134
От моих родителей я получила электронную рамку для фотографий, куда они уже загрузили множество моих детских (и компрометирующих) снимков. Примерно полчаса ушло у меня на то, чтобы посмотреть их все, а также решить, что никому из посторонних лучше не видеть этого. Никогда. Поэтому я спрятала рамку обратно в упаковку, которую положила в тумбочку. От греха подальше. Наверное, мама с папой сделали это специально, ведь обычно они дарили более дорогостоящий подарок на Рождество, а на Новый Год я получала что-нибудь чисто символически, но в этот раз всё было наоборот, поскольку двадцать четвёртого декабря я получила платье для Сосисочки. Именно поэтому я сомневалась, кому конкретно подарили подарок – мне или ей. Вот остальные родители дарили мне чисто символические подарки – блокноты, ручки, от семьи Дани мне досталась чашка. Прозаично, но полезно – я на днях разбила свою.
Последним по порядку, но отнюдь не по значимости стал сюрприз от Кораблина. Ирония судьбы какая-то, ведь я так хотела откопать его среди той груды подарков как можно скорее, а он в самом конце оказался. Но предвкушение того стоило. Надеюсь.
По какой-то причине к моему горлу подкатил комок, так что я сглотнула, прежде чем взяла обыкновенную зелёную упаковку в руки. На ней, в отличие от остальных, не было никакого рисунка или ещё чего-нибудь, она даже не блестела. Обычная матовая упаковка. Зато отличается от остальных, Кораблин тут оказался уникален, будь он неладен. Но не в этом суть. Аккуратно распечатав подарок, который, кстати, не был упакован в коробку, а просто замотан в обёртку, я чуть ли не захохотала в голос, заметив шарф. Шарф! Точно такой же подарок я сделала парню, даже цвет похож, только на том, что подарила я, не было никаких узоров, а здесь вязка была разная. Вот уж воистину – у идиотов мысли сходятся.
Тихонько хихикая, я развернула этот шарф, чтобы примерить (сама не знаю, зачем мне понадобилось это), как вдруг краем глаза заметила какую-то блестяшку, рухнувшую на кровать. Отложив шарфик в сторону, принялась искать её, как вдруг увидела на своём одеяле небольшой серебряный браслет. Не знаю, как долго я просидела в ступоре, прежде чем потянулась к нему рукой, но поначалу я действительно обалдела. Это нечестно Кораблин! Никто не дарит на Новый Год дорогие подарки, где ты был в Рождество?! И всё же…
Стоило взять браслет в руки, как я обнаружила, что они трясутся. Поднеся украшение поближе к глазам, я принялась рассматривать его. Обычная серебряная цепочка, которая способна несколько раз обогнуть моё запястье, больше ничего. Это в очередной раз напомнило мне, что Кораблин не из тех, кто будет изощряться, выбирая подарок, но хватило же ему ума для того, чтобы завернуть браслет в шарф и сделать своего рода сюрприз. Проблема лишь в одном – я не ношу украшения. Подаренный папой кулон не считается – это святое. В остальном же предпочитаю не навешивать на себя множество висюлек, которые только мешаются.
Но с этим браслетом всё было по-другому, точно как с кулоном от папы. Почему-то мне захотелось надеть его, причём прямо сейчас. Помимо того, что было приятно, я испытывала ещё что-то такое, чего даже передать не могла. Такое со мной было впервые, поэтому, не зная, как реагировать, я лишь положила браслет на тумбочку, продолжая смотреть на него. В голове промелькнула шальная мысль, что было бы неплохо, если бы Кораблин сам надел его мне на руку. Не идиотка ли я?.. Не хочу даже думать об этом, учитывая, что мы совсем недавно вместе. Да, я предпочитаю не заморачиваться по поводу того, что он мне не предложил конкретно встречаться, не замуж же, в конце концов, позвал.
Внезапно дверь в комнату открылась, так что мне пришлось отвлечься от своих мыслей, потому что на пороге появилась Лили, которая теперь удивлённо смотрела на меня.
- Ты разве не должна сейчас спать? – спросила она, закрывая за собой дверь. – Твой папа сказал, что лично уложил тебя, причём давно.
Я бросила взгляд на часы и увидела, что уже без пятнадцати три. Кажется, я немного засиделась.
