135
Если память меня не подводит, то мама юли тут же позвала кого-то на помощь, так что меня быстро перенесли наверх, вот только не в мою комнату, что я поняла немного позже. А до этого вокруг меня то и дело сновали люди, чаще всех мельтешило лицо моей мамы. Не то чтобы я сильно ударилась головой или ещё что-то в этом духе, просто мне было слишком плохо, поэтому и события плохо отпечатались в моей голове. Отчётливо я помню лишь момент, когда папа сидел возле моей кровати и говорил, что скоро вернётся с лекарством, а мама в этот момент сидела рядом и поглаживала мою голову, сетуя на свою недальновидность, ведь она якобы могла догадаться взять медикаменты. Я же только и делала, что отвечала «Мне уже лучше» на любые вопросы, касающиеся моего самочувствия.
Наверное, заболевать я начала ещё давно, а вчерашняя холодная ванна стала последней каплей, так что мой организм не выдержал. Но, если честно, мне удалось ещё легко отделаться, так как большую часть времени до приезда отца я спала, поэтому не чувствовала себя слишком плохо. Но из-за этой непредвиденной болезни весь день прошёл как-то сумбурно, а ясно мыслить я начала только под вечер, когда лекарство уже полностью подействовало, а температура понизилась. Как же радовались родители, когда ртутный столбик оказался ниже угрожающей цифры «тридцать девять». Хотя я понятия не имею, какая температура у меня была до этого. Я болею редко, но болезнь всегда переношу тяжело, поэтому и оказалась в таком состоянии, что не может не печалить. Но всё хорошо, что хорошо кончается.
Вечером, лёжа в одиночестве в своей комнате, я впервые пожалела, что у меня нет соседки. Меня отселили от Лили, чтобы она не заразилась, так что сейчас мне было ужасно одиноко. Никогда бы не подумала, что буду настолько скучать по болтовне подруги… Я слышала голоса за дверью, поэтому могла с уверенностью сказать, что друзья не раз просились зайти ко мне, но мама слишком переживала, что они заразятся, а семья юлиг вообще намеревалась уехать как можно скорее, ведь Людмила беременна… В этот момент я чувствовала себя настолько жалкой, что выть хотелось, а рядом, как назло, не было никого, чтобы поплакаться в жилетку. Радовало только то, что подарки от остальных перенесли в мою комнату, а я снова разложила все под тумбочкой, лишь шарфик от Кораблина оставив сверху. И даже это не скрасило депрессии от одиночества.
В таком состоянии я пробыла около двух часов, надеясь, что в скором времени засну, но, увы, этого сделать никак не получалось. Внезапно послышался несильный стук, после чего дверь в мою комнату приоткрылась, а неподалёку послышался знакомый голос.
- Сонь, ты спишь? – шёпотом спросил Кораблин, узнав которого я не выдержала и подскочила на кровати, да так, что даже голова закружилась, отчего я мигом рухнула обратно на подушки.
Парень что-то сказал, но я не услышала, что именно, после чего тихонько вошёл в комнату, закрыв за собой дверь. Я заметила в его руках поднос с вафлями и уже хотела было спросить хоть что-нибудь, дабы молчание не затягивалось, как Кораблин вдруг перебил меня, сказав:
- Ты идиотка, соньг. Ей лежать надо, а она вскакивает. И вообще, зачем тебе понадобилось принимать настолько контрастный душ, что даже губы посинели? – прежде, чем я успела задать вопрос, он добавил: - Да, Марк всё рассказал мне, когда мы ездили за лекарствами.
- Так ты ездил с ним? – попыталась сменить тему я, так как мне не очень нравилось, что меня называют идиоткой.
- Да, он сказал, что ему нужна компания, - невозмутимо ответил щ, поставив поднос на тумбочку и присев на кровать рядом со мной. – Ладно, как ты вообще себя чувствуешь?
- Нормально, - только и ответила я, после чего, кивнув головой в сторону подноса, спросила: - Где взял? Неужели сам сделал?
- Вот ещё, - ухмыльнувшись, сказал тот. – Что-то я готовить, конечно, умею, но на такие кулинарные изыски не способен. Стащил их прямо из-под носа мамы Дани. Только не говори никому, - он по-детски поднёс указательный палец к губам и подмигнул мне, отчего я не смогла сдержать улыбку.
Внезапно парень, не дожидаясь ответной реплики от меня, прикоснулся тыльной стороной ладони к моему лбу, после чего изрёк:
- Температура спала. Думаю… Во всяком случае, сейчас ты не похожа на «горящую головешку», как сказала твоя мама.
- Я и не была такой, - буркнула я, но руку его убирать не стала. Мы, в конце концов, признались друг другу или нет? Имею право. Кажется.
Кораблин внезапно заявил, что я должна поесть именно сейчас, иначе миссис Милохина может пойти по горячим следам, а потом нам не поздоровится. Поэтому Кораблин чуть ли не силком впихнул в меня три вафли, а две другие съел сам, мотивируя это тем, что просто хотел помочь. Я же, стоило начать избавляться от этого до жути вкусного блюда, вдруг поняла, что очень проголодалась и съела бы все пять штук сама, но не дано. Наглым образом тот, кто пришёл меня проведывать, украл у больного человека его еду.
- Спасибо и на этом, - протянула я, с жадностью наблюдая за тем, как последний кусочек вафельки отправляется в рот Кораблина.
- Неужели ты не наелась? – спросил тот, когда уже прожевал его. – Разве больные не должны лежать и с умирающим видом отказываться от еды?
