунул его в руки Василисы, которая оценивала состояние Романа, измеряя ему пульс и проверяя зрачки. Быстро перехватив белый материал, Василиса с силой прижала его к ране в попытке остановить кровь. Но она не останавливалась!

   Примерно оценив расположение раны и цвет крови, вытекающей из неё, она сделала для себя неутешительные выводы. Ужасные. Пугающие. Леденящие душу выводы.

   — Он не выживет! — в панике крикнула она, — у него артерия задета! Я не могу ничего сделать, не могу! — кричала она, не убирая руки от его раны.

   Гендос, услышав это, упал на колени рядом с головой мужчины, которая начала болтаться из стороны в сторону. Он что-то бормотал под нос.

   — Василиса, сделай что-нибудь! Он не должен умереть. Он же ещё живой, — в панике говорил Гендос, указывая на него руками.

   — Я не могу ничего сделать! Он кровью истекает! Её никак не остановить, — говорила она, чувствуя слезы, текущие по лицу. Паника накрыла её настолько, что она не могла думать ни о чем. Она только прижимала свои руки к его ране, чувствуя горячую, густую кровь, стекающую по своим ладоням.

   — Сука! Сука! Он умрёт сейчас, — кричал Гена, отползая по песку от что-то бормочущего Романа.

   Он что-то говорил и говорил, говорил и говорил. И вдруг замолчал.

Василиса резко перевела взгляд на его лицо, наблюдая замерший, раскрытый рот и полузакрытые глаза. Он лежал без движения.

   В голове блондинки что-то переклинило. Нет! Он не может умереть! Её друг не убийца. Они не убийцы.

   Оторвав свои руки от его раны, Василиса на коленях подползла к его груди, начиная делать массаж сердца, совершая резкие надавливания на грудину.

   Пять раз.

   Десять.

   Пятнадцать.

   — Оживай! Оживай! — кричала она, продолжая давать на его ребра, — пожалуйста, не умирай!

   Слезы застилали глаза, мешая чётко видеть, но она не сдавалась. Не сейчас. Это главная битва в её жизни.

   Киса не мог на это смотреть. Василиса как заведенная повторяла что-то себе под нос, без остановки пытаясь завести сердце уже умершего мужчины. Сжав губы, он обхватил её за плечи, утаскивая назад. Но Василиса не хотела сдаваться. Со всей силы оттолкнув от себя парня, который от неожиданности попятился назад, она вернулась обратно к телу мужчины, начиная все заново.

   — Василиса, всё! — хватая её под грудью, сцепив руки в замок, Киса поднял Василису, унося как можно дальше от тела Романа, лежащего, раскинув руки, — всё, успокойся! Ты сделала все, что могла! Всё!

   Василиса пинала его, била локтями, стараясь освободиться от крепкой хватки, но ничего не выходило. Она кричала, плакала в голос, просила отпустить её, но Киса только сцепил зубы и нёс её к камню, чтобы усадить туда.

   — Я его убила! Убила! — все повторяла блондинка, теряя все силы сопротивляться.

   Киса, наконец дотащив девушку до валуна, поставил её на землю, разворачивая и усаживая на холодный камень. Смотреть на неё было невозможно: слезы залили все лицо, смешавшись с кровью с её рук; веки, нос и губы опухли и покраснели; в глазах был такой страх и паника, который он ни разу в жизни ни у кого не видел.

   — Бабочка, слушай меня, — стараясь говорить спокойным голосом, произнёс Киса, — сиди здесь, я сейчас вернусь. Ты ни в чем не виновата, запомни это. Постарайся взять себя в руки. Я скоро вернусь, — смотря на её лицо, продолжал Киса, — пожалуйста, Василиса, я тебя прошу. Оставайся здесь. Скажи, что поняла меня.

   Василиса только кивнула, закрывая руками, красными от крови, лицо и стараясь унять панику, накрывавшую её волнами. Киса побежал в сторону пацанов, стоящих у тела Спилберга, с тяжёлым, разрывающимся сердцем. Сука! Говорил же, блять, им, что Василисе здесь не место. Сука!

   — Хули вы стоите? Грузим в лодку! — крикнул Киса ребятам, которые все не могли отойти от шока.

   Услышав хриплый крик друга, Хэнк и Гена бросились к трупу, взяв его за руки и за ноги, и втроём понесли в лодку, скидывая тело внутрь.

   — Вставай, Мел, помогай, — крикнул Гендос, видя друга, лежащего на земле.

   Тот поднялся на ноги, еле переставляя их, и направился к ребятам. Он сейчас мало что понимал. Его мозг не хотел работать. Совершенно.