- Что-то не спится, - натянуто улыбнувшись, ответила я, сопроводив свои слова чихом.
- Будь здорова, - сказала подруга, открывая комод и выуживая оттуда свою пижаму. После она обошла меня и принялась переодеваться, велев не подсматривать, из-за чего я лишь закатила глаза. Пока переодевалась, шатенка сказала: - Оно и немудрено, что у тебя бессонница, и так спала чересчур долго. Мы все так удивились, когда Егор сказал, куда ты пошла. Кстати, о птичках, - тут я почувствовала, как подруга бухнулась на кровать рядом со мной и обняла за плечи. – О чём это вы так мило болтали во дворе? Даже обжимались там, голубки. Ну?
- Ты видела?! – чересчур громко спросила я, отчего прикрыла свой рот рукой, хотя было уже слишком поздно.
- Я бы и не заметила, если бы не мама Кораблина. Она просто так от счастья светилась, стоя у окна, что я не выдержала и подошла. Мы решили пока никому не говорить, но… Чёрт, вы такие милашки.
Мне показалось, что я сейчас со стыда сгорю. Уши и щёки начали гореть, поэтому хотелось спрятаться, но от Лили не укроешься. И почему именно она должна была видеть это?!
- Я не… Давай мы поговорим об этом завтра, сейчас мне что-то не хочется рассказывать.
- Если ты так хочешь, - спокойно ответила девушка, отстраняясь. – Хотя мне и так всё понятно.
Она вдруг захихикала, отчего я ощутила ещё большую неловкость, чем до этого. Наверное, надо было мне жить в комнате одной, потому что сейчас от моей соседки одни лишь проблемы.
- Ух ты! – вдруг воскликнула она. – Так ты распечатала подарки! Ну, что тебе подарили, а?
Настроение у Лили было отменное, чего не скажешь обо мне, поэтому я громко крикнула:
- Ничего интересного! - а потом пожелала ей спокойной ночи и, спихнув все подарки под тумбочку, попутно заворачивая браслет в шарф, который аккуратно положила на самый верх, накрылась одеялом с головы до ног, желая, чтобы подруга вошла в моё положение и прекратила расспрашивать обо всём.
- Соф, не злись, - тихонько сказала она, принявшись поглаживать меня по плечу, что я могла ощутить даже сквозь одеяло. – Я не хотела тебя обидеть.
- Я и не обиделась, - буркнула в ответ. – Давай мы обсудим всё утром, хорошо?
- Ладно, - вздохнув, сказала шатенка, после чего встала с моей кровати. – Спокойной ночи. Ты права, поговорить можно и потом.
Однако потом у нас сделать этого не получилось. С трудом уснув на несколько часиков ночью, проснулась я с ужасной головной болью и заложенным носом. Глаза слезились, так что картинка расплывалась. Сколько бы я ни тёрла их кулаками, ничего не помогало – слёзы текли и текли. Меня знобило, а ноги были ватными, так что у меня с трудом получилось встать с постели. Лили всё ещё спала, а мне не хотелось беспокоить её, поэтому я сама пошла вниз, чтобы попить. В горле пересохло, словно во рту уже дня три ни капли не было, я так ждала момента, когда получится наконец-то выпить хотя бы стаканчик водички…
С горем пополам спустившись на первый этаж, я зашла в кухню, где увидела высокую светловолосую женщину – маму Юли, которая внешне была явно куда больше похожа на отца, - и, поздоровавшись, принялась наливать воду из графина в чашку. Тётя Людмила ничего не ответила, внимательно глядя на меня, а после того, как я наконец-то наполнила чашку, расплескав половину содержимого графина на столик, так как руки у меня дрожали, спросила:
- Ты плохо себя чувствуешь?
Я покачала головой, что-то пробормотав, но, развернувшись, вдруг заметила, что мир вокруг меня как-то неестественно покачнулся, после чего ощутила приятную лёгкость в своём теле, а перед глазами осталась лишь тьма. Звуки и всё остальное на время будто перестали существовать, а первым, что я ощутила, придя в себя, стало неприятное болезненное покалывание в районе виска, которое впоследствии переросло в настоящую боль. Но я, если честно, плоховато помню детали того, что произошло потом.