118
Вскоре в холле уже оказалась мама, которая, заканчивая разговор с Мединой, успокаивая её, подбежала ко мне, начав тут же обнимать и поцеловав несколько раз в макушку. Присев на корточки, при этом пообещав миссис Кузнецовой присмотреть за её сыном до их с Владимиром приезда, мама принялась заглядывать мне в лицо, после чего провела рукой по щеке, вероятно, ожидая обнаружить там слёзы. Только вот я не плакала. В тот момент действительно показалось, что я утратила возможность испытывать какие-либо эмоции. Даже ощущать физическую боль перестала, так как даже не вздрогнула, когда женщина прикоснулась своим платком, который предварительно намочила питьевой водой из бутылки, к подбородку, смывая практически присохшую кровь.
- Где же ты так поранилась? – обеспокоенно спросила она, продолжая аккуратно протирать небольшую ранку. Там даже крови было немного – на платке осталось лишь несколько капель, вероятно, поэтому никто, кроме мамы, и не обратил внимания на это.
Я молчала. Хотелось ответить хоть что-нибудь, сказать хотя бы одно слово, но у меня не получалось, поэтому я просто смотрела в глаза мамы, надеясь, что она поймёт меня. Однако она не понимала, продолжая жадно вытаскивать из меня хоть какой-нибудь ответ, который я всё не могла ей дать.
Потом в холле появились люди, которые занесли на носилках Кораблина. Моя мама тут же встрепенулась, посмотрев на пришедших, а я даже не взглянула туда. Я слышала, как кто-то сказал, что Кораблин быстро очнулся, но совершенно не хотела смотреть на него. Единственное, чего я действительно желала в тот момент, так это услышать, что с ним всё в порядке, но прекрасно понимала, что сейчас этого не случится, а потому и смотреть на него не хотела. Мне казалось, что можно обмануть саму себя, пока ты не увидишь своими глазами масштаб бедствия, поэтому и не собиралась делать этого. Даже когда мама подскочила и сказала, что мы должны пойти и подождать того, что скажут врачи, там же, где ждали и результатов о состоянии здоровья моего отца, я отказалась.
В тот момент меня действительно можно было назвать бесчувственной стервой, так как, я уверена, со стороны моё нежелание интересоваться состоянием здоровья друга выглядело именно так. Мне самой было невдомёк, почему то, что я испытывала в тот момент, так отличалось от того, что я почувствовала, стоило узнать о несчастье, которое приключилось с папой, но ничего не могла с этим поделать. Мама, как и любая мать, не захотела меня оставлять, однако она же пообещала Медине, что присмотрит за её ребёнком, пока та не доберётся сюда. Тогда я попыталась убедить свою родительницу, будто со мной всё в порядке, и сказала, что хочу подождать здесь родителей Кораблина.
С очень-очень тяжёлым сердцем мама всё же оставила меня одну, сказав, что прямо сейчас пригонит сюда отца и плевала она на все мои отказы. Так, пусть ненадолго, но я осталась одна. И ничего не произошло. В тот момент я не могла ни о чём думать, лишь картины недавно увиденного мною то и дело всплывали в памяти. Быть может, если бы кто-нибудь сел напротив меня и начал рассказывать о том, что произошло с Гришей, а также просветил меня, по какой причине эти двое сцепились так, что Егор теперь в таком состоянии, я смогла бы выслушать его, но сказать у меня ничего бы не получилось.
Мой отец явился немногим позже. Так как у него всё ещё частенько болела голова, ходил он медленно, дабы ненароком не рухнуть где-нибудь по пути, но добрался до меня довольно быстро. Тут же принявшись расспрашивать меня о моём самочувствии, он пристроился рядом, обнимая меня за плечи. Я всё не могла ему ответить, но, к моему счастью, вскоре распахнулась входная дверь, а в холле показались Медина и Владимир и, что меня немало удивило, Ник. Обеспокоенно оглядываясь по сторонам, мама Кораблина искала нас и, наконец обнаружив, в считанные секунды очутилась рядом, спрашивая, как там её сын.