   Как назло, лодка не хотела двигаться с места, проклятые волны сбивали с ног, но ребята не сдавались, и уже через несколько мгновений гребли вёслами от берега. Все, кроме Гендоса. Он остался на берегу.

   Упав на четвереньки, он поднял свою голову, смотря на девушку, закрывшую лицо красными руками и дрожащую от каждого порыва ветра. Во что они её втянули? Во что они себя втянули?

    Дойдя до неё и свалившись рядом без сил, он смотрел на небо невидящими глазами, думая о чем-то не думающим мозгом.

   Василиса, полностью погруженная в себя и в свою панику, не замечала никого и ничего вокруг. Она старался успокоиться, считая про себя от одного и до скольки получится. Уже на третьем счёте порядок сбивался, а в голову проникали картинки мёртвого режиссёра, вызывая новый поток слез.

   Это закончилось, когда она почувствовала чьи-то руки на своих плечах и убрала ладони от лица. Киса.

   — Я здесь, с тобой, — шептал он запыхавшимся от нагрузки голосом, — сейчас они лодку поставят и поедем домой, — кивнув на Хэнка и Мела, сказал он.

   — Ты останешься со мной? Я не могу сейчас...

   — Останусь. Конечно, останусь, — прижимая к своей груди трясущуюся девушку, ответил Киса.

   Когда все было сделано, ребята собрались около камня, на котором сидела Василиса, спрятав свое заплаканное лицо в куртке Кисы. Хэнк посмотрел на сжавшуюся девушку, не находя в себе силы к ней подойти. Это все из-за него. С ней это произошло из-за него. Он не мог даже смотреть на неё из-за накрывшего чувства вины. Поймав злой взгляд Кисы, он нахмурился и перевёл глаза на Мела.

  — Сейчас все по домам. Потом на базе словимся, обговорим, — сказал Киса, попутно поднимая за плечи Василису, ставя на землю, — погнали в тачку. Хэнк, возьми ящик этот, — указывая на чемодан Василисы, произнёс он.

   Никто ничего не говорил. На удивление, самый эмоциональный и не стабильный из них сейчас был собраннее всех, думая обо всем сразу.

   Обняв Василису за плечи, Киса повёл её в сторону машины. Она шла только благодаря ему. Просто переставляла ноги, смотря в землю, закрывшись волосами, упавшими на лицо, от всего мира.

   Никто больше ничего не говорил.

***

   Они молча доехали до дома Василисы, высаживая её и Кису, который вышел вместе с ней, прощаясь с остальными.

    — Где ключи? — спросил он, обращаясь к девушке.

   Блондинка залезла в карман куртки, доставая от туда связку ключей и передавая их парню. Забрав ключи, Киса взял её за руку, ведя за собой.

   Василиса не заметила, как они оказались в её прихожей.

   Только заметив вышедшего Цитруса, её вновь накрыла волна страха. Что это было? Они убили человека? Она его убила? Почувствовав себя грязной и виноватой в смерти того мужчины, она не смогла смотреть на котенка, такого маленького и невинного. Она его не достойна. Она не достойна ничего в этой жизни.

   — Убери его, — еле выдавила из себя Василиса, вновь начиная плакать, закрывая лицо руками. Киса взял кота на руки и отнёс в спальню отца, закрывая дверь и возвращаясь к девушке.

   У него не было никаких сил смотреть на неё такую. Хотелось, чтобы все было как раньше. Пусть она отказывает ему хоть сто раз. Пусть посылает, кусает, отталкивает. Только, блять, не то, что происходит сейчас. Киса видел, как её ломает. Чувствовал это на себе. Пропускал через себя всю её боль. Ему было похуй на то, что произошло в бухте. Похуй на Спилберга. Похуй на всех. Кроме неё. Она не должна была быть там.

   Скинув крутку, он подошёл к девушке, убирая руки с её лица, стараясь поймать её взгляд. Когда, наконец, это получилось, его просто снесло той болью, которую излучал её взгляд.

   — Василиса, слушай меня, не отвлекайся. Ты ни в чем не виновата. Тебя там быть вообще не должно было. Ты пыталась помочь, но ты не волшебница. Ты сделала все возможное. Ты не виновата. Не ты в него стреляла. Это была дуэль. Он был согласен на все условия, сам пришёл туда, сам взял пистолет, — говорил Киса, — все было честно. Никто не виноват. Особенно ты. Поняла? Василиса, ты поняла?

   Блондинка только замотала головой в разные стороны, не в силах слушать то, что он говорит. Киса понял, что её накрывает истерика. Пора брать все в свои руки. Расстегнув её куртку, он стянул её с плеч, затем вытащил руки из рукавов и бросил вещь пуфик. Подхватив Василису под ноги одной рукой, он поднял её, обхватив другой за спину, и понёс в ванную комнату. Блондинка уткнулась носом в его шею, роняя слезы на его плечо. Зайдя в нужную комнату, он усалил её на крышку унитаза, садясь перед ней на колени.

