110
Я отвлёкся от Гриши, и это стало, пожалуй, одной из главных и самых глупых моих ошибок. Воспользовавшись случаем, парень вырвал другую руку, вновь ударяя меня по челюсти, попутно стряхивая с себя. Я попытался сопротивляться, но, как итог, добился лишь того, что сумел подняться на ноги, а в следующую секунду уже вновь рухнул на землю, так как Гриша, проделав со мной тот же трюк, что и с Соней до этого, а именно – схватив за ногу, опрокинул меня. Не успев сгруппироваться, я пластом полетел наземь, после чего почувствовал острую боль в затылке. Именно в тот момент в ушах раздался звон, а мир вокруг погрузился во тьму.
***
В ушах всё ещё слышен был чёртов звон, когда я очнулся. Голова гудела, а глаза открывать не хотелось, поэтому я справедливо решил, что могу позволить себе немного отдохнуть. Поначалу я даже не вспомнил о том, что же случилось, наивно полагая, что сейчас валяюсь в своей постели, отлынивая от школы, в которую ходить не было никакой радости. И лишь тогда, когда почувствовал неприятное покалывание в одной руке (а вторая была полностью онемевшая и обездвиженная) и услышал непонятный мне шум, понял, что нахожусь далеко не у себя дома.
Вопреки своему желанию, открыл глаза. Стоило сделать это, как я тут же зажмурился из-за яркого света луны, проникавшего в комнату, где я оказался. Глаза болели, а шум в ушах из-за этого света, казалось, только усилился. Заболела голова, отчего захотелось развернуться на бок и накрыться подушкой, но сделать это, при всём моём желании, не получилось бы, так как на руке у меня была какая-то ерундовина, которая, как мне сперва показалось, не являлась капельницей, но и понять, что это, я не мог. Лишь спустя какое-то время до меня дошло, что это был гипс. Мысли вообще путались, так что хотелось уснуть, но этого я тоже не мог. «Обожаю» бессонницу.
Через какое-то время заставил себя окончательно разлепить глаза и осмотреться по сторонам. Быстро сообразив, что нахожусь в больничной палате, я отнюдь не обрадовался, так как плохо помнил, что вообще произошло, а также что я здесь вообще забыл. На секунду показалось, будто забылось абсолютно всё, но я успокоился, когда смог вспомнить свою личность, некоторых людей и ещё кое-какие мелкие детали. Только голова очень сильно болела.
С трудом заставив себя повернуться в сторону окна, дабы по возможности выглянуть на улицу, заметил тень, сидевшую неподалёку от моей кровати. По хрупкой фигуре стало ясно, что это женщина, а после я понял, что она спала, так как голова была опущена, а мерное дыхание уж очень походило на сопение. Сам не знаю, почему, но мне захотелось позвать её, поэтому я начал тихонько подзывать незнакомку, думая, что это медсестра. Если бы она проснулась, я бы попросил её… Ну, не знаю, водички принести, к примеру, или книжку вслух почитать. Не одному же мне от бессонницы мучиться. Но это оказалась не медсестра, так что мой коварный план эксплуатировать эту несчастную провалился.
- Егор? – послышался знакомый сонный голос, который в следующую секунду стал бодрым, словно его обладательница вовсе не спала. – Ох, ты проснулся! Как же это хорошо. Как ты себя чувствуешь? Мне позвать медсестру?
Я почувствовал, как маленькая холодная рука аккуратно прикоснулась к моей щеке, отчего та начала болезненно пульсировать, но ничего не сказал. Когда женщина придвинула стул и наклонилась ко мне поближе, стараясь разглядеть моё лицо в лунном свете, я убедился в том, что передо мной не кто иная, как моя собственная мать.
- Я в порядке, не надо никого звать, - улыбнувшись, сказал я, хоть и понимал, что она этого, скорее всего, не увидит, ведь свет никто так и не включил. Губу тут же больно стянуло, но я продолжал улыбаться, словно это имело какое-то значение, при этом понял, что мне нехило подбили челюсть. – Только голова немного болит, а так всё хорошо. Если ты не будешь включать свет, то будет вообще отлично.
Послышался короткий смешок, после чего мама, улыбку которой мне, несмотря на слезящиеся глаза, всё же удалось различить на её лице, придвинулась ещё ближе и, положив свою голову на мою подушку, прошептала:
- Вот таким ты мне нравишься гораздо больше, а то как в первый раз проснулся, так вообще на себя похож не был… Не понимал, где находишься, не узнавал никого из нас… Мы все очень волновались, хотя доктор и говорил нам, что такое частенько бывает при сотрясении. Ох, ну и напугал же ты всех...
Очнулся в первый раз? Здесь явно кое-что не сходится, и я даже знаю, что именно. Я не помню, чтобы просыпался в первый или в какой-либо ещё раз, только этот, а всё остальное будто в тумане. Почти весь сегодняшний день словно прошёл мимо меня – остались лишь жалкие обрывки, из которых никак не получалось сложить полноценную картинку. Кстати, день же сегодняшний, да? Чтобы не пугать маму, попытаюсь выспросить это аккуратно.
- И долго я был в таком состоянии? – спросил, повернув голову к ней.
Мама зачем-то приподнялась, заглядывая мне в глаза, после чего ответила:
- Нет, потом ты всё же начал узнавать окружающих, но это было только тогда, когда тебе дали как следует поспать. Но бодрствовал ты, на самом деле, всего ничего. Да и проснулся лишь несколько часов назад, к тому моменту почти все ушли…
- «Почти все» - это кто?
- Володя, - начала перечислять женщина, - он забрал с собой Ника, потому что тот, только услышал, что ты попал в передрягу, выскочил из дома без ведома своей матери. Миссис Чернасова ушла довольно быстро, да и сама София надолго не задержалась. Точнее, она убежала почти сразу, как только мы все явились. Как она побледнела, на неё даже смотреть страшно было. Но, когда мы пришли, всё улыбалась, да подбадривала нас. Хорошая девочка. А её отец собирался завтра заглянуть к тебе перед своей выпиской, ещё жаловался, что вынужден так рано из больницы уходить, ведь иначе смог бы за тобой присматривать, - тут она зачем-то мягко прикоснулась рукой к моему лбу и добавила: – Вокруг тебя собрались действительно хорошие люди. И они тебя любят.
- Сильнее тебя всё равно никто не полюбит, - со смешком сказал я, на что получил ответ «Что правда, то правда», произнесённый таким же шутливым тоном. И тогда я, обнаружив, что кое-что в моей голове всё же начало проясняться, спросил: - А что с Гришей? Он убежал или как?