Отец принялся ей что-то рассказывать, а я продолжала сидеть на месте, принявшись рассматривать Ника, который также начал смотреть на меня. Чуть позже, подойдя ко мне поближе, мальчонка протянул мне небольшую вещицу, в которой я скоро опознала флешку, со словами:
- Держи. Егор сегодня должен был тебе отдать, но забыл, - я вопросительно взглянула на него, поэтому он добавил: - Это видео с моего Дня рождения. Там есть маленький сюрприз для тебя, так что… Знаю, сейчас, конечно, не время, но я подумал, что тебя это немного подбодрит.
Я взяла протянутую мне вещь в свою руку, после чего зажала её в кулаке. С трудом улыбнувшись, я, прилагая максимум усилий, пыталась заставить себя сказать что-нибудь в ответ. Ник пытался подбодрить меня, за что я была ему весьма признательна, поэтому буквально подорвалась со своего места, обнимая школьника, и всё-таки сказала, прильнув к нему:
- Мы ещё сходим куда-нибудь вместе. Обязательно.
После этого я посмотрела на Медину, которая в нетерпении топталась на месте, желая прямо сейчас кинуться к своему сыну, но она не имела ни малейшего понятия, куда идти, поэтому попросила папу проводить её. Мой отец, также желая поскорее оказаться рядом с Кораблиним, всё же не мог отвести своего взгляда от меня, но так и не решался спросить хоть что-то. Я улыбнулась шире. Не знаю, насколько хорошо это у меня получилось, но я старалась сделать это так искренне, как только могла, и сказала:
- Всё будет хорошо. Это же Егор, он выкарабкается.
Я вдруг сама искренне в это поверила. Да, точно! Это же Кораблин! Это же та самая заноза в одном месте, которая вот уж несколько месяцев не даёт мне спокойно жить! Он выкарабкается, по-другому просто и быть не может! Во всяком случае, для меня такой вариант был неприемлем.
По взгляду папы я поняла, что эти мои слова его немного успокоили, потому он, сказав, что мы все должны немедленно идти к маме, уже двинулся в нужном направлении, но я не захотела идти. Несмотря на то, что внушение, казалось, далось мне довольно легко, я почему-то чувствовала, что не могу пойти туда вместе со всеми. У меня было такое непонятное себе самой состояние… Хотелось рыдать и громко смеяться одновременно, но абсолютно точно не хотелось идти туда и, как в прошлый раз в ситуации с отцом, томиться в ожидании. Я попросилась домой, надеясь, что меня все поймут и оставят в покое.
Когда папа захотел возразить, неожиданно вмешался Владимир, пообещав, что отвезёт меня, а заодно заедет к ним домой и возьмёт вещи Егора, раз уж они с Мединой собирались впопыхах, а потом вернётся в больницу. На миссис Кузнецову было страшно смотреть. Казалось, что ей хотелось успеть всё и находиться в пяти местах одновременно, но больше всего она, конечно же, спешила к своему ребёнку, поэтому, поблагодарив своего супруга, женщина под руку подхватила моего отца, попросив её отвести их к Егору. У папы более не было иного выхода, кроме как согласиться, поэтому он, с подозрением глядя на меня, всё же разрешил уехать домой.
Мы с мистером Кузнецовим дождались, когда мой отец, Медина и Ник зашли в лифт, который хотя бы на сей раз оказался пустым, после чего мужчина сказал:
- Что же, поехали к тебе домой, - мы с ним синхронно взглянули друг на друга, а потом он добавил: - Рядом со мной можешь не стараться улыбаться.
Я поначалу не поняла, что он имеет в виду, но через секунду ответила:
- Спасибо.
Владимир кивнул мне, после чего направился к выходу из больницы. Несмотря на то, что его голос был спокойным, я всё же уловила тень беспокойства на его лице, вот только не могла понять, за кого он переживал больше – за Кораблина или же за Медину. Но спрашивать его я об этом, естественно, не стала, так как, говоря откровенно, боялась и ничуть не хотела с ним разговаривать. Я тут же вспомнила тот день, когда этот человек ударил парня, переночевавшего у меня дома, по лицу, отчего по телу прошлась дрожь. Много избиений. Слишком много, хватит думать об этом.