   — Бабочка, только кивни, если это так. Ты не можешь успокоиться, да? У тебя истерика?

   Василиса закивала, не переставая плакать. Она не знала, как это остановить. Такое произошло в первый раз в её жизни. Видимо, сильный эмоциональный всплеск делал свое дело.

   — Я сейчас сниму с тебя толстовку и штаны. Пойдёшь в душ, ладно? Под холодной водой будет легче. Ты не против?

  Блондинка покачала головой, почти задыхаясь от слез. Было страшно.

   Киса встал и, схватившись за края толстовки, потянул её вверх, снимая через голову, благо Василиса подняла руки, помогая ему. Она осталась только в спортивном топе чёрного цвета, но Киса старался не отвлекаться на это, сейчас вообще не время, чтобы её разглядывать. Присев перед ней на корточки, он стянул с её ног спортивные штаны и носки, оставляя её только в чёрных трусиках. Быстро поднявшись, он закинул все вещи в стиральную машину, и обернулся на Василису. Она стояла, обняв себя красными от крови руками, опустив глаза в пол и содрогаясь от каждого всхлипа.

   Зайдя за её спину, он покрутил вентили смесителя, настраивая температуру воды так, чтобы она была не очень холодная, но способная отрезвить. Оставшись удовлетворённым результатом, он переключил на режим душа и развернулся к Василисе.

   — Всё готово. Давай, залезай. Не бойся, станет легче.

   Блондинка слушалась его, залезая под прохладные струи воды. Они охлаждали её горящее от эмоций тело. Становилось и правда лучше.

   Закрыв девушку шторкой, Киса сел на крышку унитаза, ставя локти на колени и зарываясь пальцами в волосы. Это пиздец. Что ему делать? Как ей помочь?

   Неожиданно раздался женский вскрик, заставивший Кису подорваться к ней и открыть шторку: Василиса стояла, смотря вниз на свои трясущиеся руки, с которых стекала розовая от крови вода. Она обратила на неё внимание только сейчас.

   — Вань, — дрожащим голосом сказала она, смотря в его глаза своими чёрными омутами отчаяния.

   — Хочешь... Хочешь, я с тобой постою? — сглотнув слюну, произнёс он. Ему больше ничего не пришло в голову.

   — Да, пожалуйста, — прошептала она, прикрывая глаза.

   Киса быстро снял с себя толстовку, футболку, штаны и носки, оставаясь только в чёрных трусах, и залез в ванную, становясь сзади девушки и покрываясь мурашками от холодных струй воды. Протянув свои руки, прижимаясь торсом к её спине, взял её ладони в свои, тщательно смывая красные пятна с её рук. Василиса прижалась к нему сильнее, чувствуя позади себя опору, расслабляя руки и не мешая парню. Постепенно дыхание начинало выравниваться, мысли из головы улетучивались, оставляя после себя только пустоту. Такую желанную пустоту.

   Киса отмыл её ладони. Отмыл все пятна на руках, которые увидел. Отмыл пятно на шее справа. Наконец, он услышал, что её дыхание стало спокойнее. И смог немного расслабиться. Все позади.

   — Можно сделать теплее? — спросила Василиса тихим голосом. Она уже замёрзла.

   — Сделай, — ответил Киса, все ещё стоя позади неё.

   Василиса выкрутила вентиль горячей воды почти на максимум, чувствуя обжигающее тепло на коже. Киса еле сдержал вскрик от боли, но решил перетерпеть. Привыкнет.

   Спустя пару секунд, Василиса развернулась лицом к парню, внимательно смотрящему на неё. Вода попадала ему в глаза, но он старался не закрывать их. Мокрая чёлка прилипла ко лбу, мешая ему смотреть, потому Киса откинул её назад, полностью открывая свое лицо. Василиса внимательно всматривалась в его острые черты лица, стараясь запомнить. Красивый.

   Василиса потянула руки к нему, обнимая за шею и прижимаясь всем телом. Хотелось срочно почувствовать его рядом. Он смог спасти её сегодня. Она доверяла Кисе. Ваня, не медля, обхватил своими руками её талию, прижимая ещё ближе. Почти вдавливая в себя. Почти ломая ребра. Но ей было все равно. Она хотела к нему. Горячая вода била в их сплетенные тела, согревая, обжигая. Обоим было все равно. Ей нужна была его поддержка. Ему нужна была она рядом.