- Видимо, я неправильная больная! Потому что я хочу есть!
Злобно посмотрев на парня, я скрестила руки на груди, ожидая его реакции. Тот внезапно ухмыльнулся, после чего полез в карман джинс и, выудив оттуда что-то маленькое в блестящей обёртке, показал мне и спросил:
- Конфетку хочешь?
Поначалу я хотела ответить что-то наподобие «Давай хотя бы её», но вовремя вспомнила о том, какое происшествие связано с конфеткой. Прокрутив в голове момент, когда Кораблин «помог мне от неё избавиться», я вдруг почувствовала внезапный прилив сил, которых должно было быть достаточно, чтобы стукнуть его, а также то, как мои щёки залило краской. Мой внешний вид явно противоречил тому, что я чувствовала.
- Покраснела, - с довольным видом изрёк Егор.
- Это всё температура! Температура!
- Да-да, - со смехом сказал тот. – И вчерашний инцидент здесь вовсе не при чём.
- Не понимаю, о чём ты, - буркнула я, отворачиваясь, после чего поправила подушку и, рухнув на неё, добавила: - И вообще, я спать собираюсь. Пока, Егор.
На какое-то время воцарилось молчание, а потом я услышала, как зашуршал фантик, который парень, по всей видимости, положил на тумбочку. В следующий миг Кораблин вдруг улёгся рядом со мной, обнимая меня руками поверх одеяла, и сказал:
- Если буду мешать – дай знать.
В первую секунду я просто опешила, потом до меня дошло. Поначалу захотелось с криком столкнуть парня с кровати, но я вовремя одумалась и поняла, что всё же не стоит делать этого, ведь как-то некрасиво получится. К тому же, больше не имеет смысла притворяться, будто мне неприятно всё, что он делает. Ну, вроде как.
- Уже мешаешь, - сказала я, лишь бы нарушить воцарившееся молчание. – Ты с меня одеяло стянул.
- Дико извиняюсь, - не без издёвки в голосе сказал Кораблин и, встав с кровати, накрыл меня одеялом с головой, а потом резко принялся закутывать меня в него, словно ребёнка пеленал. Сделав из меня одеяльную гусеницу он, вздохнув, довольно произнёс: - Теперь всё.
- Это не смешно! – прохрипела я, выкарабкиваясь из только что сооружённой парнем ловушки. – Я же нормально сказала!
- Нет, не нормально, - скрестив руки на груди, ответил тот. – Всё, что ты сегодня говорила, было лишь для того, чтобы прервать молчание. Я, конечно, рад, что ты оживилась после моего прихода, но всё же будь добра, общайся со мной, как раньше, а не думай по триста лет над каждой репликой.
- И всё-то ты замечаешь! – с нотками обиды в голосе ответила ему. – Конечно, теперь я волей-неволей буду задумываться над тем, что сказать тебе! В конце концов, ты сам поставил меня в такое положение!
- То есть, я виноват? – спокойно произнёс Кораблин, чем взбесил меня ещё больше.
- Хочешь сказать, что я?! Между прочим, это из-за тебя я оказалась в таком состоянии! Кто же такие вещи на ночь говорит, да ещё и в разгар праздника?! Я же теперь понятия не имею, как мне вести себя, когда ты рядом!
Фыркнув, я отвернулась, после чего закашлялась, так как моё горло явно ещё не было готово к испытанию криком. Когда это закончилось, я украдкой посмотрела на Кораблина, который всё так же стоял на том же месте, в той же позе. На его лице отразилось удивление, из-за чего я внезапно почувствовала себя полной идиоткой. Это что ещё за претензия была только что?! Я сейчас обвинила его в том, что он мне признался? Вот же я дура…
Я не смогла сдержать нервный смешок. Нет, я не просто дура, а самая настоящая идиотка. Надо же было додуматься сказать такое, когда всё только начало налаживаться!..
- Извини, - пробормотала я, но не повернулась к Кораблину лицом. Наверное, мне было стыдно смотреть ему в глаза. – Кажется, я только что наплела тебе такую чушь, что сама диву даюсь. Не против, если мы спишем это всё на температуру?
Какое-то время шатен молчал, поэтому я начала опасаться, что слишком разозлила его. Наконец повернувшись к нему лицом, я ожидала встретиться с презрительным взглядом, адресованным мне, но вместо этого заметила, что Кораблин стоит и еле сдерживает смех. Парень кусал губы, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, но стоило мне спросить, что случилось, не выдержал и прыснул. Я же лишь удивлённо смотрела на него, не понимая, что здесь вообще произошло.
- Что тебя так рассмешило? – спросила, когда Егор отсмеялся.
- А тебе всё ещё не ясно? – со смехом рухнув на мою кровать, вопросом на вопрос ответил тот. – Нет, я, конечно, предполагал, что с тобой будет нелегко, но такого не ожидал. Ты прямо бьёшь все рекорды.
- К чему ты клонишь?
Парень лукаво посмотрел на меня, после чего, улёгшись на живот и подняв ноги над кроватью, скрещивая их, подмял под свою голову одеяло и сказал:
- К тому, что мы общаемся уже довольно долго, а я всё ещё не знаю, чего от тебя ожидать. Знаешь, обычно люди радуются, когда их чувства взаимны, а не начинают выносить мозг тому, с кем начали встречаться.
- А мы встречаемся? Что-то я не припомню, чтобы мы об этом говорили, - начала откровенно издеваться я.