   Спустя пару минут, Ваня почувствовал, что уже не может больше держать себя в руках. Самая желанная девушка находилась в его объятиях, прижимаясь почти голым телом к его голой коже. Но обстоятельства не те. Совсем не те.

   — Бабочка, давай вылезать. Пошли, я тебя уложу спать, ладно?

   Василиса кивнула, отстраняясь от парня. Мгновенно стало холодно, несмотря на горячую воду, бьющую в спину. Киса вылез из ванной первым, снимая с крючка белое полотенце и вернулся обратно к Василисе, которая уже выключила воду и смотрела на него. Взяв за края полотенца, парень раскрыл руки в стороны, приглашая её закутаться в белую, тёплую, мягкую ткань. Кивнув, девушка переступила через бортик ванной и оказалась в уютных объятиях полотенца и Кисы.

   — Я сейчас дам тебе одежду сухую и сама переоденусь, — сказала Василиса, стараясь взять себя, наконец, в руки, — можно вещи в стиральную машину засунуть. Она с сушкой, так что не надо будет ждать долго, пока высохнет.

   — Хорошо, давай, я все тут сделаю.

   Василиса кивнула и вышла в прохладу квартиры, приятно охлаждающую после горячего душа. Прошлепав босыми ногами в свою комнату, она открыла дверь и быстренько встала на пушистый ковёр. Она не любила ходить голыми ногами по холодному полу. Скинув с себя полотенце, Василиса сняла мокрое белье и полезла в комод, чтобы достать от туда сухие вещи. Надев нижнее белье, взяла с кровати пижаму, состоящую из футболки и широких штанов, и также надела на себя. Открыв нижний ящик, она отыскала большую черную футболку и спортивные штаны отца, которые иногда надевала, когда дома было совсем холодно. Кисе подойдёт. Прихватив с собой одежду и влажное полотенце, она пошла в ванную комнату, чтобы отдать все это парню.

  — Вань, я принесла тебе сухую одежду, могу открыть дверь? — постучавшись, спросила Василиса.

   — Да, — послышалось из-за двери и Василиса приоткрыла её, просовывая вещи через образовавшуюся щель, — спасибо. Иди ложись пока, ладно? Я сейчас стиралку запущу и приду к тебе.

   — Ладно, — ответила она, закрывая за собой дверь.

   Василиса снова оказалась в своей комнате, быстро юркнув под одеяло и накрывшись с головой. Она в домике. Все хорошо.

   Девушка прислушалась к шуму квартиры: запустилась стиральная машинка, открылась дверь ванной комнаты, закрылась, щёлкнул выключатель, какой-то шум в коридоре, открылась дверь в комнату отца, тихие клацанья лапок Цитруса по паркету, медленные шаги к её комнате. Пришёл Киса.

   Немного опустив одеяло вниз, Василиса выглянула из своей норки, посмотрев на Кису, который стоял в дверном проёме с телефонами в руках.

   — У тебя телефон вибрировал, держи, — протянул он Василисе смартфон, укладывая тот в вытянутую из-под одеяла руку.

   Василиса посмотрела на экран телефона. Папа.

Папа

Дочь, на работе караул. Я сегодня не приду ночевать. Очередное дежурство. Вернусь завтра к вечеру. Ты справишься?

Василиса

Пап, ну как так? Сколько можно работать? : (

Конечно, справлюсь. Скучаю.

Папа

Самого уже достало.

Я тоже скучаю.

   — Вань, — прошептала Василиса, убирая телефон на тумбочку около кровати, — папа сегодня не придёт ночевать, там на работе завал. Может быть... Может, ты у меня останешься сегодня? Если тебе никуда не надо.

   — Останусь, — ответил Киса. Её одну он сейчас не оставит, — завтра на базу пойдём. Сегодня дома будем, ладно?

   — Ладно, — кивнула она, — может поспим?

   — Поспим, — ответил Киса, тоже оставляя телефон на тумбочке и ложась рядом с девушкой, которая отодвинулась к стене.

   Забравшись под одеяло, он развернулся на бок, посмотрев в глаза девушки, которая лежала лицом к нему.

   — Мне страшно, — прошептала она, смотря в его глаза.

   — Я не дам никому тебя обидеть, — также тихо ответил он, — попытайся уснуть, ладно? Я буду рядом.

   — Можешь обнять меня? — спросила Василиса, закрывая глаза. В объятиях Вани ей было бы спокойнее.

   Киса подвинулся ближе и лёг на спину, просовывая свою руку ей под голову, укрывая одеялом до подбородка, и обнял за плечи, оставив легкий поцелуй на лбу. Почувствовав себя в комфорте, Василиса положила свою руку ему на живот, придвигаясь ближе. Всё, спокойствие.

   Надо поспать.